Александр Зильберкланг. Евгений Борщев и его поэзия

Евгений Борщев (1971–1997) — поэт, музыкант и одна из примечательных фигур барнаульской неформальной культурной среды начала 1990-х годов. Его жизнь оказалась короткой — всего двадцать шесть лет, — но в пределах этого недолгого времени он успел оставить заметный след в литературной и художественной жизни Алтая. Борщев принадлежал к поколению авторов, чья поэзия возникала на границе нескольких культурных миров: позднего советского авангарда, рок-культуры и новой свободной литературной среды, которая начала складываться в конце 1980-х.
Он родился в 1971 году на Алтае и большую часть жизни провёл в Барнауле. Именно здесь, на фоне быстро меняющейся культурной атмосферы конца восьмидесятых, сформировался круг молодых поэтов, музыкантов и художников, для которых литература была не только письмом, но и действием, жестом, способом существования. Борщев довольно быстро оказался в центре этой среды. Он выступал на чтениях, участвовал в фестивалях, публиковался в региональной периодике — в приложении «Альтернатива» к газете «Молодёжь Алтая», в альманахе «Город», в журнале «Графика». Иногда он выступал под псевдонимом Асин, и уже тогда его тексты воспринимались как своеобразное продолжение авангардной линии в поэзии.

В 1989 году Борщев участвовал в фестивале «Цветущий посох», где получил приз «за левый умеренный авангард». Эта формулировка, почти шутливая, довольно точно передаёт впечатление, которое производили его стихи: они казались одновременно дерзкими и ироничными, странными и неожиданно простыми.

Начало девяностых стало для поэта временем интенсивной работы. Именно тогда появились его небольшие самиздатовские сборники — «Пусть хранит тебя мой ангел», «Мономахова шляпа моя», «Наблюдатель хранит дождь», «Город неразумный». Каждая из этих книг существовала в количестве всего пятнадцати или двадцати экземпляров. Они передавались из рук в руки, читались в дружеском кругу, на квартирных встречах, на поэтических вечерах. Такая форма существования текста была для той эпохи вполне естественной: поэзия жила не столько в печатном пространстве, сколько в живом общении.

Читать далее

Проводы зимы-26. Проводили!

Книгозавр благодарит всех авторов, которые приняли участие в литературном марафоне «Проводы зимы» и торжественно объявляет: зима ушла, весна наступила!
У нас в планах собрать все публикации «Проводов» в один сборник и сделать электронную книгу, которая будет размещена на специальной страничке Книгозавра для бесплатного чтения и скачивания. Мы свяжемся с каждым автором-участником, чтобы обговорить детали, а если у вас есть комментарии, предложения или уточнения, высказывайте.
Кроме канала в телеграм, публикации размещены и в новой группе в контакте (старую группу, к сожалению, невозможно вести в полном объеме по техническим причинам, но она останется, но об этом — отдельно). О группах мы еще напишем подробнее в отдельной публикации, но подписываться можете сейчас.
Желаем всем участникам яркой весны и синего неба!

Елена Черкиа — редактор портала.
Сергей Рок — главный администратор портала.

Спасибо, писатели и поэты!

Елена Колчак
Евгения Перова
Eric Nord
Тамила Синеева
Ольга Боченкова
Светлана Герш
Квинто Крыся
Елена Черкиа
Сергей Рок
Елена Коро
Владимир Николаев
Александр Уралов, Светлана Рыжкова
Бёрши ленд

———————
Наш телеграм-канал

Наша группа в контакте

Виктор Острович. «Степной волк» на берегу океана

Океан дышал медленно и равнодушно, как существо, которое пережило всех своих поклонников. Волна — пауза — волна. Я сидел на холодном песке, рядом стояла бутылка красного, уже наполовину опустевшая, и в руках — потрёпанный томик «Степного волка».

Читать Герман Гессе у океана — занятие опасное. Он и без того пишет о бездне внутри человека, а когда перед тобой ещё и реальная бездна — солёная, живая, бесконечная, — границы между внутренним и внешним начинают растворяться. Гарри Галлер больше не кажется литературным персонажем. Он становится соседом по берегу. Он сидит чуть левее, смотрит в ту же темноту и, кажется, тоже не знает, куда девать свою избыточную сознательность.

Читать далее

Проводы зимы-26. Елена Черкиа «Инга»

Настоящая Инга не услышала слов, которые говорил ей Петр в новогоднюю ночь. Когда он ехал в машине, поднывая от нетерпения, она и Вива тоже ехали, удивляясь и разглядывая темные обочины через бликующие стекла старого москвича. Сонный, как всегда, Рафик со вкусом зевал, откидывая гордый профиль и разевая рот во всю ширь (тогда москвич вилял по пустой дороге, но сразу выравнивался), а Саныч рядом сидел прямо, с такими же гордо расправленными плечами.
— Саша, — сказала Вива, смеясь и заваливаясь на Ингу в крутом повороте ползущей вверх дороги, — ты полон сюрпризов!
— Это вроде подарок, — повернувшись, объяснил Саныч, — думал, понравится. Тебе ж. Погоди, доедем.
— Мне уже нравится, — заверила женщина, и мужские плечи еще расправились.
Встали на самом верху, на небольшой смотровой площадке, там гулял ветер, теплый, и от этого слегка тревожный. Облапал людей, что вылезли из машины, запахивая второпях накинутые пальто и куртки. И притих, давая им оглядеться.
Внизу лежала черная каша лесов, сдобренная горсточками огней. У самого моря огни расползались, отмечая береговую линию, там прерывались местами, не одолев кинутые в воду мысы и оконечности гор.
Вива обхватила Ингины плечи рукой и вместе они подошли к самому краю площадки. Тут парапет был выломан, вниз тускло белели горбатые камни.
— Место для полетать, — задумчиво сказала Вива.
Читать далее

Проводы зимы-26. Елена Колчак «28 февраля»

2011
Ах, тезка, ветер в ваших просторах,
должно быть, пену швыряет в стекла,
и солнце, дробясь в соленых потеках,
в них застревает. Почти как в шторах.
И луч из соли рождает слово,
и пять, и сто, их сбивая в стаю…
И возвращается сеть с уловом —
уже не серая, а золотая.

2014
На донышке февраля
у конунга, короля
(или князя ли?)
собираются ветры
разного цвета
и сочиняют – для
(деепричастие, по мнению Бабеля, текст облегчает,
хотя при этом мяукать его заставля…)
мгновение, чашку чая,
что-нибудь необычайное.
Но и (может, это предлог?) – ради
старой тетради,
гордого «ах!» на параде,
Стради-
-вари «каприз»ного короля…
Для!
Читать далее

Проводы зимы-26. Сергей Рок. Козлимые

Эктор был спасен: чай чернел правильно, физически. То означало, что его футбольное ожидание не будет сухим, и он словит кайф. Однако, еще тем вечером он заметил всходы. Что было? Они вернулись?

На следующий день он вызвал Гавра.

— Посмотрите, — он показал рукой.

— Да, да, вы правы, — ответил Гавр, — это они. Козлимые.

Он вынул инструмент, выделил из этого набора пинцет, оделил часть цветка, включил фонарик и смотрел через увеличительное стекло. Гавр был серьезен. В его портфеле имелся электрический детектор, при чем, датчик представлял из себя провод, на конце которого располагался алюминиевый набалдашник.

Читать далее

Проводы зимы-26. Сергей Рок. Новый год в феврале

О том, что Новый год наступает повторно, я узнал только 5 часов вечера. Снега цвели, это был их пиковый период. Снега – это как пшеница на полях. Там их убирает комбайн. Тут человек открывает коробку мозга для дополнительных возлияний персональному Дежурному Эго. А так – если холодно – то и холодно. А если нет – то и нет.

А тут бац – мне кричат – быстро, новый год!

Я понимал, что спешить надо сильно. Помните, как паренёк бежал в видео к песне “It’s my life”. Тут дело было похуже. Снега обложили ойкумены так, будто бы и сама реальность нарушалась, глаза снегоуборочных машин напоминали мне о последних днях динозавров.

Я мог утонуть. Очередь за ёлочками стояла в белесой мгле, люди напоминали зомби.

Читать далее

Проводы зимы-26. Дженни Перова, зимние стихи

Зимняя Любовь

Как заманчивы прогулки
По далеким закоулкам
Посреди ночных снегов!

Ах, стоять бы нам с тобою
Под какой-нибудь сосною
Парою снеговиков!

Мы бы с птицами дружили,
К нам бы в гости приходили
Все собаки и коты…
Читать далее

Проводы зимы-26. Eric Nord. Зима уходит

Зима уходит. Это факт, столь же неоспоримый, сколь и банальный, но для структуриста банальность — лишь нижний слой промерзшей почвы, под которым бурлят подземные реки смыслов. Она уходит не пешком, не поездом, даже не последним трамваем, который вечно стоит в депо. Зима уходит в каналы.

В каналы, понимаете? В эти рукотворные вены города, где вода еще хранит память о льде. Она ныряет в черную гладь между гранитных берегов, унося под воду свои белые знамена, свои сугробы-эполеты. С поверхности сходит наждачная бумага снега, и проступает мокрая, блестящая кожа асфальта. Это уход не в небытие, а в иную систему координат.

Читать далее

Виктор Острович. Джон Бетанкур. Съедобно ли?

Приквел к Хроники Амбера, написанный Джоном Бетанкуром, — это тот редкий случай, когда текст не просто слабый, а принципиально ненужный.

Это не роман и не миф. Это фанфик, которому по ошибке выдали взрослый шрифт и обложку.

Бетанкур берёт один из самых ироничных, хищных и интеллектуально ленивых миров XX века — мир, где персонажи никогда не говорят прямо, где смысл прячется между строк, — и превращает его в учебник для пятиклассника с пометками на полях. Здесь всё объясняют. Всё называют. Всё раскладывают по полочкам. Если герой злится — он говорит, что злится. Если он хитёр — он объясняет, в чём его хитрость. Если происходит важное событие — автор заботливо подчёркивает, что оно важное.

Читать далее