РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

Страницы 519 из 520« В начало...«516517518519520»

Роман Безучастный. Относительно «Великого Деланья» Александра Сергеевича Кончеева

Я знал одного дворника, убиравшего у нашего дома. Он был аккуратен и почти всегда трезв. Однажды я увидел, что у картонной коробки — в которой дворник нес мусор к контейнеру — лопнуло дно и все содержимое вывалилось на землю. Будучи в добродушном расположении духа, я посоветовал пользоваться ведром в подобных целях.
— Хотите — я вам дам? У меня, кажется, где-то есть ненужное.
Дворник поблагодарил за предложение, и, заклеив скотчем дно у коробки, стал собирать в нее рассыпавшийся мусор.
— Дело в том, что я не могу пользоваться ведром, — сказал он. – Мой дом в двух кварталах отсюда, и инструменты мне приходится носить с собой.
Я непонимающе моргнул.
— Разве вы не знаете, что есть примета: баба с пустым ведром – к несчастью? — последовало пояснение. – А в моем случае — мужик! Это же наверняка – вдвойне хуже. Мне идти два квартала с пустым ведром в руках, это ж скольким людям я несчастье принесу…
— Но, — попытался возразить я. – Нет же такой приметы – про мужика с ведром. Да и вообще…
— Ну, а зачем рисковать? Тем более, что мне не трудно использовать коробки для работы.

*
Я думаю, что человеческое общество во всех своих ипостасях проникнуто мистицизмом. Даже самый прагматичный бизнесмен, или прораб на стройке имеет тайник, в котором он хранит свои мистические переживания. Думаю, что каждый видел сны — которые не имеют ни какого отношения к фрейдистским изыскам — мистические сны: о своей прошлой жизни, о пребывании астрального тела в другом мире; об унылых полях, или жутких коридорах Ада; или о кристальной прозрачности озер Рая. Все дело в том, что часто ключ от этого тайника потерян еще в раннем детстве, открыть его, прочувствовать метафизическую причастность заново — не удается, тем более что рациональное мышление, которое со страшной силой владеет сознанием современного человека, противится этому. Да и вообще, массовое восприятие мистики это в лучшем случае – фильм «Омен», а в худшем – безумец-сектант. Конечно же, фильм «Омен» — это развлекательное зрелище, а безумец-сектант всего лишь потенциальный пациент психиатрической лечебницы. Мистика — в духовном смысле — непосредственное созерцание таинственного, вырастающее из опыта переживания человеком своего единения с бесконечным бытием (Абсолютом, Богом, Единым, Универсумом, «космической тотальностью» и т.п.). («Философия: Энциклопедический словарь» под ред. А.А. Ивина.) Из данного определения, следует, что в практическом смысле мистичность в человеке – это прежде всего осознанность. Некоторые так и проходят жизнь, просто по инерции, до конца, ни разу не остановившись и не прочувствовав, не идентифицировав себя, как такового, относительно Бесконечности и Вселенной. Такие люди не только растеряются от вопроса: «Кто ты и зачем?», но придут в шок, вдруг поняв, что их правая рука принадлежит именно им, потому что все их движения совершаются бессознательно, в силу инстинктов, или ввинченных в психику скриптов.
Одним из ключей, которые подходят к двери ведущей к мистическому восприятию, по-моему, является философия. Как раз она, оперируя рациональными понятиями, может воздействовать на мышление… Правда, здесь сложность – например: лично я – очень люблю шахматы, но совершенно не умею в них играть. Не умею в силу темперамента – я тороплюсь, жертвую удачным ходом в угоду эффектного, и прочее. В постижении философии, требуется именно та сосредоточенность, которой мне не хватает. Меня угнетает необходимость следить за ходом мысли автора, сухость изложения. Думаю, что не одинок в этих своих недостатках; но если вы прочитали «Феноменологию духа» не отрываясь, запоем, то вам меня сложно понять. Для меня важнее убедительность изложения идей, когда автору веришь; когда он не педалирует на умствовании, а ровен и искренен; когда видишь, что мысль его рождена, а не искусственно взрощена; когда текст живой и талантливый. Именно эти качества и отличают главный труд Александра Сергеевича Кончеева «Великое Делание» в котором он задается вопросом несовершенства мира. Через диалог двух героев он дает ответ: надмирная Первосущность, (которую также можно выразить как субъективно-мистическое восприятие Бога) сама по себе бессознательна (примерно так, как и люди лишенные мистического восприятия, о которых я говорил выше), поэтому Мир не может быть спасен. Первосущности нужно дать толчок (собственно Великое Делание) чтобы она осознала свое существо.
По Кончееву, логичен вывод – ни один Высший Адепт не смог свершить Великое Делание, потому что, сливаясь с Первосущностью (с Нирваной, с Отцом), он и сам становится бессознателен; я бы сказал, растворен в надмирном. Некоторые Высшие Адепты (термин Кончеева обозначающий просветленных мистиков) остаются там, некоторые же (согласно учению о реинкарнации, которого придерживается Кончеев) возвращаются обратно, в человеческую оболочку, что является – деградацией. Ну, а мир… Он так и остается несовершенен.
Идеи Кончеева в высшей степени альтруистичны. Уже сама по себе их смелость, отсутствие эпатажа и псевдоинтеллектуальных заморочек, подтверждают это. В его труде четко различим открытый взгляд на незамутненную, какими бы ни было, иллюзиями реальность. В моей интерпретации проблема, поставленная в «Великом Делании» состоит в приведении Надмирной Первосущности к самоосознанию, мистическому пониманию. Привести человека к мистическому пониманию вполне реально, а как же быть с Ней…
*

Творчество Владимира Владимровича Набокова, по моему убеждению, пронизано мистицизмом. За мастерски исполненной тканью повествования скрываются непостижимые, глубинные метафизические механизмы и осознание человека, как их части. Такие утверждения часто вызывают смущение, или даже раздражение, потому что многим Набоков представляется циничным, язвительно холодным умелым мистификатором – не более. Впервые созвучность со своим отношением к личности Владимира Владимировича я почувствовал в труде «Великое Делание»
В Приложениях к «Великому Деланию» Кончеев достаточно тонко и убедительно показал, что Набоков имеет прямое отношение к Великим Адептам. За, так сказать, постмодернисткими склонностями Владимира Владимировича, кроется вовсе не набившая оскомину Игра в бисер, а именно оно – проникновение в суть вещей.
«Набоков подает нам себя в качестве не мистика, не визионера, а, скорее философа, в смысле мудрого человека, а не создателя тоскливых спекулятивных трудов. В Набокове соединяются как бы две тенденции, постоянно противостоящие друг другу. Одна, Набоков-скептик, почти позитивист, хоть и с печалью, но довольствующийся человеческим жребием, каков он ни есть. Другой, поэт, интуит, плетущий фантазии и кружева слов, в которых увидеть можно, ох, многое… При всем, при том, обе ипостаси, подчас, присутствуют одновременно, чудесно переплетаясь.» — утверждает герой Кончеева
Именно «чудесное переплетение» интуитивизма и скепсиса мне видится в учении Чань-буддизма (Дзен-буддизма), которое, как бы то ни было, в высшей степени – мистично, потому что опять же ведет к осознанию человеком своей сути. Здесь я хочу обратить внимание на коаны, которые характеризуются следующим образом: «Интеллектуальная гимнастика, сколь бы возвышенной или утончённой она ни была, никогда не может разрешить коан; фактически он и даётся для того, чтобы побудить ученика выйти за пределы интеллекта.» (Нёгэна Сэндзаки и Рут С. Мак-Кэндлж «Буддизм и дзэн»). Выход за пределы интеллекта – один из способов приближения к Первосущности (просветление), растворение в ней (Нирвана) что, как известно, является целью Учения Дзен. По Кончееву же, все это не есть Великое Делание, так как Спасения мира не происходит. Выходит, для свершения Великого Делания нужно приближаться не приближаясь? Все то же «чудесное переплетение», как в творчестве Набокова…
Вообще, мне представляется путь свершения Великого Делания лежит через Искусство как таковое, где Искусство — в общепринятом понимании – Чистое Искусство, в котором нет как таковой явной цели, будь то просвещение людских масс, или выражение некой возбудившей автора идеи. Утверждая это я исхожу из того, что по Кончееву Великое Делание совершится сразу и для всех, всем и сразу будет ясно – вот Оно. Никакие Учения, никакие творческие работы выражающие определенный строй мировоззрения, не обладают универсальным языком и именно в силу того, что оперируют интеллектуальными, рационалистскими понятиями. Более того, тот же коан – если в содержании своем он обращен к надумственному восприятию, мотив его создания один, однозначный, опять же рациональный мотив — дать ученику возможность просветления и далее – Нирваны. Чистое Искусство, в идеале, лишено каких бы то ни было мотивов, у него есть только НАПРАВЛЕНИЕ. Раз творение воплощено в определенную форму, ему уже задан толчок, за которым следует движение. И, по-моему, это направление определенно к Великому Деланию.
Хочу уточнить, что говоря о Набокове я имею в виду прежде всего его причастность именно к Чистому Искусству; кроме него, такой же знаковой и узнаваемой фигурой является Даниил Хармс, как представитель абсурдизма, о котором должен упомянуть. Я часто замечал занятный эффект того, как Хармс не оставляет равнодушным ярых противников, какой бы то ни было безыдейной и бессодержательной прозы. Хармс, кстати в отличии от многих других представителей абсурдизма, обладает по истине магической силой воздействия на восприятие. Список можно продолжить – Юрий Мамлеев, Виктор Пелевин (в лучших своих работах) – все эти имена упомянуты в «Великом Делании» Кончеева. От себя хочу добавить: Чехова, как безапелляционного выразителя пессимизма (вспомните хотя бы его рассказ «Архиерей»), который является ключевым моментом у Шопенгауэра. Также, к примеру: Уильяма Берроуза и Варлаама Шаламова – чистота творческих мотивов этих людей, не вызывает сомнения, так как первый был наркоманом, и его что называется «перло»; а второй – заключенным, не имевшим практически ни какой надежды на то, чтобы быть услышанным.
Что ж, собственно, романы Владимир Владимирович написал, творчество упомянутых авторов – доступно, толчок и направление – в наличии, а Великого Делания не произошло. Дело в том, что оно давно произошло, да и собственно Искусство, как процесс, закончилось, (как аргумент – постмодернизм), просто мир этого понять не может в силу ущербности восприятия. Таким образом, возьму на себя смелость, поставить знак равентсва между Великим Деланием и Чистым Искусством. Прежде чем продолжить, хочу привести цитату из «Великого Делания»: «Высший Адепт деперсонализируется (сливается с богом, уходит в нирвану и т.п.). В разных традициях это называется по-разному. Суть одна. Физически Высший Адепт сжигает свои низшие структуры и исчезает. Мир же остается там, где и был. По тому, что делал Набоков, что говорил и что писал, видно, что это — Высший Адепт. Что он думал о себе сам и куда ушел, неизвестно. Мне хочется думать, что Набоков не далеко ушел от вершины, на которой время от времени появляется каждый Высший Адепт и, я надеюсь, сейчас опять поднимается к ней.» Как можно заметить в этом мы расходимся с Кончеевым. Для него акт Чистого Искусства – всего лишь приближение к вершине. И вообще момент Великого Делания по Кончееву отодвинут на неопределенный срок, я же утверждаю, что оно произошло и движение в направлении Великого Делания должно быть (да, собственно, оно и совершается, но не должным образом, о чем чуть ниже), просто в массе своей люди его не видят. Чистое Искусство остается лишь доступным для восприятия, немногочисленной группе не без насмешки определяемой как – элита, по сути же – людей обладающих художественным вкусом, способным осознать сакральную сущность Чистого Искусства.
Сдающий позиции и растворяющийся в общей эклектике постмодернизм, делал попытки приблизить художественный вкус к массовому восприятию искусства, которое видело ( и продолжает видеть) в нем лишь развлекательную сторону. Таким образом – при условии, что художественный уровень восприятия будет повышаться, Великое Делание будет происходить. Но насколько это реально? Из моих слов следует, что надо воспитывать у народа вкус. Выглядит несколько бредово. И здесь, конечно же, следует снова возвратиться к утверждению Кончеева, что Великое Делание будет свершено одним Высшим Адептом однозначно и бесповоротно и взять на себя смелость добавить к нему мое утверждение: путем создания творения Чистого Искусства.
Каждое произведение искусства созданное в рамках Чистого Искусства – ступень к осознанию Великого Делания и его наличия в мире и над ним.

*
Высказывание дворника, о котором я рассказал в начале, высказывание о пустоте ведер и его отношение к ней, мной воспринимается, как обладающее всеми признаками Чистого Искусства, а вместе с ним запредельного, парадоксального альтруизма. Чистое искусство по форме парадоксально, а по сути – в высшей степени бескорыстно. К сожалению данное высказывание бессознательно, и вряд ли дворник догадается записать наш диалог, — не найдет смысла. Он вряд ли догадается вообще что-либо написать. Что ж… в данном случае за него это сделал я.

Роман Безучастный ©

Кончеев на Самиздате

Юрий Аракчеев. Открытое письмо министру культуры

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО
министру культуры и массовых коммуникаций РФ А.Соколову
Уважаемый Александр Сергеевич!
В интернете прочитал информацию о Вашем выступлении на заседании Совета по государственной культурной политике при Председателе Совета Федерации РФ, состоявшемся 11 мая с.г. Как писателя меня не может не волновать все то, что говорилось на заседании и что говорили Вы в своем выступлении. Примеров, подтверждающих сказанное можно привести множество. Считаю своим долгом поведать Вам о своем опыте, поскольку это именно то, что я лучше всего знаю и за что отвечаю полностью.
Я состою членом Союза писателей с 1976-го года — 31 год. Хотя никогда не заигрывал с советской властью, не был членом КПСС, отчаянно воевал с цензурой, однако мне удалось опубликовать десяток полновесных книг, столько же «для самых маленьких» (в издательстве «Малыш») и десятки статей, рассказов и повестей в самых центральных изданиях. Как правило, все это пользовалось успехом, книги не залеживались в магазинах и библиотеках, достаточно широко и комплементарно рецензировались. Одна из рецензий, к примеру, называлась так: «Изготовление душ хорошего качества». Мое имя входило в «обойму молодых и перспективных», меня поддерживали признанные авторитеты нашей литературы — А.Т.Твардовский, Ю.В.Трифонов, Б.Можаев, Ф.Кузнецов и другие. Моя повесть «Пирамида», опубликованная в журнале «Знамя» в разгар «перестройки», побила все рекорды по количеству поддерживающих читательских писем и занимала самые верхние строчки «рейтинга читательского интереса».
С приходом новой власти положение резко изменилось. Вот уже больше десятка лет я не могу ни издать, ни переиздать ни одной книги. Прилавки «развалов» и полки книжных магазинов заполнил пёстрообложечный поток истинно криминального чтива, либо отечественного, либо переводного, причем на самом примитивном, отнюдь не художественном уровне, не дающим пищу ни для ума, ни для сердца. С полной ответственностью утверждаю, что подавляющее большинство наших издателей превратились в беспринципных дельцов от литературы, фактически этаких наркобаронов, издающих беллетристический наркотик, разрушающий психику читателей, отучающий их мыслить, прививающий полное равнодушие к нравственным проблемам, пестующий ненависть и склонность к разврату и насилию. Издатели ссылаются на то, что таков, мол, читательский спрос, а потому они издают именно такую продукцию, руководствуясь «потребностями рынка». Это полная чушь, ибо «спрос» этот создали и рьяно поддерживают они сами — разумеется, вкупе со СМИ и общей политикой «дикого рынка», которой, увы, упорно следуют наши псевдодемократы. Цивилизованный рынок — это вовсе не стихия, для того и существуют социальные институты, чтобы организовывать, окультуривать общество, а не следовать диким инстинктам толпы. Наши же издатели, кругозор которых, увы, печально ограничен, поддерживают и усугубляют стихию, ибо так им легче обогащаться — не надо трудиться над качеством произведений, не надо платить достойные гонорары писателям, достаточно нанять «литературных негров» и «раскрутить» определенный «брэнд». За ним еще один и еще. О настоящей литературе нет и речи, она не только не нужна издателям, но смертельно вредна им. Именно смертельно, ибо появление и раскрутка настоящей литературы сильно осложнило бы «рыночный успех» незатейливых сегодняшних литподелок. Они, издатели, и родили пресловутый термин — «формат». Это гораздо хуже, чем печально известные советские «рубрики» или Ленинское представление о литературе как о «колесике и винтике пролетарского дела». Сегодняшний издательский «формат» — это максимум стёба, «прикольности» и полнейшего примитивизма. Естественно, что рукописи любого нормального — тем более истинно российского, то есть болеющего за страну и людей — писателя не укладываются в «формат» ни коим образом. Не укладываются в него и мои рукописи — а их скопилось у меня на 12-томное собрание сочинений. Причем острых, злободневных и, уверяю Вас, вполне качественных. Они не содержат «ненормативной лексики», «приколов», стёба, трупов и извращений, тем не менее по-настоящему СОВРЕМЕННЫ. За что отвечаю. Дело доходит до парадоксов: некоторые издатели открыто восхищаются моими рукописями — в том числе и для детей, — но издавать их не решаются, ибо все они, по их мнению, «не в формате».
Этот пресловутый «формат» — и есть на самом деле главная причина того, что настоящей современной литературы у нас сегодня нет, Россия перестала быть самой читающей страной в мире, а 80% читающих превратились в 7. Упомянутые многими на Заседании интернет, мобильники и ТВ, разумеется, тоже влияют на падение интереса к книге, особенно потому, что и их уровень также печально соответствует «формату». Изначально всему виной, конечно же, «дикий рынок» и слепое, я бы даже сказал ТУПОЕ следование не лучшим американским и западноевропейским образцам, а также навязанное нашим гражданам желание обогатиться материально любой ценой. Наш «социальный маятник» от советского «Прежде думай о Родине, а потом о себе» качнулся в прямо противоположную сторону. Результаты — вокруг нас.
Необходимы серьезные перемены в политике и идеологии государства, и эти перемены вполне могут начаться со СМИ и издательств. А это — в Вашем ведении, господин министр.
Пока же писатели, не желающие предавать и продавать себя, встраиваясь в «формат» — и я в том числе, — испытывают совершенно четкое ощущение ЗАПРЕТА НА ПРОФЕССИЮ, торжествующего в нашей стране. Перед нами — стена. Мы не можем пробиться к читателям, а читатели не в состоянии пробиться к нам, они даже не подозревают о нашем существовании. Психолог Марк Сандомирский, в частности, выступивший на Заседании, совершенно точно сказал о катастрофической примитивизации и деградации населения. В нашей стране сейчас торжествует ЦЕНЗУРА ГОРАЗДО БОЛЕЕ ЖЕСТОКАЯ, чем была в Советском Союзе. Я один из свидетелей этого и отвечаю за свои слова. В подтверждение сказанного готов предоставить и рукописи — в том числе для детей, — и фотоальбомы, так как некоторые из моих книг связаны с фотографией, которой я профессионально занимаюсь уже около 40 лет.
Считаю себя истинно русским — российским! — писателем, всегда был верен Родине и великим традициям классической русской литературы, одной из лучших — человечнейших! — в мире. Уверен: будущее свободной России и ее литературы только в этом.
С уважением к Вам
Юрий Аракчеев,
член Союза Советских и Российских
писателей с 1976 года,
член Союза фотохудожников.
Москва. 17 мая 2007 года.
http://arakcheevyuri.narod.ru/letter.htm

Андрей Корнев. ЛИТЕРАТУРА

завершение цикла «Три экзистенциальных романа»

В центральноевропейском кабачке города N по вечерам собирались любители латиноамериканской литературы. Их было всего трое, поскольку Европа самодостаточна и признает иногда наличие Африки, но сомневается в целесообразности Южной Америки.

Эти трое не были критики, а скорее любители с искушенным вкусом. Бывший морской офицер преклонялся перед Кортасаром, физик-аналитик боготворил Борхеса, преподаватель в частном пансионе предпочитал Маркеса. Завсегдатаи кабачка, они заказывали, конечно же, мартини, и отстаивали право любимых писателей на трактовки мира, космоса, человека.

В тот вечер у морского офицера был юбилей, если он конечно его не придумал, чтобы завладеть направлением разговора.

— (Офицер) Господа, я прошу выпить за свободу передвижения в пространстве. В морской истории, пожалуй, как нигде, представлен Кортасар. Эти бермудские и прочие треугольники суть квадраты шахматной доски Господа Бога, где время и пространство теряют постоянные величины и становятся относительными.

— (Физик) Тост двусмысленный, но я выпью за здоровье Борхеса, в каком бы измерении он ни находился. Что есть Божественная комедия – ничто, слабые потуги человеческой логики представить устройство вселенной. Борхес действительно Божественный, он вне времени и пространства, надмирный и вселенский. Игрушки со временем, Филадельфийский эксперимент*, как это примитивно, господин мореплаватель.

— (Преподаватель) Я предлагаю выпить за свою покойную бабку Амаранту. Нет, черт возьми, ее звали Натали, впрочем какая разница, если она была русской. Так вот, иногда она приходит ко мне и говорит…

— (Офицер, прерывая любителя Маркеса) Нет, позволю не согласиться, есть мир прошедший и настоящий, будущее необъяснимо, космос бесконечен. Все остальное есть спекуляция воздухом. Я чувствую свои кельтские корни, иногда я раздваиваюсь и говорю на непонятных языках пращуров.

— (Физик, сухо) Это от лишнего бокала Мартини. Космос, к тому же, метафизичен, как и природа человека. Но две метафизики, стремящиеся познать друг друга, не могут соединиться. В этом трагедия рода человеческого.

— (Преподаватель, неожиданно вмешивается, продолжая прерванный монолог) …что все это ерунда, самообман, нас съедят черви, великолепные белые, черные, голубые, красные черви пожрут нашу плоть. Разноцветные праздничные ленты червей и воспоминания о некоторых из нас, вот и все. Давайте выпьем за…

— (Физик, прерывая) Процесс познания непознаваемого. Жребий придумал человек, чтобы подменить богов. Я уверен, что сегодня буду беседовать с Борхесом, но он об этом еще не знает. Я тоже не знаю, но я уверен, что беседа рано или поздно состоится, а это значит, что она может состояться сегодня.

— (Офицер, язвительно) Или уже состоялась, а вы этого не заметили. Миру логических картинок вы пытаетесь противопоставить мир алогичных картинок, что в сущности одно и тоже. Переливание из пустого в порожнее – вся ваша философия вневременного бытия.

— (Преподаватель, кажется совершенно не обращая внимание, что его не слушают)… за плоть и кровь. Моя бабка, по-моему ее звали Эдит, говорила мне вчера утром…

— (Физик, обиженно) У вас нет никакой бабки, вы сирота, у вас вообще никого нет, что впрочем не мешает быть частицей космоса.

Преподаватель пьян, как, впрочем, и все остальные. Он растроган и пытается поцеловать Физика, тот отстраняется и проливает мартини на форменные брюки Офицера. Между ними завязывается потасовка, и всех троих выставляют из кабачка.

Преподаватель бредет по незнакомой дороге, поют сверчки, полнолуние, издалека слышатся обрывки голосов.

— (кажется, Физик) Эта звезда… мироздание, есть Здание Мира… Я уверен в метафизическом бессмертии…

— (кажется, Офицер) Я верю не в духов, а в душу… ваше мировоззрение фамское**… никогда не понять сущность поэзии.

Любитель Маркеса спотыкается и падает, земля теплая и сухая, она щекочет щеку. Преподаватель пытается открыть глаза, но это ему не удается, и он проваливается в сон.

Утренняя свежесть пробуждает спящего, он трясет головой, потягивается и замечает ровные ряды крестов. Оказывается, ночь он провел на городском кладбище. Рука скользит по гладкой поверхности служившей ему подушкой. Это отполированная желтая поверхность лобной кости. Любитель Маркеса еще раз с удовольствием потягивается и, обращаясь к черепу, говорит: «Ну что, приятель, как дела? Сто лет в одиночестве?»

Он идет по направлению к пансиону, прижимая к груди череп своей прабабки, урожденной Амаранты Урсулы Буэндиа***.

Прим.:

* В 50-е гг. американцы, в ходе экспериментов по преодолению трехмерного времени, якобы смогли на несколько секунд «спрятать» во временной дыре боевой корабль ВМФ США.

** Фамы – персонажи из притчи Кортасара. В какой-то мере выступают демонстраторами «мещанского» большинства.

*** Амаранта Урсула Буэндиа – персонаж из романа Маркеса «Сто лет одиночества».

Андрей Корнев на портале Хайвей

Алексей Уморин. Хроники МАРСИАНИНА

«Небо, если ты слышишь, пошли ему мобильный телефон — этот, ну ты знаешь, или, на худой конец, тот, ну, знаешь тоже, ты же не с Марса, ты на Земле: то есть Крутой, Мобильный, Т… «КМТ». А то сойду с ума.»
Я марсианин. Упал с Марса, а он – он тут свой и хочет крутой мобильный телефон. Крутую «но…» или, на худой конец, «со…» – не решил. Но хочет так, что у него скулы сводит. Сводит, сводит, сводит…. И я возвожу глаза в круглое небо, из которого вывалился вчера и думаю: «Небо, если ты слышишь, пошли ему мобильный телефон — этот, ну ты знаешь, или, на худой конец, тот, ну, знаешь тоже, ты же не с Марса, ты на Земле: то есть Крутой, Мобильный, Т… «КМТ». А то сойду с ума.» Но это небо молчит, а моё далеко. Хотеть КМТ теперь такое же общее место, как искать туалеты зимой на улицах. Летом — да, летом всюду привет, надежда — надежда и запах, и синий цвет спасительных кабин, сонные бабушки с туалетной бумагой. Но зимой… Кто не бежал по улицам холодного зимнего Города (в любой точке) тот вчера еще был марсианином. Отвечаю.
И нам его не понять, как и то, что вы не хотите крутой… Ну, вы поняли.
Прикинуть только: входишь в автобус, а у тебя в руке… Ой, что у тебя в руке!!! Смотрите все, то есть слушайте, а потом и смотрите: вот сюда, в эту руку, в которой у него — что?
Правильно, КМТ.
Я – враг КМТ. Я, марсианин, – их, – категорически поперёк. И если что, если они окончательно победят, улечу обратно на Марс. Что остаётся делать? …В Китае это дерьмо просто зачерпывают лопатой. Из Америки приезжает пароход в полморя размером, и выдувает из себя прессованные контейнеры с мусором, который мексиканские нелегалы сколько-то отсортировали на удалённых от городов фабриках. И пластиковый компост китайцы еще раз сортируют, мелют, моют и – варят мобильники. Там, в рассоле рисовых полей они набухают на стадии закисания, проходят сбраживание, сцеживания, разбодяживание, проклевывают скорлупки и – вот уже, вскрякивая, сплёвывая и попукивая, скачут по столу разные, серебристые, чёрные, красные, прыгают, шерудят лапками… «Кууд-куда! – говорит им электронный пастух, и лопатой сметает подросших в мешок, разобрав по отдельности: крылья, гребни, перо… Особенно и по отдельности – кукарек. Кукареки — отдельным мешком. В Эмираты, и, далее, везде. —
«Немецкие, финские, английские…» Какое! — Выгода держит сей мир. Комплектующие все с рисовых плантаций за Великой Стеной, — разве что, сборка…
Но — ему на это плевать. У них, видите ли, в школе уже не можно с «вокст…», у них там у всех уже…, и давно … Я долго оставлял это «уже» на совести тех, кто «уже» покупают. Однако, после четырёх месяцев конкретного отказа носить простенький, но цветной, с великолепным кукареком «вокст…» — я выдрал, с подкладкой вместе, заначку и пошли мы ПОКУПАТЬ.

ПРИОБРЕТЕНИЕ.
Столичный рынок телефонов богаче, чем предполагалось. Раскладушка, которой пользуюсь, тут уже по унизительным 30 – 50 долл., плюс — непрерывная материализация из воздуха молодых людей, решительно хватающих за рукав: «Что продаёте?». Видимо, здесь на покупателя не так просто и вытянуть. Предметы, отдалённо напоминающие кошелёк, на этом рынке режут сразу. Заранее решаешь – где прятать заначку. И то ли зажать в кулак и — карман штанов, то ли надеяться, что из внутреннего застёгнутой куртки всё таки не достанут… Наконец дошли …
– Серебристые, полосатые, чёрные, чёрные, еще раз черные, серые, белые с большим окошечком и с окошечком малым, кнопочки тут, здесь, там, кнопочки по бокам и «аж вот так », и даже вовсе без кнопочек, когда он бревнышком или десантной баржОй. Ой-ой! Сюда надо — не раз и не два, твёрдо зная, чего ищешь и тогда только есть шанс удалиться с гордо поднятой головой. Или сплюнут, — мимо которых просто прошёл, запрезирают — у кого спрашивал, и пошлют вслед цыганский заговор «на кривой нага» — кому пообещал, да не вернулся. Ну, денег пожалел. Или — «кривой нага спотык напался»…
Нельзя покупать на рынке. Слишком много всего. И слишком телефоны тут похожи на маленьких человечков, потерявших родителей, или б\ушных кукол, глядящих в ряд из-под стекла витрин мёртвыми лицами.
И нахальные продавцы. И тесно как-то, бок о бок с карманниками. И милиция – поголовно милиция, чисто вымытая и откормленная, у дорогих моделей, никогда не поодиночке милиция, но всегда вдвоём, втроём… Здесь отчётливы технологии власти. Манеры её.
…Мы бежали. И даже удалось пробраться через ряды молодых людей с деревянными остеклёнными коробочками, продающими, и не так, чтобы совсем задешево, телефоны понятного происхождения не скрываясь, глаза в глаза, и неясно только, почему милиционеры, прохаживающиеся окрест, не берут всю эту организованную гоп-компанию и не везут, зарешётив, туда, где ей и положено. Однако мораль моралью, а проблема осталась висеть. ..
…Если вы ездите на машине, то есть в личном сейфе, вы, под замком легко сохраните себя, — свои глупости и привычки, спасая от хирурга реальности. Так что, если вы передвигаетесь на авто, или, на худой конец, совершаете пятиминутные броски в маршрутке, дальше лучше не читать. Но если стать ближе — жЫзни народной, то, вы, бесспорно, из пригородных автобусов. Обычно, — рыдван, (той или иной степени громоздкости, возраста, колёсной оснастки и дурной исправности) передвигается по путям Родины, дымя, спотыкаясь и припадая на заднюю правую, но неизменно курлыча исправной музыкальной шкатулкой. Здесь любой пытается дать представление о себе демонстрируя телефоны. (Не пинаться же всю неделю, пивом укушамшись, для этого пятницы вечера существуют.) И достают телефоны, и вот, что за день душа приняла, через мобильники вываливают на соседей.
…Чего только не наслышишься в пригородных автобусах. Звонят почти непрерывно, в течении часа или получаса пути. Всплески музыкальных сигналов совершенно меняют сам дух поездки, словно бы не надоевший рейс, а первомайская демонстрация. Не хватает только дикторов. Но их с успехом заменяют функция громкой связи. О, эта громкая связь, через которую проигрываются файлы допотопных форматов, визжа, рыча и распугивая всё живое в радиусе осколочного поражения Ф-1. Я бы так и называл эти форматы Ф-1. Сейчас, конечно, осколочные гранаты сейчас придуманы новые, более современные, но принцип тот же: вошёл, нажал и – все умерли.
Я Марсианин. Я еще помню времена, когда от транзисторов не было спасу ни в магазинах-улицах, ни в автобусе. Кто-то из фантастов даже придумал Чёрного Робота, который входил в автобус и тупо жрал подряд все поющие транзисторы. И никто с ними ничего поделать не мог. Увидевши милицию, робот быстро дожёвывал очередное музустройство и, сплюнув батарейки в сторону преследователя, сворачивал за угол, где исчезал. До следующего транзистора. Я подумал, что, как бы ни хотелось, а Чёрных роботов долго еще не появится, и поэтому мы предприняли еще раз попытались купить телефон. Типа КМБ
Газетные объявления – суть ужас и гибель для человечества. Всяк, купивший газету типа «Из рук в руки», заранее трепещет отворяющихся просторов. За каждой строчкой здесь райские кущи на б\ушных диванах, то рота дежурных джиннов, сию же секунду готовых отстроить дворец. За «сущие копейки». Так же трепетал и я, разворачивая эту страницу объявлений, и читая…
И ОНО пришло. Когда «оно» приходит, первое правило: не рыпайся вернуться, отказаться, выбросить газетный лист. Искал — накликал. Попался. Всё. Ибо давным давно решено и там, в завтра ты уже отдал искомую сумму — не спрося половины того, что надо, не проверя и трети, что необходимо и уже рыдаешь или всё еще радуешься, но «бу. спок»: зарыдать еще придётся. Придётся. Жизни нет, когда только радоваться.
Так и вышло. И солидно обдуманный план приобретения, когда деньги отдаются в последний момент, рухнул, и сын, вроде такой многознающий, прошляпил, и ты, ты сам, который всего день назад знал, что прежде всего поверяются механические детали, забыл всё на фиг, потому что стоит только взять в руку это… Это вот чудо, это поющее, разговаривающее, умное и с огромным экраном чудо, как сразу отсыхает язык, всему миру говоришь «да», смолкаешь и, преданно глядя в глаза небритому, но очень симпатичному продавцу («потому что деньги очень нужны, потому что сложилось так, мы и мебель сейчас распродаём») – ты веришь, веришь, веришь. И суёшь деньги, и, со странным толчком в сердце глядя на удаляющиеся его плечи в светлой куртке, думаешь: «А почему у него были рваные кроссовки?», но эта мысль немедленно перебивается другой, третьей, потому что в самом светлом сомневаться нельзя, а телефон в руке явно тот: К.М.Т. и можно не сомневаться, что носить его дитя станет. Короче, когда спустя пять часов, уже дома выясняешь, что устройство порядком таки угроблено, настроение издаёт этакий музыкальный взвизг, как перерезанная струна.
Или горло.
…Сна опять нет. 200 баксов маячат перед глазами, как голова кобры, …И все, что хочется, это накрыться подушкой и медленно опуститься в нирвану. 200 – это как раз столько сколько тебе хватило бы на…- И следует длинный список вещей, и маршрутов, которые можно было бы… Но – сам дурак. …Утром стало намного легче, а в конце дня нам телефон исправили. …Всего за 12 долларов. И мастер по доброте душевной еще и закачал в него всякой всячина на столько же…

Сейчас, месяц спустя, когда урожай восторгов собран и он порой забывает вытащить телефон из кармана куртки, придя из школы, я начинаю потихоньку собирать доводы, почему всё таки стоило покупать этот … телефон. Конечно, это не потому, что восторги. У КМТ есть 2 мп. камера, а это тоже способ видеть окружающий мир. Мы отделены от мира, мы уже не охотимся на охотимся на сурка или мамонта, мало того, поголовно прикрываем глаза очками. Поэтому — ПРИСПОСОБЛЕНИЕ.
Конечно, теперь, когда бы ни позвонить, сын наверняка откликнется, если только мобильник не окажется в этот момент в лапках одной из многочисленных подружек, которые просто нажимают отбой. Почему то прежний его телефон девочек не прельщал?
Конечно, это всё Китай, «Агент, — ударяя на первую букву, — влияния». — В любом, кто еще из Страны Советов, «прошит» пограничный пёс Алый вместе с собакой Карацупы, орлы великой битвы с «Агентами» ЧИНАнизма. Вечная им память, хвостатым героям, но их давно победили, жить сейчас без китайщины нельзя . Это уже почти как не дышать.
И, наконец, теперь, входя в родную пригородную электричку вечным маршрутом на Петушки или во влачащийся мокрым брюхом аки гад земной, автобус, я с горделивой уверенностью переношу все эти невероятные, дикие полузадушенные хрипы простеньких мобильников, Из которых их бедные владельцы любыми способами извлекают «песню». Хоть Кобзон, но «Шоп Голос был»… И я по-прежнему слушаю эти «песни», хрипящие, воющие над ухом, но, почему-то, уже не хочется вскочить и, махая руками, жрать пластмассу, сплёвывая батарейки, на манер Чёрных Роботов, — потому что — У ДОМА, У ТЕБЯ ЕСТЬ ПОЛУЧШЕ. На Земле надо, чтобы всё как у всех. Даже марсиане это теперь понимают.

Вопрос только в одном: когда и себе смогу купить столь же шикарное китайское пластмассовое с фотокамерой и прочими наворотами дерь… то есть, КМБ. На Земле можно жить — (даже при недостатке синих кабинок) лишь при этом условии.

УМОРИН Алексей.

Лембит Короедов. Арт-путеводитель для пацана с баблом

Маршрут 1. Владимир Чирков

Вкратце по сути проекта. Все мы знаем, что такое Андреевский спуск. Место в городе Киеве, где продают сувениры для иностранцев и прочих гостей столицы. Во всяких матрешках, буденовках, можжевеловых деревяшках, подушечках и футболках киевского Динамо сами разбирайтесь: щупайте, кусайте, нюхайте, торгуйтесь, покупайте оптом. Мелочевка это все, каждому по карману, приехав из киевской командировки, одарить этой дрянью всю родню и весь офис, от бухгалтера до уборщицы.
Цель же этого проекта — привлечь внимание людей с баблом, стремящихся, дабы не слыть лохом, вложить это самое бабло в настоящее искусство, а именно — в живопись, к настоящим художникам, выставляющим свои картины на продажу на Андреевском спуске.
Всем известно, что ни один уважающий себя пацан самолично за картинами не ходит, не по статусу это — за картинами ходить, чай не в кабак. Поэтому, за картинами посылают секретарш, шоферов и всяких других на побегушках, выделяя им при этом некоторую фиксированную сумму — типа, на, купи чето на все. Изредка, за картиной может сходить жена или дочь баблоимущего, но для этого она должна быть достаточно экзальтированной особой, чтобы купить какую-то там картину вместо семисотой пары босоножек Кавалли. То есть, руководство это предназначено скорее для исполнителей желаний настоящих пацанов, поскольку самим пацанам читать и покупать недосуг.
Вначале хотелось бы просветить баблоимущих и их полномочных представителей насчет так называемых галерей. Запомните главное — в галереях вам толкают фуфло. Если какой-то ваш дружбан-банкир или лоер советует вам купить такого-то мазилу в такой-то галерее и говорит, что это круто, потому что все остальные пацаны купили, зарубите себе на носу — вас разводят. Чаще всего за откат. Если ваш лоер присоветует вам выкупить в галерее Карась наклеенную на доску веревку, обмазанную солидолом и еще чем-то отдаленно напоминающим говно, то будьте уверены — он сам эту веревку туда и присунул, чтобы вечерами, собравшись в тесном кругу таких же лоеров, обосрать вас по полной, как лоха-васю со Жмеринки, рассказав всем, как он толкнул вам за столько-то баксов продукт производства собственной жопы. Среди таких же лохов-вась вы, может, и прослывете эстетом, выкупив говно в два раза дороже, чем они ранее выкупили в той же галерее блевотину, но, не дай бог, в ваш дом в кои-то веки заглянет человек, разбирающийся в искусстве, к примеру, любовник вашей жены, то позору не оберетесь. А ведь это самое страшное — опозориться в глазах любовника своей жены.
А потому — идите на Андреевский. Там, среди кучи хлама и поделок для менеджеров среднего звена, покупающих в складчину для своих маленьких боссов картинки, намалеванные ушлыми мазилами тут же на Андреевском в течение получаса, можно обнаружить настоящее искусство, за которое, вложи вы в него малую толику лишнего бабла, не будет стыдно не то, что перед жениным любовником, но и даже перед случайно заблудившимся у вас дома японским туристом.
Итак, перейдем к главному. В данном путеводителе с неизвестной регулярностью (целиком зависящей от посещений автором Андреевского спуска) будут выкладываться описания маршрутов, следуя которым вы надыбаете настоящие произведения искусства и возымеете, быть может, последний в своей жизни шанс прослыть человеком, знающим в нем толк.
Маршрут 1. Владимир Чирков.

1. Где.
Не доходя чуток до замка Ричарда есть поворот направо в так называемую аллею. Этот поворот всем известен, так как со времен Батыя там стоит распивочная со столиками. Правда, со времен Батыя пиво там сильно подорожало, собака. Последнее цена — 8 гривен за разливное Черниговское. За Варштайнер, водку и пожрать я уже и не спрашивал. Воспринимайте это как знак — зона элитарного искусства. По аллее проходите до середины и смотрите все время направо. Налево не надо — там корабли всякие галимые, а чуть дальше тетки голые, иногда удачные, иногда — нет. Тетку тоже можно купить, если вдруг кого-то напомнит, и если вы уже не краснеете, покупая в аптеке презервативы, но соизмеряйтесь в цене — с голыми тетками полотна большие, а значит краски пошло много — торгуйтесь. Впрочем, о тетках с сиськами не миновать отдельной статьи, так что продолжим наш путь, глядя направо. Пришли. Вот он — Владимир Чирков.

2. Как опознать, и что нарисовано.
Продает картины Чиркова бородатый молодой человек, похожий ликом на Алешу Карамазова. Если вы не в курсах, что за пацан — Алеша Карамазов, то смотрите так — похожий на попа, только не в рясе, виду малахольного. Худющий такой, в джинсах. Это не Чирков, а какой-то его апологет. Ну, в смысле, мазу за него тянет по доверенности.
В порядке крутизны выставлены следующие картины:
1. Групповой портрет школьников с учительницей.
На картине изображены сидящие на лавке школьники, мальчики и девочки, ориентировочно класса 5-6-го, а посредине — учительница. Картина представляет собой стилизацию под известные школьные групповые фото. Фон мрачный, поскольку школа — где-то годов 60-70-х прошлого века, дети в галстуках, зашоренные и изможденные. Лица у всех, включая учительницу, не то, чтобы дебильные, но такие лица бывают у людей имеющих строение челюсти наподобие крысиного. Это, судя по всему, фишка Чиркова — крысы, лица всех его персонажей более или менее крысиные, только одни похожи на глупых и некрасивых крыс, а другие — на умных и красивых крыс. Настроение картины — мрачно-юмористическо-ностальгическое, из разряда — зато тогда все жили дружно, день рождение справляли и навеки провожали всем двором.
Цена картины — 680 баксов.
2. Портрет первоклассницы в полный рост.
На картине изображена девочка, идущая в школу. В парадной форме и с цветком в руке. Цветок, кажется, астра. Продолжение школьной темы, но дешевле. Стоит 350 баксов. У девочки лицо печальной крысы и стоптанные башмаки. Судя по башмакам, годы — еще 60-е и городок не столичный. В общем, настроение картины — ностальгическо-провинциально-оптимистическое, из разряда — все такими были, но когда-то же оно, бляха-муха, кончится.
3. Солдаты на джипе.
На картине изображены вгашенные солдаты на джипе. Солдаты — американские, судя по тому, что на них нет пилоток да и собственно потому что на джипе. Додж, что ли, джип этот называется американский, военный. Не суть. Косвенно национальность солдат подверждается еще и подписью на картине. Если на других написано — Чирков или Чирковъ, то на этой — Chirkoff. То есть, налицо конъюнктурное приспособленчество автора под баблистых пиндосов, могущих питать какие-то чувства к собственной военщине. Лица солдат тупые и обкумаренные, похожи они на отожравшихся на казенных харчах крыс. Бошки, известно, лысые, во все стороны торчат автоматы. Или эти, как их, винтовки М-16, я не приглядывался. Настроение картины — юмористично-кумарно-оптимистическое, по типу — пиндосы тоже люди, когда вгашенные.
4. Крыса собирается сожрать пирожное.
На картине изображена, собственно, крыса, собирающаяся сожрать пирожное. Лицо у крысы крысиное и азартное. Рука с вилкой занесена уверенно, видно движение и напряжение момента. Настроение картины — юмористично-оптимистическое, типа, крысой каши не испортишь.
5. Оса в банке из-под сгущенки.
Единственный персонаж Чиркова, не имеющий крысиного лица — это оса, сидящая на банке из-под сгущенки. Настроение картины — чисто оптимистичное, типа, сгущенка — это наше все.
6. Все остальное.
На остальных выставленных картинах изображены всякие персонажи с крысиными лицами, включая какого-то мальчика в камзоле и девочку в старинном платье. Видимо, стилизация под старину седую. Типа, инфанты Веласкеса с неправильным прикусом. Впрочем, на эти картины я внимательно не смотрел. Внимательно я буду смотреть, когда мне будут откатывать по 50 бакинских комиссаров за заметку. Короче, купите первые 5, а остальные посоветуйте кому-то другому, не прогадаете — у вас будет подборочка круче.

3. Где повесить.
Важный вопрос при покупке картины. Если размазанное гамадрилом говно из галереи можно повесить где угодно — от клейма лоха не спасетесь, то с настоящим искусством нужно быть поосторожней. В этом и признак настоящего художника — где попало его не повесишь. Где же нам повесить Чиркова?
1. Если вы накопили 600 баксов, но при этом у вас однокомнатная квартира и вы чисто закосили под нормального пацана, лучше, вместо картины, купите на эти 600 баксов своей девчонке путевку в Турцию, а сами не едьте, вам уже ничто не поможет. Нельзя вешать Чиркова там, где живешь. Представьте себе, что значит наблюдать в течение нескольких лет крысиные хари, и отступитесь от этой идеи.
2. Чиркова можно вешать на даче, но опять же — не в гостиной, а лучше где-нибудь на втором этажике, на чердачке, в бильярдной, в комнате для охотничьих трофеев или в потайном кабинете. Короче, в месте, куда вы приходите побазарить с друзьями по душам, когда уже приняли по триста капель на рыло. Тогда эти крысы Чиркова хорошо лягут в масть под настроение.
3. Какую-то крысу можно повесить по приколу в комнате жены или дочки. Ну чиста, чтоб поглумиться. Но только одну, если вы не зверь, конечно. Лучше вот ту девочку-первоклашку.
4. Оса и крыса с пирожным неплохо впишутся в коридоре или прихожей, если они у вас такие темненькие. В детской тоже сойдут, если только там обои не с паровозиками.
5. Американскую военщину можно подарить, если денег не жаба, какому-нибудь деловому партнеру-американцу, опять же, чтобы тонко поглумиться. Не хуже прикол — подарить этот же холст приятелю-бывшему прапору, тоскующему по советской военной мощи. Ее же можно повесить в комнате для охраны или у начальника безопасности вашего банка.

И резюме вам напоследок. Денег чирковские картины стоят от 300 до 700 басков. Соизмерьте это с вашими доходами и уразумейте, что покупаете настоящее за дешево. Если не вы, то пиндос какой-нибудь точно выкупит, а вы, будучи у него в гостях, будете мямлить, как баран: «Дэээ, у нас много талантов», а потом в качестве алаверды купите в Америке постер с теткой в ковбойской шляпе на корове.

Лембит Короедов

Дженни Перова. Модильяни

В ГМИИ им. А.С. Пушкина открылась выставка Амедео Модильяни

Модильяни – это первая любовь.
Живописи его я не знала (да и где ее было увидеть?),но романтический ореол одинокого, непонятого современниками гения (к тому же – такого красавца!), богемная парижская жизнь (абсент, гашиш бесконечная череда романов – ах, Амедео!), ранняя смерть художника и трагическая гибель его возлюбленной Жанны Эбютерн – столь впечатляюще разыгранные Жераром Филиппом и Анук Эме в знаменитом фильме «Монпарнас, 19» – все это заставляло трепетать мое юное сердце.
Потом – Илья Эренбург со своими очерками-воспоминаниями.
Потом – Анна Ахматова!
Анна Ахматова, бросающая розы в окно Моди – а он не верит, что розы прилетели в окно: они так красиво лежали, наверное, ты вошла и специально их разложила!
Рисунки обнаженной Ахматовой (Совершенно неприличные! Нет, ты видела?!) – словно высеченные в бумаге резкими уверенными линиями.
Бледные репродукции из журналов, с которых странные длинношеие женщины смотрели на нас так же недоуменно, как и мы на них… Помните, в фильме «Служебный роман» – в квартире Людмилы Прокофьевны висит на стене именно такая репродукция?
И вот оказалось, что в живописи Модильяни нет ничего бледного и худосочного – она яркая, живая и таинственная. Она пульсирует красками и ударяет линиями, она полна энергии и драматизма.
Портреты, при всей их условности, необычайно похожи – в этом убеждаешься, узнавая модели на фотографиях: нелепый утконосый Хаим Сутин, гротескный Макс Жакоб, сдержанно скромный Леопольд Зборовский.
Конечно, сходство изображения и модели не столько физическое, сколько ментальное, духовное – да и нелепо было бы требовать от живописи «портретного» сходства после изобретения фотографии.
Когда Леопольд Сюрваж стал возмущаться, почему это у него на портрете только один глаз со зрачком (?!), Модильяни ответил: «Потому что ты смотришь на мир одним глазом, другим ты смотришь в себя…»
Женщины на портретах Амедео все «смотрят в себя», их голубые глаза-льдинки бездонны, их лица замкнуты и отстраненны, полны женственной силы и «затравленной нежности».
Они гротескны и прекрасны: нелепая девочка в черном переднике – усталое дитя города со взглядом брошенной собаки, которая ничего не просит и ни на что не надеется; угловатая Мари – челка, скорбный кровавый рот, неожиданный белый бант в волосах; голубоглазая Жанна – суровая и нежная, безмятежная и трагичная.
Обнаженные женские тела на полотнах Модильяни цветут и торжествуют. Сбрасывая одежды, женщина освобождается и раскрывается – но не делается от этого доступной и понятной. Нагота приближает ее к богине.
В работах Модильяни причудливо и гармонично соединены живопись и графика – линия и цвет равноправны и взаимно поддерживают друг друга. Он был великолепным рисовальщиком, владевшим всеми тонкостями классического академического рисунка, но никогда не боялся «сломать» линию, заострить и приблизить силуэт к гротеску – поставленные рядом рисунки сидящей обнаженной и сидящей Анны Ахматовой (тоже обнаженной) кажутся созданными разными художниками.
Модильяни прожил только 36 лет.
В 1920 году он умер от менингита.
На следующий день беременная Жанна покончила жизнь самоубийством.

Жанна, Жанна, не смотри в окно –
Там отчаяньем исходит полночь,
Комкая разорванное в клочья
Окровавленное полотно…
Жанна, не смотри в окно!

Жанна, не смотри так, не смотри!
Как твои глаза заледенели –
Век не опустить, и еле-еле
Огонек любви горит внутри…
Жанна, не смотри!

И в раме картины, и в раме окна
Жанна – одна.

Живопись Модильяни:
http://www.artprojekt.ru/Gallery/Modigliani/Mod16.html

Морозов Евгений. Web2.0: перезагрузка интернета

Web2.0: перезагрузка интернета
Евгений Морозов | Акция, 6 марта 2006

Феномен Web2.0, что в переводе с компьютерного сленга означает «вторая версия Сети», уже привлек внимание как компьютерных фриков, так и респектабельных изданий вроде Financial Times и Business Week. Эксперты сходятся в одном: интернет на пороге новой эры

Забудьте о собаках — 2006 год будет годом интернета

Феномен Web2.0, что в переводе с компьютерного сленга означает «вторая версия Сети», уже привлек внимание как компьютерных фриков, так и респектабельных изданий вроде Financial Times и Business Week. Эксперты сходятся в одном: интернет на пороге новой эры. Главную роль в этом сыграл рост скоростей и возможностей Сети. Чем мощнее становилась пропускная способность линий, чем настойчивее провайдеры высокоскоростного интернета стучались в дома пользователей, тем больше стандартных программ для оффлайн-пользования мутировало в веб-приложения. Учитывая мобильность современного пользователя, использовать Сеть в качестве центрального хранилища всей информации о встречах, контактах, интересных сайтах и книгах и т. д. казалось логичным: интернет доступен отовсюду и не требует никаких программ (кроме браузера).

Но этого было мало для того, чтобы Web2.0 состоялся как культурный феномен. Пока всех не озарило: раз уж вся пользовательская информация хранится онлайн, почему бы не разрешить пользователям доступ к информации друг друга? Кому-то это может помочь в бизнесе (например, когда над одним проектом работает команда из 10 человек, управлять всем процессом через общий портал со всеми новостями о проекте, дедлайнах, затратах и т. д. — намного эффективнее, чем обмениваться сотнями email’ов). Основное применение эта идея получила в развитии так называемого социального букмаркинга и социального нетвоуркинга, основанного на принципе, что незнакомые пользователи с общими интересами будут рады общаться друг с другом онлайн. Примерно так родились три флагмана Web2.0-индустрии: Flickr, Del.Icio.Us и MySpace.

Web2.0 облегчает жизнь обычным серферам, так как теперь они не просто «шляются» по Сети без дела — они могут помогать категоризировать те сайты, что они посещают, и тем самым помочь другим серферам. Web2.0 сделала всех пользователей ближе друг к другу и значительно облегчила процесс поиска единомышленников. Теперь это можно делать, даже не пользуясь демографически данными (то есть местом рождения, проживания, возрастом), а исходя всего лишь из общих веб-сайтов, что вы посещаете, общей музыки, что вы скачиваете, общих блогов, что вы читаете, и чужих фотографий, которые нравятся вам обоим.

По последним данным, рыночная стоимость интернета перевалила за 1 триллион долларов. Web2.0 на сегодня представляет наиболее привлекательный и многообещающий сектор. Неудивительно, что Google и Yahoo не скупясь покупают десятки Web2.0-начинаний. Однако как именно делать деньги в этой области, понятно немногим. Многие Web2.0-технологии, заполонившие интернет, простаивают без дальнейших инвестиций, потому что единственный инвестор — это владелец веб-сайта, ждущий озарения. Традиционные онлайн-бизнес-модели, с их креном в сторону рекламных потоков, пока что не получили должного распространения: у каждого из бесплатных веб-сайтов в системе Web2.0 по 5-7 конкурентов, которые точно оттянут на себя большую часть аудитории, не особо расположенной к рекламе. Тем не менее, за Web2.0 будущее. В следующем номере мы проведем обзор наиболее интересных Web2.0-приложений и сделаем прогноз, как будет выглядеть интернет в 2010 году.

Что такое Web2.0?
Согласно популярной онлайн-энциклопедии Wikipedia, термин «Web2.0» может означать сразу несколько разных вещей:
— трансформацию веб-сайтов из архивов изолированных кусков данных во много-функциональные источники информации, способные интегрироваться и работать с веб-приложениями пользователей;
— социальный феномен, связанный со способами создания и распространения веб-контента, для которого характерны открытые коммуникациями, децентрализация власти, свободное пользование и обмен, а также видение «рынка как беседы»;
— более организованный, сегментированный и категоризированный контент, с гораздо более взаимосвязанной веб-архитектурой;
— сдвиг в экономической ценности Сети (возможно даже больший, чем во времена дотком—бума в конце 1990-х);
— маркетинговый термин, используемый для отличия и дифференциации новых сетевых бизнес-модели от моделей доткомовского бума, успевших дискредитировать себя в глазах общественности.

Билл О’Райли, ветеран движения и один из главных «архитекторов» Web2.0, дает следующее определение. Web2.0 — это сеть как платформа, объединяющая все подключенные устройства; приложения Web2.0 пользуются скрытыми преимуществами этой платформы: доставкой программного обеспечения в качестве постоянно обновляемого сервиса, который тем лучше, чем больше людей его используют, потреблением и «ремиксом» данных из нескольких источников, включая индивидуальных пользователей, а также доставкой своих собственных данных и сервисов в форме, которая позволяет «ремикс» другими пользователями, создавая сетевые эффекты, для того чтобы обогатить онлайн-икспириенс пользователя.

Жаргон
Фолксономия (Folksonomy). Термин происходит от слияния двух слов: фолк (folk — народ) и таксономия (от taxis — классификация и nomos — управление, то есть управление классификацией). Дословно означает «народное управление классификацией». Фолксономия находится в центре развития Web2.0 и подразумевает сотрудничество между пользователями в управлении громадными информационными потоками интернета. Пользователи помечают любой веб-сайт так называемыми «тэгами» (или «ключевыми словами), а потом обмениваются ими с другими пользователями. Например, если вы забрели на интересный сайт про историю Октябрьской революции, вы можете не только добавить его в «Избранное» или «Мои закладки», но и «пометить» его, поставив следующие тэги: «Ленин», «1917», «революция», «СССР». Эффект фолксономии станет понятен, когда вы загрузите ваши «закладки» вместе с тэгами на один из специализированных веб-сайтов (например, del.icio.us). Когда кто-то из других пользователей введет в окно поиска «1917», он обязательно увидит и тот самый веб-сайт, на который вы поставили этот тэг.

RSS (Real Simple Syndication или Rich Site Summary) — стандарт передачи и распространения электронной информации, с помощью которого пользователь может «подписаться» на уведомления обо всех изменениях в интересующих его веб-сайтах (вам наверняка приходилось видеть маленькие оранжевые значки с надписью RSS или XML в нижней части многих сайтов — это и есть RSS). Для получения уведомлений не требуется наличие электронной почты; их можно проверять как непосредственно в интернете, так и в программах, специально для этого предназначенных (так называемые «Ньюзридерз»). RSS — одна из главных технологий, движущих Web2.0, потому именно с ее помощью блоги и даже серьезные медиа вроде BBC или «Нью-Йорк таймс» держат неразрывную связь со своей аудиторией.

Как правило, подписавшись на рассылку RSS, пользователь получит небольшое сообщение (очень напоминающее email), в котором будет название и краткое содержание обновления. Когда «Нью-Йорк таймс» публикует новую статью на своем сайте, она автоматически оповещает RSS-подписчиков с помощью этого небольшого сообщения (то же самое происходит с блогами — любая новая «запись» моментально достигнет всех подписчиков RSS). Элегантность этого процесса в том, что пользователь может подписаться только на те RSS-рассылки, которые ему интересны. Сегодня в формате RSS можно получить практически все: результаты поиска Google (например, если вы интересуетесь аргентинским футболом, вам наверняка будет интересно автоматически получать все новые веб-сайты, которые находит Google на эту тему?), обновления форумов, ваше личное расписание и календарь встреч — практически любая электронная информация может быть доставлена в этом формате.

«Длинный хвост» (Long Tail), термин, быстро перешедший из языка статистики в язык бизнеса и технологий благодаря Крису Андерсону, главному редактору культового журнала Wired. В одной из своих статей Андерсон описал новые бизнес-модели, построенные на обеспечении потребностей самых требовательных клиентов. Андерсон заметил, что сумма продаж не особо популярных товаров и наименований (например, книг или фильмов) намного превышает суммарные продажи самых популярных наименований. Поэтому компании, которые смогут завладеть сердцами «нестандартных» покупателей, получат самый большой куш. В интернете этот феномен наиболее актуален, так как с помощью RSS доставка и уведомление стала намного проще. Google, например, смогла очень удачно построить свой рекламный бизнес вокруг именно этой концепции — с ее помощью вы можете быть уверены, что, если вы рекламируете морозоустойчивые прищепки, ваша реклама появится именно на блоге, где только про это и говорят.

Вики/«Открытый код» (Wiki/Open Source): это две отдельные технологии, которые, тем не менее, объединены верой в пользователя как активного создателя контентa, a не только в пассивного потребителя. «Вики» — это специальный тип веб-сайтов, который позволяет пользователям самим менять содержание веб-сайта (например, добавлять/редактировать статьи). Наиболее известным представителем этого движения является энциклопедия Wikipedia, соавтором/редактором которой может стать каждый пользователь. Преимущество Wikipedia над обычной энциклопедий в том, что обычные пользователи смогут написать практически бесконечное число статей на подзабытые или малоинтересные темы. Поэтому из-за феномена «Длинного хвоста» посещаемость Wikipedia будет больше, чем стандартной энциклопедии, состоящей из популярных статей. Движение Open Source («Открытый код») представляет собой целую культуру, с применениями во многих других областях помимо технологий. Суть движения в том, что код, используемый для написания программ, доступен всем и, таким образом, миллионы программистов-разработчиков по всему миру могут его регулярно совершенствовать. Лучший пример — продукты Mozilla (браузер Firefox, почтовый клиент Thunderbird, календарь Sunbird).

Веблоги/блоги (weblogs/blogs) произвели революцию не только в среде программистов, но и в политике, бизнесе (особенно маркетинге) и массмедиа. Блоги — это персональные журналы с широким применением. Кто-то держит их для собственного удовольствия и описывает там самые знаменательные события своей жизни, кто-то — публикует на блогах ссылки на особо понравившиеся статьи, кто-то — пишет о наиболее интересных бизнес-решениях и технологиях. С помощью RSS пользователь можно подписаться практически на неограниченное число блогов. Блоги — главная угроза традиционным источникам массмедиа. Например, некоторые политические блоги в США имеют больше читателей, чем 10 самых популярных американских газет вместе взятые. Поисковик блогов — Technorati — один из самых интересный проектов последнего времени, который уже сейчас многие называют «новым Google» (опять же с помощью RSS можно подписаться на получение всех новых комментариях во ВСЕХ блогах на заданный термин, то есть если вас интересует «подводное плавание», Technorati будет высылать вам все новые замечания на эту тему, как только они появляются в интернете).

Статья была опубликована на портале Акция Online
www.akzia.ru

Андрей Корнев. Харьковские «безумцы»: городской миф

Люди обожают классифицировать себе подобных, это доказали еще древние греки, уверяя, что «человек – это двуногая птица без перьев, не умеющая летать». Пользуясь свободно трактуемой аналогией, мы можем заявить о том, что люди делятся на тех, кто создает мифы, и тех, кто им поклоняется. Есть, правда, и небольшая часть человеческого сообщества, по большей части различные «изгои» и «отщепенцы», которые пытаются развенчивать прочные стереотипы сознания, создавая «антимифы». Автор этих строк относится к последним, периодически испытывая прочность
старых мифов. Слава Богу, пока ему удавалось отходить в сторону при падении очередного мифа, ну, разве, посечет иногда осколками, в виде обвинений в «антипатриотизме», «космополитизме», «национализме», «субъективизме» (в зависимости от того, чей именно миф давал трещину).

Хотя, будем честными до конца, развенчание мифа порождает очередной миф, целые вселенные мифов, среди которых встречаются остывающие и ярко сияющие «солнца» со своими орбитами и шлейфами слухов и домыслов. Поэтому отбросим любые попытки классификации, и остановимся на аксиоме – человек нуждается в мифах. Особенно человек, рожденный в полисе, потомственный горожанин, воспринимающий культуру в целом, как миф.

Здравый ум (понимаем под этим природное здоровье, не свойственное потомственному горожанину), не приспособленный к гибкой системе сменяющихся общественных мифологем, часто не выдерживает смену очередной парадигмы и выходит из строя. Города наводняются сумасшедшими, кликушами, юродивыми и блаженными – еще одна, скорее бытовая, чем психиатрическая классификация разнообразных форм «заумной» жизни, то есть жизни, находящейся за гранью обычного среднестатистического «ума». За свою, более чем 300-летнюю историю (согласно официальному мифу), Харьков давал приют, и производил сам, немало асоциальных личностей, об этом говорит и наличие в городской «мифографии» одного из старейших и уважаемых «дурдомов» на Украине – Сабуровой дачи. Но, как и говорилось выше, автор не ставит задачу классификации как таковой, в том числе знаменитых харьковских «заумников» или же «дураков». В этом случае выбор был сделан произвольно, но не случайно, единственный принцип – реальное функционирование мифологизированных имен в современной городской среде Харькова. Так, путем жесткого субъективного отбора, автор остановился на троих асоциальных личностях, принадлежавших к различных мирам и эпохам.

Сковорода Григорий (1722-1794) – философ, писатель, богослов и учитель. Родился, провел большую часть жизни и отдал Богу душу на Украине. Учился в престижных, для своего времени, заведениях, бывал за границей. Точный маршрут его передвижений так и остался неизвестен, в числе возможных путей странника, называют Венгрию, Польшу, Италию, Германию и Австрию (в современных границах). Согласно полулегендарным сведениям, посещал лекции Иммануила Канта.

После долгих скитаний оказался в Харькове, где преподавал в духовном учебном заведении (Харьковский коллегиум), но был вынужден уйти, не смирившись с рутиной тогдашней церковной жизни. После этого, на протяжении 26 лет, был странствующим Учителем. Учил, в основном, своей философской системе, соединявшей античную философию и авторскую трактовку Библии. Значительное время проводил на Харьковщине, редко удаляясь за ее пределы. Здесь же и скончался, в имении одного из помещиков. Простыми людьми почитался как странник и святой человек.

Миф о Сковороде претерпел много изменений после смерти его реального носителя. Поначалу он бытовал в народном сознании и передавался в устных рассказах о «блаженном» человеке. Сохранявшийся в украинском крестьянстве значительный элемент средневекового восприятия мира, позволял существовать отдельным отклонениям от общепринятых норм, если они проявлялись в религиозно-этическом контексте. Именно так воспринимался Сковорода-странник, не имевший своего дома и имущества, фактически питавшийся подаянием и живущий «Христа ради». «Блаженный» – это человек не от мира сего, то есть не от материального мира. Он ненормален, поскольку не такой как все, но его ненормальность особого рода. Фигура Сковороды вписывалась в народную ментальность, благодаря формуле: «блаженный» = святой = Учитель.

Проукраинская харьковская интеллигенция 19 века знала Сковороду и по рукописным спискам некоторых из его произведений. Переработки стихотворных и прозаических творений Сковороды обыгрывались в молодой украинской литературе по левую сторону Днепра, способствовал этому и кружок национальной интеллигенции, сгруппировавшийся вокруг Харьковского университета. Благодаря архивным разысканиям известного харьковского ученого Дмитрия Багалея, литературное наследие Сковороды было опубликовано и введено в научный обиход. Самобытный украинский философ оказался столь привлекательной и неожиданной фигурой, что в начале ХХ века образ Сковороды привлек и российскую интеллигенцию, в период ее «модерновых» исканий, известных как «Серебряный век» русской литературы. Григория Сковороду стали называть «степным Сократом», «украинским Лейбницем», намекая на его значимость и для мировой философской мысли. Существует, также, небезынтересная версия о том, что Сковорода стал одним из прототипов образа Мастера в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита».

Кстати, упоминание о романе Булгакова позволяет перебросить мостик и в советский период бытования памяти об «украинском Сократе». Не только Европе, но и нам самим еще мало известно о трагических событиях на Украине в 1917-20 годах. Понятно только одно, попытка создания независимого Украинского государства была «наколота» на штыки новой «ленинской» России. Проводя политику «российской» унификации всего населения Советской «империи», ее идеологи старательно отбирали «национальные образы», в то же время, дозируя их число и особенно социальную принадлежность. Среди таких образов, дозволенных для упоминания в качестве «украинской культуры», оказался и Григорий Сковорода. Конечно, предварительно его выхолостили, как и остальные образы, прошедшие «кастрацию» советской цензуры. И…Сковороды не стало, хотя о нем снимали фильмы, выпускали книги и даже ставили памятники.

Сковорода – разговорный вариант слова «сковородка». Мелкая, с загнутыми краями, круглая металлическая посуда для жаренья. [Налицо очевидная игра слов, когда фамилия Сковорода, полностью соответствует “сковороде”, как предмету кухонного обихода. Скорее всего, это прозвище, полученное кем-то из предков, что было частым явлением среди украинских казаков, особенно запорожских].

А вот здесь и начнется самое интересное для автора. Читателя, говорите? Да Бог с ним, с читателем. Главное, чтобы автор удовольствие получил, может тогда и читатель заинтересуется, скажет почти по-пушкински: «Ай да автор, ай да сукин сын!». Хотя вторую половину фразы, насчет сукиного сына, сказали бы наверняка. Потому — что за, почти 14 лет существования государства Украина, появились новые ярлыки и наклейки: Шевченко – Пророк, Сковорода – Святой (заметьте, не «блаженный», а с большой буквы). Что ж, молодое государство, творит свои мифы, но автор не желает участвовать в столь примитивном мифотворчестве. Страшно подумать, он на Святого, да со сковородкой. А что делать, если мы действительно стремимся к демократии (как нас уверяют), то миф имеет право идти, как вздумается, ходить вольно сам по себе. И бродит по Харькову миф Сковорода в образе «сковородки».

Начало свое он берет в школе, где, как раз средний возраст, самый смешливый и «зубастый», впервые слышит от своих учителей истории и литературы – имя «Сковорода». И возникают, пусть иронические, но естественно приятные ассоциации, (тем более во время урока, когда ты не волен, скован в движениях и уже оттого голоден) с домом и сковородкой, на которой шипит нечто вкусненькое. И Сковорода сразу становится своим, близким, домашним. Правда вот философией здесь и не пахнет, наоборот, забавная фамилия при забавном человеке. Что же, и это справедливо, поскольку у настоящего Сковороды была «чудная ужимка и чудная гримаса», он «робко озирался назад, будто страшась погони и что-то ворчал» [1]. Учителя на уроке, конечно, об этом не говорят, не нарушая образ Святого, но фамилия скажет сама за себя.

Забавное хорошо запоминается. Художник Шишкин (от «шишка» — плод хвойного дерева), понятно, лесные пейзажи рисовал. Пушкин (от «пушка», в комментариях не нуждается), хорошее слово, крепко стреляет. А у нас в Харькове – Сковорода. Понятно? Понятно! И запоминают крепко, и, выходя в реальный город, продолжают сталкиваться с мифом уже в свободном режиме. Григорий Сковорода был Учителем, логично, что Харьковский педагогический университет носит его имя. В быту так и говорят: «Ты куда? В Сковороду. Ты сейчас где? В Сковороде». Если же совсем по-простому, то в «Сковородке».

Под стенами древнего Покровского монастыря в Харькове стоит памятник Григорию Сковороде. Место хорошее, народ сидит вокруг по лавочкам, детишки играют. Спроси, почти каждого – ответят, что памятник Сковороде. Глубже, копни, там сложнее. Иногда, кроме забавной фамилии и не вспомнят ничего, но все равно будут гордиться, что жил такой в Харькове, ведь памятники кому зря не ставят. А в другой раз и расскажут тебе и про Сковороду, и о том, что проект памятника, в советские времена, предложил выдающийся, можно сказать уникальный человек, скульптор, кинорежиссер и писатель Кавалеридзе. Памятник должен был стоять в Киеве, но смущала книга в руках украинского философа. Кто-то из грамотных советских чиновников вспомнил, что из книг с собой Сковорода носил только Библию. И не прошел бдительных цензоров уже готовый макет памятника работы Кавалеридзе. Долго хранился на задворках, пока история эта не была подзабыта и харьковские чиновники (тоже, по-своему, патриоты города) выпросили работу Кавалеридзе для Харькова, а в Киеве поставили памятник «другому» Сковороде, который «из народа». Если миф актуален, если его не забывают, он порождает новые мифы о себе. «Блаженный» Сковорода всегда остается актуальным для Харькова, и не беда, что его восприятие начинается со сковородки.

И еще. Село, в котором умер Сковорода, сейчас называется Сковородиновкой, есть там и музей нашего «степного Сократа» и надгробие со знаменитым афоризмом украинского философа: «Мир ловил меня, но не поймал» [2]. Нет, не страшны такому человеку ни ярлыки, ни прозвища. И название у села хорошее получилось, веселое. Зачем скорбеть о человеке, которого не поймал мир? В конце концов, будду можно назвать и кастрюлей, он не обидится.

Велимир (Виктор) Хлебников (1885-1922) – в литературных словарях обозначен как «русский, советский писатель». Если бы такое определение прочел сам Хлебников он, скорее всего, не понял о ком идет речь. В этом случае, формально хронологические рамки творчества не совпадают с масштабом творца. Хлебникову посчастливилось жить и вовремя умереть, в «сумасшедшую» эпоху, включившую закатный отсвет «великой русской литературы» и революционное преобразование слова как такового, его функции и назначения. Остальное, в том числе политическая революция, войны, потрясающее по жестокости насилие, установление новой коммунистической идеологии, оставалось дорогой, по которой брел Поэт Хлебников, а никакой не «русский, советский писатель». Дорога эта неоднократно приводила Хлебникова в Харьков, бывало, здесь он задерживался и надолго, то у знакомых, то в сумасшедшем доме. Среди его бесконечных блужданий от Петербурга до Ирана, Харьков оставался для Хлебникова городом-приютом, одной из немногих точек на карте, где он мог остановиться, и где о нем помнят до сих пор.

В одном из харьковских издательств, под патронатом Сабуровой дачи (уже упоминавшийся ранее знаменитый «дурдом»), вышла любопытная книга, «История психоанализа в Украине» [3]. Среди прочих выдающихся «психов», в ней есть очерк и о Велимире Хлебникове. Согласно направленности издания, в конце очерка Хлебникову ставится медицинский диагноз: шизофрения с параноидным синдромом. Наверное, это справедливое заключение, но слишком сложное для людей, далеких от психиатрии, и также мало относится к Хлебникову, как и «русский, советский поэт». В народе таких людей обычно называли «юродивый» или еще короче «юрод» в смысле «урод». [Проклятая привычка классифицировать, ведь автор давал слово не прибегать к расстановке по полочкам названий и понятий, но не удержался]. Так вот, «юродивый» в чем-то похож на «блаженного», но эта особенная разновидность «зауми». Похожесть, в отказе от внешнего, наносного, прежде всего в самом прямом материальном смысле.

Есенин и его приятель Мариенгоф, представлявшие литературное направление «имажинизм», совершили «прогулку» в Харьков, в голодном и холодном 1920 году. Наведавшись в гости к Хлебникову, они застали Велимира в огромной пустой комнате, всю обстановку которой составляли железная кровать без матраца и табурет. Смущенный «блестящими» московскими гостями, Хлебников пробормотал: «…комната вот… прекрасная… только не люблю вот… мебели много… лишняя она… мешает… и спать бы… вот можно на полу… » [4].

Но это внешнее юродство неудивительно для коренного горожанина, оно встречается и сегодня в маргинальных слоях. Куда важнее юродство внутреннее, составлявшее содержание не только поэзии, но жизни Председателя Земного шара. Именно так называли Велимира, после его «посвящения» на сцене Харьковского городского театра, теми же «циниками» Есениным и Мариенгофом. Их символическое действо, точнее лицедейство, было воспринято Хлебниковым вполне серьезно и оттого трагически, с настоящими слезами обиженного ребенка.

И все-таки, чем отличается «юродивый» от «блаженного»? Тем, что он стоит вне законов морали, его действия не подлежат привычной оценке. Один из наиболее показательных эпизодов подчас фантастических перемещений Хлебникова, его блуждание в безлюдной степи с таким же неприкаянным поэтом в качестве спутника. У товарища открылась «горячка», в полубреду, умирающего, Хлебников, не колеблясь, оставил его в степи. Но поэт выжил, и судьба снова столкнула его с Председателем Земного шара. Велимир спокойно заметил: «Я нашел, что степь лучше отпоет, чем люди. Сострадание, по-вашему, да и, по-моему, ненужная вещь» [3]. Сострадание удел «блаженного», «юродивый» равнодушен к своей и чужой жизни, он принадлежит параллельному миру, существуя исключительно в «музыке небесных сфер». Свою смерть, как и жизнь, Хлебников встретил в дороге, хотя у него хватило сил добрести до жилья.

Хлеб – пищевой продукт, выпекаемый из муки. [В русской транскрипции фамилия Хлебников воспринимается естественным производным от слова “хлеб”.]

Меня долго учили ценить хлеб, наверное, потому, что моей маме и моим близким пришлось хлебнуть голодного послевоенного детства. [Поймал себя на том, что впервые непроизвольно сбросил маску «автора», обозначив «я». Значит, пришло время говорить о лично важном]. В советском обществе «двойных стандартов» домашние моральные установки подвергались постоянным испытаниям. Мои школьные приятели на перемене гоняли вместо мяча круглую булочку, я не принимал в этом участия, но и не вмешивался. Я, как и большинство, жил двойной жизнью.

Для «юродивого» понятие «двойной жизни» также бессмысленно, как и сострадание. Мы были сыты, но гнались за материальными благами, они были голодны, но исповедовали принцип «не хлебом единым жив человек». Хлебников и есть такой «хлеб». Он не является предметом первой необходимости, его можно сыто пинать ногами. Еще меньше нуждаются в таком «невещественном» хлебе, когда речь идет об элементарном выживании. Может быть поэтому, в отличие от Сковороды, имя Хлебникова отсутствует в массовом сознании харьковчан.

Но Председатель Земного шара все-таки остается одной из харьковских мифологем в той среде, которая всегда будет жить не только хлебом насущным. Даже в самые отчаянные и страшные минуты лихолетья в Харькове всегда находились такие люди. Именно они проявляли сострадание к «юродивым», именно они хранят память о Велимире Хлебникове. Совсем недавно автор узнал, что в бывшем селе (ныне пригород) Красная поляна создают музей на основе «дачи Синяковых». Дача эта, была знаменитым в Харькове богемным пристанищем в начале 20 века, здесь подолгу гостил-жил Хлебников и вот он снова возвращается в знакомые места. Здесь ему было, конечно, значительно лучше, чем на «Сабуровой даче», куда он попал осенью 1920 года, вроде бы скрываясь от принудительной мобилизации в «белую армию», вербовавшую «добровольцев» для борьбы с большевиками. Тем не менее, в сумасшедшем доме его приняли как «своего», как пациента. А уж из «дурдома» Хлебникова вытянул… революционный следователь, когда большевики вновь заняли Харьков. На вопрос следователя, опасен ли для общества «сумасшедший» Хлебников, главврач «Сабуровой дачи» ответил предельно точно: «Скорее общество опасно для него… Он плохо защищен и слишком раним».

И все-таки, честный ответ врача мало подходит для «юродивого» Хлебникова. Общество может принимать «юродивых» или уничтожать их по идеологическим причинам и просто под «горячую руку», но опасным для «юродивого» быть не может. «Юродивые» всегда стоят за пределами общества и спокойно созерцают наш муравейник откуда-то со стороны и сверху. Наверное, и в сознании Председателя Земного шара, Харьков выглядел неким пятнышком, вроде «космического» фото, проглядывающим в белых и черных завихрениях грозовых циклонов. Будем ли мы, человечки-букашки, видны ОТТУДА? Вряд ли.

Хлеб, по которому ползают муравьи, отщипывая крошки, тоже видится им холмом.

Митасов – родился в середине прошлого века. Умер от туберкулеза в одной из психиатрических клиник г.Харькова в самом конце 1999 года. Его роман с жизнью счастливым не был, а уж иллюстрации к нему и подавно. Да и вряд ли то, что вы видите, можно назвать иллюстрациями, — скорее, это пространство самого романа. Пространство жизни. Свидетельство существования столь откровенное, что меня не покидает чувство стыда всякий раз, когда я смотрю на эти фотографии, и столь сильное, что поневоле задумываешься о смысле всего, что делаешь сам. Поражает его безудержность и та нечеловеческая цена, которая стоит за ней. Становится страшно и понимаешь, что иначе нельзя, а если и можно, — то зачем? (Павел Маков)

Завершает разговор о харьковских «безумцах» личность, действительно стоящая вне любых попыток классификации. Собственно, говорить об этом человеке заставила его квартира, жилище, обиталище. О существовании «нехорошей квартиры» в Харькове автор услышал уже после того, как она, фактически, прекратила свое «иное» существование. В отличие от знаменитой «булгаковской» квартиры на Патриарших прудах, о ней знали немногие, хотя она и обогащала городской фольклор в масштабах отдельно взятого района. Сообщать ее координаты сейчас, тем более бессмысленно, поскольку там сделан капитальный ремонт и живут другие люди, наверняка желающие как можно быстрее забыть о ее предыдущей истории. Однако миф о «квартире Митасова» оказался живуч, более того, он существует как некая визуальная данность, зафиксированная в документальном жанре известным художником и куратором визуальных выставок Павлом Маковым, который продемонстрировал авторскую видеосъемку квартиры Митасова в рамках всеукраинского фестиваля «Культурный герой » (Харьков, 2002), сопроводив своим комментарием.

Несмотря на то, что автор также входил в пресс-службу фестиваля и освещал именно харьковский тур (фестиваль проходил в разных городах Украины, перемещаясь по заданному маршруту), в силу насыщенности мероприятий, проходивших одновременно в разных точках города, лично присутствовать на видеопоказе не удалось. Тем интереснее было на следующий день услышать рассказы очевидцев, преимущественно молодежной аудитории. По сути, это был очередной этап мифологизации реально существовавшего явления.

Много позже автору представилась возможность встретиться с Павлом Маковым и поговорить о митасовской квартире [5]. И, поскольку дальнейшее описание нашей встречи предполагает личностный аспект, нелепо продолжать писать о себе в третьем лице. Игра в «не-я» и раздвоение личности завершается, «автор» становится мной, чтобы оставаться собой уже до конца этого очерка.

Итак, я подошел к встрече, с уже сложившимся собственным представлением о «нехорошей квартире» и ее жильце. Вот то немногое, чем я располагал, и что дорисовало мое собственное воображение. Последнее особенно важно, поскольку речь идет о формировании принципиально новой мифологемы в городской среде.

Жил в городе Харькове странный человек по фамилии Митасов. Его настоящей биографии никто не знал, многие считали его обычным сумасшедшим, но немало было и тех, кто видел в Митасове творца, носившего личину юродивого. Почву для подобных слухов и разговоров давали многочисленные надписи, которые Митасов оставлял на стенах домов. В этих, на первый взгляд бессвязных, наборах слов, иногда проскальзывал второй смысл, некий подтекст, как будто намекавший на несогласие автора надписей с политическим режимом и обществом, его породившим: «Помогите я не цель, вызываю, огонь, на, себя»; «Ленин зделал всем укол в голову. Где. На земле» (сохраняется написание и пунктуация оригинала). Следует учитывать, что сведения и слухи о Митасове циркулировали в среде городской богемы, прежде всего художников. Кто-то пытался завести с ним более близкое знакомство, знали, что он живет в огромной коммунальной квартире старой застройки вдвоем с матерью, практически как отшельник. В свою квартиру он никого не допускал и, тем не менее, откуда-то было известно, что все пространство коммуналки, из которой практически выехали остальные жильцы, также заполнено надписями. В городе, где в свое время жил и преподавал Григорий Сковорода, известный своими философскими высказываниями-парадоксами («Мир ловил меня, но не поймал»), фигура Митасова выглядела знаковой, продолжающей некую традицию поиска космической гармонии человека и окружающего мира. Из этой же серии представление о Митасове-шамане, кружившемся и выкрикивающим слова-символы под проливным дождем. (А.Корнев Из представлений и фантазий.)

Да именно так, я был в плену у легенды, дополняя отдаленные отголоски рассказов о Митасове культурологическими домыслами. Собственно, поэтому, я оказался в своеобразной контроверзе с Павлом Маковым, подлинным «биографом» квартиры Митасова.

Маков назначил мне встречу в мастерской и наша беседа состоялась, хотя я услышал вовсе не то, что ожидал услышать. «Не думаю, что подобная тема нуждается в дальнейшем тиражировании», — такова была первая реакция Павла Макова, после которой мне оставалось разве что извиниться за незваное вторжение и откланяться. Но на самом деле Павел не уходил от беседы, а излагал свою точку зрения. Сложность возникла из-за того, что мы по-разному оценивали предмет разговора.

«О Митасове и его квартире я узнал лет за десять до смерти этого человека в 1999 году. На протяжении всего времени мое отношение к данному явлению менялось от восторга коллекционера, «кладоискателя», к пониманию того, что вещи, подобные квартире Митасова, нельзя превращать в фетиш или музей. Кроме того, я не считал себя вправе вторгаться в частную жизнь другого человека. Только после известия о смерти Митасова я, с разрешения его родственников, попал в квартиру и провел там видео- и фотосъемку. Скажу честно, что эта огромная семикомнатная квартира, полностью покрытая граффити ее хозяина, произвела на меня очень тяжелое, жуткое впечатление. Про такие места обычно говорят: сколько попов не приглашай, все равно не высвятишь. Даже не представляю, как там живут другие люди, кажется, что и три ремонта не в силах вытравить эту гнетущую атмосферу. Если в молодости Митасов и мог казаться нам чем-то вроде свободного творца, то после посещения квартиры не остается никакого сомнения, что Митасов был настоящим сумасшедшим, тяжело душевнобольным человеком.

Именно поэтому повторюсь, что его жизнь и эти надписи ни в коем случае нельзя рассматривать как искусство. Скорее своеобразный дневник душевнобольного и я подходил к этому как к дневнику. Тем более что я в то время занимался проектами «арт-книги» и граффити Митасова служили всего лишь материалом для различных визуальных поисков. Именно для этой цели я и проводил съемки в его квартире, и никаких других мыслей у меня не было. Его родственники готовы были отдать оставшиеся после него вещи, можно было просто забрать их и вывезти, но я к этому не стремился. Очень немногое, в том числе дневник матери Митасова, также душевнобольной женщины, я передал в Киеве в Центр реабилитации душевнобольных. Там есть специалисты, для которых они могут действительно представлять интерес и, кроме того, у них есть профессиональный иммунитет к подобным вещам, а у меня его нет.

Так что городская метафизика здесь совершенно ни при чем. Конечно, в истории с Митасовым отражается и некий срез общества, определенной эпохи, но при всем том, это трагедия отдельно взятой семьи, я сомневаюсь, что необходимо ее широко тиражировать. Насчет показа видеоматериала и слайдов по квартире Митасова в рамках фестиваля «Культурный герой», то первоначально такой показ не планировался. Я был приглашен в качестве независимого эксперта, и мои товарищи просто попросили показать отснятый материал молодым художникам. Для молодых ребят, наверное, важно увидеть, что жизнь сложна, нельзя ее разменивать в погоне за престижностью, тиражированием своих работ. Что касается экзальтации по поводу «художественной ценности» граффити Митасова, которая возникла у отдельных лиц, присутствовавших на просмотре, то я этого совершенно не приемлю». (Павел Маков. Из беседы в мастерской.)

В разговоре с Павлом мы не раз затрагивали общую канву культуры ХХ века и в целом сходились на том, что во многом она базировалась на интересе к деструктивным проявлениям человеческой натуры: суициду, насилию, шизофрении. Готовясь к беседе с художником (подчеркну это слово) Маковым я подготовил и вопрос о теоретической возможности создания на Украине «музея-квартиры Митасова», однако и по этой проблеме обнаружились наши расхождения или, скорее, различный подход. В самом вопросе я допускал возможность создания подобных музеев, а Павел придерживался иного мнения.

«Видите ли, на Западе существуют целые коллекции, составленные из произведений искусства, созданных душевнобольными, особенно этим увлекаются немцы. Я упоминал о Киевском центре реабилитации, они тоже проводят выставки картин своих пациентов, но для меня лично важна мотивация. Киевляне пытаются вылечить больных через процесс творчества, их миссия гуманна, а за выставленными полотнами действительно стоит процесс излечения, возвращения в общество. Квартира Митасова, совершенно обратный вариант, процесс полного распада личности. Я понимаю, что при желании мог бы эксплуатировать на Западе, полученный в квартире Митасова материал, и даже получать за это немалые деньги. Но мне это не нужно, у меня есть свое собственное имя как художника. К тому же у нас другой менталитет и нам не хватает просто элементарной культуры, а деструкция, «чернуха», ее и так чересчур много в нашем обществе». (Павел Маков. Из беседы в мастерской.)

Безусловно, я не мог не согласиться с последним утверждением Павла, но меня не покидало ощущение, что в нашей беседе еще не прозвучало самое главное, что определяет общественный интерес к митасовской квартире и что, в конце концов, привело меня в мастерскую Павла Макова.

И тут я, что называется, перешел на личности, а попросту стал говорить о личном. О том, что для меня любой город пуст без мифа, без легенды, хотя, на мой взгляд такой фатальной пустоты просто не бывает. Даже, казалось бы, в «бескорневых» населенных пунктах, можно обнаружить приметы городской мифологии, а если их нет, то их стоит придумать. Так, в каждом «порядочном городе» просто обязана быть такая фигура, как «городской сумасшедший». При этом вовсе не обязательно знать и тиражировать его подлинную биографию. Например, тот же Митасов вполне пригоден для превращения его фигуры в городскую мифологему, в творца-безумца. Его уличные граффити давно переросли рамки реальной личности, а мальчишки тиражируют их на стенах домов, что гораздо приятнее, нежели ненормативная лексика. Без мифа городская культура мертва и Харьков нуждается в мифотворцах и мифотворчестве.

«Вот с этим я полностью согласен. Миф необходим, есть страны (Египет, Греция), которые кормятся за счет мифов. Однако сама по себе личность не в состоянии создать миф, следует создавать вокруг этой личности определенную среду и для этой цели вряд ли подойдет Митасов. А ведь в Харькове были и есть настоящие личности, которые достойны создания вокруг них определенного культурного пространства. Назову всего лишь несколько имен представителей визуального искусства, которые принесли и приносят Харькову, без преувеличения, мировую известность: Василий Ермилов, Борис Михайлов, Борис Косарев. Есть и архитектурные сооружения, достойные мифотворчества, казалось бы, уже классические примеры с Госпромом, на самом деле функционируют преимущественно в среде специалистов. Положительные мифы должны культивироваться в общественном сознании».(Павел Маков. Из беседы в мастерской.)

По идее, где-то в этом месте должно было появиться очередное отступление-примечание, но словари здесь бессильны. С фамилией «Митасов» у каждого возникают свои личные ассоциации. Мне, например, вспомнился царь Мидас, тактильно изменявший мир вокруг себя, простым прикосновением рук. Причем это происходило помимо его воли, как дар богов, ставший наказанием. Не стану спекулировать на дальнейших рассуждениях о безумии, как страшном «даре» или расплате за творческий дар. Все это мифы культуры и сама культура, давно перешагнувшая размытую грань между реальным и воображаемым. Пространство мифа, окружающего нас, настолько плотно, что мне даже не нужно мучительно подыскивать ту единственную заключительную фразу, которая станет многозначительным многоточием к теме городской мифологии. Я просто вспомнил, что уже после встречи с Павлом Маковым, на одном из киосков, приютившихся в тени исполинского здания Госпрома, прочел надпись, выведенную мелом: «Митасов век».
Андрей Корнев, журналист портала Хайвей
Литература:
1. Галинская И.Л. Загадки известных книг. – Москва: Наука,1986.
2. Яворницький Д.І. Григорій Савич Сковорода // З української старовини. – Київ: Мистецтво,1991.
3. История психоанализа в Украине. – Харьков: Основа,1996.
4. Мариенгоф А. Роман без вранья. – Київ: Мистецтво,1990.
5. Корнев А. Квартира Митасова: миф в городской среде // Ватерпас. – 2002. — № 42. – С. 60-63.

Андрей Корнев. Арап Петра Великого

Практически каждого нормального человека в той или иной мере интересует родословная. Но если человек знаменит, его родословная интересует всех. Данное утверждение безусловно относится и к Александру Сергеевичу Пушкину.
Практически каждого нормального человека в той или иной мере интересует родословная. Но если человек знаменит, его родословная интересует всех. Данное утверждение безусловно относится и к Александру Сергеевичу Пушкину. Подыскивая новую тему, чтобы удивить избалованного русского читателя (и конечно же — критика), Александр Сергеевич вспомнил о собственной родовой истории. Еще бы, прадед Ганнибал, природный негр и крестник самого Петра 1- каков сюжет для писателя-романтика, к тому же увлеченного отечественной историей. И Александр Сергеевич бросился по родственникам, чтобы разыскать документальные свидетельства о жизни прадеда. На его (и наше) счастье еще был жив один из сыновей Ганнибала Петр Абрамович, 83-летний старик, одиноко проживавший в своем поместье. По сведениям Пушкина у него должна была храниться биография легендарного прадеда, написанная еще в 18 веке. И в 1824 году Александр Сергеевич отправляется в имение своего двоюродного деда.

Петр Ганнибал, родной сын «арапа», принял внука настороженно. Что можно ожидать от от этой новомодной молодежи: сюртуки вместо военных мундиров, отпустили бакенбарды, начальство не почитают. Но после того, как Александр Сергеевич не поморщясь опрокинул с дедом по чарке водки, Петр Ганнибал подобрел и передал внуку Пушкину редкий фолиант. Итак, откуда же появился в России «арап» Абрам?

Его настоящее имя Ибрагим. Известно, что он родился в Абиссинии, в одном из небольших африканских княжеств на границе современных Эфиопии и Судана. Как говорится в биографии, Ибрагим был 19-м сыном местного князька. Сувереном африканского княжества являлась могущественная Османская империя, которая держала под бдительным контролем своих вассалов. Для этого использовался испытанный на Востоке прием — наличие знатных заложников. Их удерживала метрополия, на всякий случай, чтобы казнить в случае непослушания колонии, а может быть и посадить на трон, в качестве марионеток. Судьба сыграла в орлянку, Ибрагим, с одним из старших братьев, были отправлены заложниками в Турцию.

Как и полагается в историческом детективе, в это же самое время, русский посланник в Турции получил распоряжение царя Петра: доставить в Россию двух смышленых «арапчат». В самом распоряжении нет ничего удивительного. Царь Петр любил всякие диковины, он охотно платил деньги и за камни-минералы, и за уродцев-«карлов», ну а негритята или «арапчата» (как их называли на Руси) были тогда в моде при всех европейских дворах.

И все-таки здесь присутствует какая-то загадка. Этих негритят можно было купить в Турции хоть несколько десятков. Но из столицы Османской империи увозят почему-то именно Ибрагима и его брата. Вывозом братьев занимается лично Петр Андреевич Толстой. С одной стороны, это очередная ирония неугомонной Истории. Действительно, похищением прадеда Пушкина руководит прапрапрадед Льва Толстого. Однако, важнее, в данном случае, что это действительно было похищение. Петр Толстой, по ведомству Петра 1, занимался самыми секретными операциями, по-нашему разведкой и контрразведкой. Позже именно Толстой возвращает в Россию беглого царевича Алексея, опального сына российского самодержца.

Ибрагима с братом, тайно вывозят из Турции и опасаясь быть захваченными на море посланной погоней, переправляют через Балканы, Молдавию и Украину. Хотя я и не Эдвард Радзинский, но позволю высказать предположение. Турция — давний враг России, они беспрерывно воюют. Последняя, ко времени описываемых событий, война завершилась в 1700 году, но Петр 1 снова не смог закрепиться на Черном море. Похищение двух знатных заложников в 1703 году было свидетельством войны психологической, которую продолжали вести две империи. И весьма примечательно, что двух чернокожих выходцев с мусульманского Востока, Петр крестит, переводя в христианство.

А далее судьбы братьев расходятся. Старшего окрестили Алексеем Петровым, карьеры он не сделал и через 12 лет после приезда в Россию числился гобоистом Преображенского войска, к тому же женатым на крепостной. Зато меньший попал в свиту Петра, а исключительная личность русского монарха несомненно отражалась на его ближайшем окружении. Крещеный негр Ибрагим (Абрам) повсюду следовал за своим повелителем. Собственно тогда его никто не называл Ганнибалом, да и Абрамом звали редко. В честь крестного его именовали Петром Петровичем Петровым — трижды воспроизведенное звучание царского имени. За право ношения царского имени приходилось соответственно «платить», а после смерти Петра и расплачиваться.

Абрам Петров сопровождал крестного и в Полтавской битве и в морском сражении при мысе Гангут. Каких только известных людей не перевидал петров негр в скитаниях дорогами войны и мира. В 1717 году Петр 1 уже в Париже, в составе царской миссии конечно же и чернокожий Абрам. Царь решил на время расстаться с полюбившимся смышленым «арапом», однако причина «зело» серьезная. Абрам Петров оставлен для учебы и поступил под начало герцога Дю Мена, начальника французской артиллерии. Больше всего на свете Петр любил учиться и оказывал сие благодеяние лучшим своим подданным. Правда в 18 веке не всяк мог оценить подобную награду. Абрам Петров оценил милость и когда через 5 лет черного капитана французской армии призывают снова в Россию, особой радости не выказывает и старается всячески оттянуть возвращение.

Петр 1 болен и раздражителен, ему остается всего два года жизни, а вместе с его смертью, кажется, наступает другая эпоха, с людьми иного склада. Начиналась нешуточная борьба за императорский престол и такой же петровский выдвиженец Меньшиков начал удалять из Петербурга вчерашних товарищей, «птенцов гнезда петрова». Абрам Петров показался Меньшикову опасным. К тому времени он уже получил фамилию-прозвище Ганнибал, в духе петровских маскарадов. Никто серьезно не думал, что он имеет реальное отношение к выдающемуся африканскому полководцу древности, вгонявшему в страх римские легионы. Но ведь и Меньшиков когда-то торговал пирожками, а Ганнибал и, правда, знатного рода и даже получил личный герб: слон под короной. И отправился Абрам Петрович Ганнибал в далекую Сибирь, в чине майора, укреплять русскую границу с Китаем, строить форты и крепости.

Фантасмагория, достойно завершившая петровские преобразования. Впрочем, путешествие в Сибирь, возможно, спасло Ганнибала от худшего. В столице империи кровь лилась уже рекой. Очередная претендентка на престол Анна Иоановна, с помощью своего фаворита Бирона, вернула страшное «слово и дело», за которыми стояли пытки и казни. Негру «преклонных годов» пришлось выучить и эстонский язык (хотя на нем и не разговаривал Ленин). В 1731-33 годах майор Ганнибал преподает в гарнизонной школе крепости Пернов (Пярну). Затем подает в отставку и проводит 7 лет в небольшой деревушке, верстах 30-ти от Ревеля (ныне Таллин).

Политическая неразбериха совпала у Ганнибала с неурядицами в личной жизни. Первая жена Евдокия Андреевна, родила «арапу» белую девочку. Кровь предков взыграла в африканце. Заподозрив супругу в измене, Ганнибал «бил несчастную смертельными побоями необычно». Евдокия (полугречанка по происхождению) в свою очередь возненавидела «арапа» и, вроде бы, пыталась его отравить. Хотя история об отравлении могла понадобиться Ганнибалу для получения официального церковного развода. Несчастная Евдокия была отправлена в Тихвинский монастырь, а дочь Поликсену Абрам Ганнибал поддерживал материально, но видеться с ней не любил.

На эстонской земле Абрам Петрович женился вторично. Его жена, эстонка немецкого происхождения, родила «арапу» 4-х сыновей и двух дочерей «нормального» черного цвета. Тем не менее, Ганнибалу предстояло встретить еще один взлет в своей жизни. После целой череды дворцовых переворотов на троне, в конце концов, воцарилась дочь Петра 1 Елизавета. Она возвращает из ссылки уцелевших сподвижников отца. Абрам Петрович также среди возвращенных, он получает чин генерал-аншефа и возможность возглавить строительство важнейших фортификационных сооружений в российской империи. По отцовской дорожке пошли и сыновья.

Ганнибал пережил и свою последнюю благодетельницу Елизавету. Генерал-аншеф русской императорской службы, кавалер орденов святого Александра Невского и святой Анны, владелец десятка имений и 1400 крепостных душ, умер в 1781 году. До дня рождения Пушкина оставалось почти 19 лет.

А. Марин (Корнев)
автор портала вольной журналистики Хайвей

Суждение и осуждение

Отрывок из книги Э.Канетти «Масса и власть»

«Плохая книга», говорит кто-нибудь, или «плохая картина», и кажется, будто он высказывается о сути дела.
Стоит начать с явления, знакомого всем, с радости осуждения. «Плохая книга», говорит кто-нибудь, или «плохая картина», и кажется, будто он высказывается о сути дела. Между тем выражение его лица свидетельствует, что говорит он с удовольствием. Ибо форма выражения обманывает, и скоро высказывание переносится на личность. «Плохой поэт» или «плохой художник», следует тут же, и это звучит, как будто говорят «плохой человек». <br> Каждому нетрудно поймать знакомых и незнакомых, себя самого на атом процессе осуждения. Радость отрицательного суждения всегда очевидна. Это жесткая и жестокая радость, ее ничем не собьешь.<br> Приговор лишь тогда приговор, когда в нем звучит этакая зловещая уверенность. Он не знает снисхождения, как не знает осторожности. Он выносится быстро; по своей сути он больше подходит к случаям, когда не требуется размышления. Его быстрота связана со страстью, которая в нем чувствуется. Безусловный и быстрый приговор это тот, который вызывает на лице произносящего его выражение удовольствия. <br>В чем суть этого удовольствия? Ты что-то от себя отстраняешь в худший разряд, причем предполагается, что сам ты принадлежишь к разряду лучшему. Унижая других, возвышаешь себя. <br>Естественным и необходимым считается наличие двоякого рода ценностей, противопоставленных друг другу. Хорошее существует всегда постольку, поскольку оно возвышается над плохим. Что считать хорошим, а что плохим, определяешь ты сам. Таким образом ты присваиваешь себе власть судьи. <br>Ибо это лишь кажется, что судья стоит между двумя лагерями, на границе, разделяющей добро и зло. Сам-то он в любом случае относит себя к лагерю добра; право исполнять эту должность основано в значительной мере на его безусловной принадлежности к царству добра, как будто он там и родился. Он, так сказать, судья по природе. Его приговор имеет обязательную силу. Судить он должен о вполне определенных вещах на основании приобретенного опыта. Он много знает о добре и зле. <br>Но и те, кто не являются судьями, кому никто не поручал эту роль, да при здравом рассудке и не поручил бы никогда, постоянно позволяют себе изрекать приговоры о чем угодно. Для этого отнюдь не требуется быть специалистом: по пальцам можно пересчитать тех, кто воздержался бы от приговора из чувства стыда. <br>Болезнь осуждения одна из самых распространенных среди людей, ей подвержены практически все. Попытаемся вскрыть ее корни. <br>Человеку присуща глубокая потребность разделять всех, кого он себе только может представить, на группы. Подразделяя неопределенную, аморфную совокупность людей на две группы, он придает им нечто вроде плотности. Он группирует их, как будто они должны друг с другом бороться, он их обособляет и наделяет враждебностью. Такими, как он их себе представляет, какими он хочет их видеть, они могут друг другу только противостоять. <br>Суждение о «добре» и «зле» древнейшее средство дуалистической классификации, отнюдь не совсем, однако, абстрактной и не совсем мирной. Между тем и другим предполагается напряжение, и судящий создает и поддерживает это напряжение. <br>В основе этого процесса тенденция образовывать враждебные орды. Конечным же результатом должна стать военная орда. Распространяясь на другие всевозможные сферы жизни, тенденция как бы разбавляется. Но даже если она проявляет себя мирно, даже если она выражается всего в одном-двух осуждающих словах, все равно всегда существует потенциальная возможность довести ее до активной и кровавой вражды двух орд. <br>Каждый, будучи связан в жизни тысячью отношений, принадлежит к многочисленным группам «добра», которым противостоит столько же групп «зла». Нужен только повод, чтобы та или другая из них, распалившись, стала ордой и набросилась на враждебную орду, пока та се не опередила.<br> Тогда мирные на вид суждения оборачиваются смертными приговорами врагу. <br>Тогда границы добра четко обозначаются, и горе носителю зла, который их переступит. Ему нечего делать среди носителей добра, он должен быть уничтожен.

Страницы 519 из 520« В начало...«516517518519520»

Чашка кофе и прогулка