РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

Страницы 519 из 524« В начало...«517518519520521»...Далее »

Кот Ирвинг Стивенс. Уморин Алексей Виленович

Иногда случаются катастрофы. Землетрясение, сдвиги тектонических плит, разрушение плотины… и вот уже колоссальный вал кипящей воды сметает всё, тяжким усилием толкая перед собой волну сжатого воздуха.
Алексей напоминает мне именно прорванную плотину. Это что-то хтоническое… в самом мифологическом смысле этого слова — пробудившийся гигант ворочает огромные гранитные глыбы, выворачивая неимоверные пласты, выбираясь на свет Божий… ещё не осознав самое себя, но уже ужасающий всех свидетелей этого катаклизма своей возрастающей мощью. Это тот самый случай, когда хочется, придерживая сваливающуюся с головы шапку, задрав голову, смотреть в вышину на уже скрытые тучами плечи… и слышать из-за грозовых облаков могучий Глас перворождённого.
Я оцениваю любое произведение по принципу — верю ли я в мир, рождённый автором. В поэзии Алексея Уморина я не только вижу Мир… я вижу огромное количество миров! «Видеоряд» любого из его стихотворений настолько переплетён и неистово прихотлив, что рашпилем продирает самые нежные участки души, не защищённые наросшей за годы жизни бронёй цинизма.
Поэзия его — поэзия Мужчины.
Нежность его — нежность Мужчины.
В нём нет рафинированности и слащавости. Он угловат и опасен, как медведь… …как медведь, который никогда не будет играть на фанерной балалайке без струн, подгоняемый дрессировщиком в цирке. От него пышет жаром изливающейся лавы.
Он раним и жесток… как Поэт.
Читайте. И вы увидите новые Миры.

Уморин

Блонди. Откуда приходят стихи…

Откуда они приходят?
Человек живет. Решает проблемы. Радуется и грустит. И вдруг, в зрелом уже возрасте, приходят стихи… Вдруг. Для всех неожиданно. И — для самого поэта.
Всю жизнь — в журналистике. Горный Алтай. Степной Крым. Работа руками — кусок хлеба для семьи. А они — пришли. Что делать? Не спать ночами, записывая слова, что свалились? С неба? Или — квинтэссенция всего пережитого, увиденного, пропущенного через себя?
Много вопросов. Ответ один — стихи пришли. И — никуда не денешься.
Я обнаружила раздел Уморина Алексея буквально через месяц после его открытия. И — сделала открытие для себя. Поначалу в разделе были выложены десяток стихотворений и сборник «Штырь». Немаленький для поэта — 60 кб.
Скачала. И читала, не в силах оторваться. Укачиваясь в рваных и ритмичных одновременно строках. Как в море при свежем ветре. До этого думала — нельзя читать много стихотворений подряд. Одно. Пробуя на вкус. На слух. Прочитывая, проговаривая, запоминая строки. Но, что поделаешь, если оторваться — невозможно.
Комментируя, задала вопрос, который потом неоднократно задавали поэту посетители раздела: «Вы правда пишете стихи не больше года?»
Получила ответ: «Меньше. С ноября 2005 г.»
И поразилась.
Приятно сознавать, что являешься современником настоящего, необычайно талантливого поэта. Интересно и лестно — познакомиться и пообщаться. У меня — получилось. Я познакомилась с Умориным Алексеем Виленовичем, человеком без псевдонима и сетевого ника.
Сорок шесть лет. Уральский университет. Журналист.
«Мои заметки вечно критиковались и переделывались» — смеется Уморин. Неудивительно. Журналистика и поэзия — разные жанры. Журналист ищет событий. Для поэта событие — все, что вокруг. Ему достаточно взгляда, фразы, мысли, запаха трав, цвета неба. И тогда — стихи. Каждый день. Томительные и щемящие, резкие и рваные. Звенящие в наплывающей тишине давним звуком струны.
А еще он пишет великолепные эротические стихи. Для умных читателей. Изысканные и чувственные настолько, что к ним в полной мере применимо определение «высокая эротика».
Какая радость для читателя — не только жить в одно время с поэтом, но и, заходя в раздел, снова и снова убеждаться, что, вот оно совсем новое. Вчера еще не бывшее. А сегодня родилось. Чтобы жить. В глазах, в голове и в сердце.
Стихи в наше время не приносят богатства. Но стихам на это наплевать. И только спасибо можно сказать современным технологиям за то, что любой читатель сейчас может зайти в сеть. Набрать адрес www.donuzlav2.narod.ru
И, минуя редакторов, литсоветы, издательства, лично убедиться — здесь живет поэт. И его стихи.
Ты,
— штырь
вращающий,
из арматуры ржавой,
— штырь,
в темя
воткнутый,
мое, — одним ударом
пробив
до полу,
чуть наискосок,
— чтобы живее выглядел,
— песок,
иль камешки, вертя шампур,
махая,
ногой второй моей,
пиная,
— попугая
или кота дразня
и забавляя куклою живой…
— Скажи: не стер Тебе ладонь
штырь
теплый
мой?

Блонди. Сергей Рок

«Всем было весело, и однажды я придумал, что нужно написать роман» (из письма Елене Черкиа)
Сетература — продукт честный. Авторам не платят. Если ты интересен, тебя читают. Нет — извини.
Чего еще желать хорошему автору? Но в сети редко читают что-то больше рассказа. Пробегая — скачать то, что можно ухватить глазом и мозгом в один присест — ведь уголок странички не загнешь — и пообещать себе вернуться. Если будет свободное время. У вас оно бывает? Если да, то — как раз столько, чтобы опять скачать рассказ среднего объема. От 20кб до 40кб.
И, когда начинаешь читать в сети большую вещь, боязно, что будет плохо — и времени заранее жалко. Но, вдруг — хорошо? Хорошо бы, думаешь, чтоб было хорошо.
А еще привлекает, что никаких тебе рекомендаций, иди, куда идется. Как в чужом городе — можно выйти в старые кварталы с трогательными домами и улочками, а можно застрять в нелепом промышленном районе.
Еще бывает, по названию смотришь. Сравниваешь: про это, помнится, у этого читал — хорошо, а у того — похуже, ну, а здесь чем удивят?
В разделе у Сергея Рока нет подсказок. Несколько стихотворений, один рассказ на 12 кб. И — романы. Три! Вот так. Решился после хорошего рассказа на что-то большое, а напрягись, — вот тебе сразу 600 кб текста! С мало говорящим о содержании названием «Jeans fuel-v 04».
Но если решитесь начать, я за вас спокойна, читатель.
Автор — человек, очарованный словом. Роман «Jeans fuel-v 04», во-первых, написан великолепным русским языком, во-вторых, автор обладает собственным блистательным стилем, в-третьих, это затягивает с первых строк. В-четвертых, я перечитывала его уже дважды, бессовестно отодвинув в сторону горы нетронутых сетевых шедевров — подождут, я — отдыхаю и наслаждаюсь!
У сетературы есть еще один великий плюс — мгновенная обратная связь. Любой читатель может написать письмо автору — на указанный в разделе электронный адрес. Или оставить комментарий к тексту.
Сетераторы охотно общаются с читателями и друг с другом.
И вот тогда — идя не от рекламы к тексту, когда читателя буквально варят в бульоне славословий, интриг и пиара — готовят, чтобы заставить купить и прочитать, а — наоборот — от прочитанного текста к автору, можно узнать множество интересных вещей.
Оказывается, Сергей Рок — не просто сетевой ник, а псевдоним целой группы безбашенных человеков обоего пола и еще — соседей (Сергей-соседи), рыбы в аквариуме (рыба Сергей), кота (кот Сергей), телевизора (телевизор Сергей) и вообще всего, что попадало в поле их зрения в начале тысячелетия.
Коммуна Сергеев снимала большую квартиру в Краснодаре в 2000-2001 годах. И весь совместный треп, что вспыхивает искрами и гаснет, забываясь так быстро, несмотря на легковесную свою гениальность — лег в основу романа. Персонажей придумывали сообща. Писать собирались тоже вместе.
Планы, как часто бывает, остались бы планами, но один из авторов оказался не только талантливым, но и достаточно упорным, чтобы начать задуманное и довести его до конца.
Автором этим оказался филолог по образованию, сейчас — программист.
Мы, читатели, получили роман — отечественный эквивалент прозы Ирвинга Уолша. И можем, не пеняя на переводчика, читать — о наших, на нашем языке и в наших реалиях.
Сейчас автору тридцать три. Его стихи и короткие статьи печатали в газетах и журналах юга России. Увлекается панк-роком, участвовал в различных музыкальных проектах.
На Самиздате существует грандиозный проект экспериментальной литературы «Кунсткамера», где собраны тексты множества неформальных авторов, чье видение мира вылезает за рамки нашей реальности, рвет и ломает их — тесно им здесь! Рок — главный двигатель этого проекта.
Написал несколько романов. Разных:
«Прозаические произведения наполнены революционным пафосом, обсценной лексикой, описаниями замкнутых умственных систем. «Вечер на красной орбите» описывает плавание группы людей в собственном воображении, с веществами и без. Многие из людей, описанные в нем, не вымышлены. Роман «Панкомат» — это реализация идей революции в одном небольшом сообществе. Здесь описаны некоторые движения, имевшие место в реальной жизни. «Звездные коты» — попытка написать попсу.
«Совершенный мир-5″. Однажды мы с женой ехали в автобусе, и я придумал сюжет про абстрактную школу. В тексте нет новых тем, он просто так, для себя»
(из письма автора Елене Черкиа)
А еще он очень, очень интересный человек! С прекрасным чувством юмора. Не верите? Зайдите в его литературные разделы и почитайте. Хотя бы комментарии!
Именно они заставили меня заинтересоваться — сетератором, персонажем и человеком. Мы живем далеко друг от друга. Ни разу не встречались лично. Но это — настоящее. Можете мне поверить!

Алексей Уморин. Гальперин БО

Андреем Борисовичем Гальпериным написано уже многое. Но будет время — еще напишет. О нем говорят и о нём еще скажут. Не пытаясь со своим суконным рылом в калашный ряд, я разработал тему, которая, конечно же не сможет найти отражения у будющих его биографов. В предлагаемом Читателю тексте описан сам ПРОЦЕСС созидания великого. Сам, не побоюсь слова, акт.
С точки зрения недалеко расположенного читателя, почитателя,приятеля — просто соседа.

…Конечно, я был недоволен переделкой, придавшей окончательный вид роману-фэнтэзи «Отражение Птицы в Лезвии».
Конечно, я просил многократно не менять всё так резко, а продолжить имевшийся, сложившийся уже вариант.
…Меня не побили. Что уже хорошо.
Потому я слагаю с себя отвественность и настоящим «умываю руки». Как Понтий Пилат. Я умываю руки этими вот буквами и утверждаю: сделал всё, что мог. Я бился за весь текст, бился за каждый сантиметр квадратный, бился за абзацы, листы.
Я окапывался в сложноподчинённых предложениях, давил вражескую пехоту гусеницами самоходных деепричастий, я стелял из лука с оптическим прицелом во вражеского генерала, переодетый индейцем и не имея на себе исподнего…
Проиграл. Но я утверждаю, что придёт время — а оно придёт, (жаль, нету ничего чтобы воздеть! и, воздевши, возглаголать…)
И вот, продолжаю: придёт время и сам А. БО вспомнит и вернётся к изначальному варианту свеого несравненного, поэтичного, глубиннейшего текста, который теперь, в укороченном варианте называется «Лезвия Власти».
(Так всегда: другому существу — другое имя.)
Но это надо знать: просить о каких либо изменениях в тексте Гальперина Андрея Борисовича — это же всё равно как меленьким человечкам внизу, под мысом Фиолент, взывать к переливчатым скалам….
— Ужасен, этот Андрей Борисович!
Когда он пишет свой Великий и Ужасный фантастический роман, в Евпатории выключают свет и радиусе пятидесяти км батальоны морпеха ходят на цыпочках.
Пехота — та просто сразу получает команду «ВСпышка слева» (…справа, …сзади) и ложится ногами в сторону его дома, когда он пишет, и лежат день два. Суп-макароны подвозят, раскладывают в плоские стальные судки по судку на три бойца, и жрут, жрут, как сволочи, и тут же, отползя, гадют, но ни-ни не встают, ни-за-что, пока не успокоится. Пока Он не успокоится. А.Б.Г….
Танки закопаны по башни, командиры — по уши, генералы не спят при мерцающем свете керосиновой лампы «Лентучая мышь» — потому что на сидит на ленточке и электролампочку в руках держит. И ведь жжётся, палит пальцы как сволочь, а держит, держит, лапы не отпускает! Сидит, сидит и, только изредка то-оненько так: «Сахарок… Сахарок…» Ну, генерал, знамо дело, поморщится, а сам же и встанет, и даст дитю с руки своей генеральской, изрезанной боевыми шрамами и морщинами, требуемый сахарок. А ить как не дать? Он бы, конечно, и сам рад сахару прикарманить, або схарчить, або на толчок снести, штоб с баршом, значит, только у Андрея БОрисовича с этим ой-ёй, строго. На руку Андрей Бо — горячи-и. Как прознает про воровство у малых сих, так сразу хватит генерала такого-то по башке, в землю по темя вобьёт. Ойй, строг! Страшное дело. А и с другой стороны как? Нельзя им иначе…
С нами, людями ухо дерзать востро.
Опять же оно же ж стихия. Не зря Адрей БО. БО — усекли?
И вот пишет оно, а браконьеры в это время невозбранно берут осетра и камбалу — да кто ж из инспекторов тогда выйдет в море?
Правда, возвращаются с добычей из браконеьров далеко не все. Да-леко-о! И спасти: утоп, так утоп. А не фиг было шляться, беззащитную флору-фауну истреблять.
И самолёты получают запрет на пролёт над районом. Где Оне пишут. А в республиканском центре вывешивается сигнал «штормовое предупреждение»…
О-о, натерпелись мы с ним, с этим Гальпериным Андреем БО! О-ох!
Штормовые предпреждения по причине его уже обошлись Вильной Украйне более чем в 100 лимонов долларов. Один балл по шкале «Андрей БО» равен 21 оползню, или 7 бурям, или 1 тайфуну. Цунами — тот зримо меньше. Да глаз — поменее будет. Да он их сам и производит. ТОлько не говорит как. Писал намеднись рассказ — Галапагосы нах смыло.
(Топнуть в сердцах изволили ножкой. А и то сказать: нервенное это дело — писания их. Не каждому дано, не каждый и может.)
Тайцы к нему уж делегации с поросятами шлют: просят о прекращении литературной деятельности, но — куда там…. Они уж и в полон к нему гамузом шли, и ясак предлагали, а он этак ручной: не надо, мол не желаю… Рабов всех ихних освободил, и за казённый счёт заказною бандеролью, назад отослал, в Тайвань: живите, мол. А сам вновь к столу.
И пишет.
И пишет,
И пишет же, и пишет, просто спасу никакого с ним нетути.
На наши бедныя головыыы!
Одна надежда — лето. Летом он нырять начнёт, а как нырнёт — так на полгода. Такой уж они человек. За что бы ни взялися, сделают, потом догонят — и еще раз сделют, а ежели еще догонят — то и еще.
Ну в третий раз, конечно, уже не кинется — куда там, двух раз хватает, тут уж любой за тридевять земель умотает, за два раза, но напугает — до смерти.
Такой человек.
О, страшен Андрей Борисович при луне. Дыбится могучий ум его, ворочает скалы, громоздит одна на другую, а белки глаз, ворочающихся в такт ево уму, страшны, сверкающи и кровавы.
Высоки, под небеса уходят рёбра его, а рамена (не знаю, что это такое, надо полагать нечто вообще ужасное) — рамена СТОЯТ. Да у всех то рамена пластом, можо сказать, снулые и опавшие, у этого — вечно стоймя. И блестящи.
Словно их клеем намазали.
К тому же стоят в УЖАСАЮЩЕЙ тишине. ТО есть когда тихо у вас, или, скажем, у другого какого, это не то. Молчание — да, не спорю, но это молчание обычное, известное всем, любому и каждому с тех пор, как отхлестав розгой задницу, бабушка ставила его коленями на горох, а сама запиралась в кухне.
… — Не таково молчание РАМЕН Андрея Борисовича! Ибо стоят оне, стоят и — такую нагонют вдруг тишину, будто время с ночью напополам, наглоталось лезвий бритв и ползёт, ползёт — неслышно, неслышно, тропой, беззвучно — к тёплому, вам….
Вот таково молчание РАМЕН Андрея Борисовича Гальперина.
Что же говорить об остальных сторонах жизни этого гиганта?
Не знаю. Не ведаю. Не знаю.
Жизнь моя мне дорога.
Потому все.
Так.
Уморин
Для портала КНИГОЗАВР

Блонди. Графомань, или Как я отравилась…

Говорили мне умные взрослые люди — будь аккуратнее с опасными веществами! И сама я неоднократно читала в комментариях умных авторов о том, что, гуляя по графоманским разделам, можно даже грамотность растерять элементарную, не говоря уже о стиле и сочности письма.
Но, кто из нас не объедался? Кто, простите, не выпивал лишнего? А — первая сигарета? Чего уж хорошего? Тошнит, горько, дыма полные глаза. Но — у кого ее не было? Тех у кого было — больше, несомненно.
Есть вещи, которые можно сравнить с веществами — ядовитыми в больших дозах и очень полезными в малых. Змеиный яд, к примеру. Он не только змее полезен, но и в фармацевтике используется.
С графоманией похуже дело обстоит. Полезна она пока исключительно автору. Вероятно. Во всяком случае, я думала, что какая-никакая польза от бумагомарания есть. Ну, не пошел отец семейства водку пить. А сел, подвел глаза горе и написал стишок. Или поэму. Или рассказ. Повесть. Роман… Трилогию… Продолжение трилогии в пяти книгах… Гм…
Как же, однако, благодушна я была! Как спокойно к этому относилась! Да и сейчас, конечно, войной не пойду. Может, отца семейства за ежевечерние принудительные чтения вслух в узком семейном кругу сами родные, не надеясь на водку, на героин мечтают подсадить — лишь бы не писал романов.
Но предупредить, рассказав о собственном горьком опыте, считаю своим долгом. Может, удастся спасти пару-тройку беспечных. Уже плюс.
Итак. Неделя сетературы. Так сложились обстоятельства. Не читала ничего настоящего и проверенного, не читала Литературы. Даже книги как-то попрятались, с закладками и загнутыми уголками. Чуяли, что надо соблюсти чистоту эксперимента.
Попытки прыгнуть через голову и сделаться более предусмотрительной, чем всегда, наготовив себе материала фактического на будущее, — не увенчались. Совершенно и абсолютно.
Косвенно виноват в этом прекрасный поэт Бошетунмай. Обнаружила случайно, поразилась. Уже пять лет назад человек раздел забросил, а я только сейчас на его стихи наткнулась! И как старатель, воодушевленный самородком, кинулась перелопачивать породу…
Кричать о качестве не буду, об этом уже говорено-переговорено — разными словами и с разным накалом эмоций.
Расскажу о том, как это сказалось на мне лично.
Трехдневка первая.
1. Накапливается глухое раздражение.
У кого-то, может и не это первое. У кого-то возмущение или веселье, может быть. Но я только о себе. Веселье для меня давно пройденный этап.
2. Юмористическое удивление комментариям. Как радостным и положительным, так и яростным возмущенным.
3. Глухое раздражение, направленное не только на тексты, но уже и на авторов. И на авторов комментариев.
4. Раздраженное удивление персонажам, что гуляют с целью поучить жить тех, кого ни разу в жизни не видели. Не писать, заметьте, а жить!
5. Желание всех покусать. Так как монитор не кусабелен, хоть и жидкокристалличен, достается ни в чем не повинным домашним.
6. Раздражение против домашних, которые никак не желают слушать, кто как кому и чем насолил и почему черный ник сегодня посинел коварно, чтоб завтра закрыть раздел, почернеть и тут же переименоваться.
Промежуточные результаты к концу первой трехдневки:
Как был случайно обнаруженный Бошетунмай единственным найденным алмазом, так и остался. Гора пустой породы растет. Виртуальные мозоли от виртуальной лопаты болят. Закрадываются сомнения в существовании смысла жизни вообще.
Трехдневка вторая.
7. Бесцельное хождение по сети, якобы с целью отдохнуть от дрязг в комментариях. На самом деле, все-таки, бесцельное. Ничего хорошего не приносящее.
8. Бесцельное заглядывание в собственный раздел с робкой надеждой — вдруг забредет кто замечательный. Опять же — самообман. Хочешь кого увидеть в разделе, иди в народ, общайся, шути, подавай себя.
9. Полное нежелание делать что-то конструктивное. Между переходами по страницам клятвенно то в аське, то в комментах, то в письмах — обещания СЕСТЬ И НАПИСАТЬ!!! СЕГОДНЯ ЖЕ!!! СТОЛЬКО ТЕМ СКОПИЛОСЬ!!!
10. Легкая паранойя. Пока — легкая. Все намеки примеряю на себе. Что неприятно — все подходят. Так как в споры давно и принципиально не влезаю, язвительные ответы репетирую и произношу про себя. К концу гневной речи забываю, о чем речь-то была. Слишком много намеков.
11. Паранойя развивается и тяжелеет. Родные не подходят близко. Все, что надо, стараются ухватить быстро и отбежать за угол. Искусно притворяются глухими.
12. В голове мешанина из хроменьких фраз, напыщенных похвал, сиропных комплиментов, кривоватых стишаток, нецензурных политических заявлений…
И все время мучает один вопрос — ну почему у нее в текстах имена всех героев с маленьких буков? Это — прием такой? Новое слово в литературе? Или — не знает о существовании клавиши шифт? И почему никто-никто-никто из десятка комментаторов ни разу не спросил среди комплиментов, ну почему же все-таки? С ма-аленьких таких, с кро-ошечных таких буковок? А?
Проснувшись среди ночи с этим вопросом в голове, я поняла, что, если немедленно не предпринять решительных мер, для меня все может не просто кончиться плохо, а просто — кончиться.
Босиком прошла к лаптопу — начать статью, пару часов посерфила по комментариям. Легла досыпать — с больной головой. Перед тем, как нырнуть в сон, пообещала себе — утром, сразу, обязательно — свое, креатив, хватит бесполезно прокакивать вре… Ну почему же — все имена — с маленькой буквы?…
13. Да, номер тринадцать… Тут я по-настоящему испугалась. Не смогла я ничего написать утром. То, что получалось, походило на белесую соплю жвачки, которую жевали неделю, старательно и, наверное, втроем-вчетвером. Длинно, тощще, безвкусно, местами противно. Где все? Где все, что я умею? Ужас, кошмар и паника! Близкие перестали подходить вообще, спрятали все тяжелые и острые предметы. Хотели, рискуя, оттащить меня от лаптопа, но я зарычала и не далась.
Как можно? Там такой спор — в комментариях! Еще немного и все проблемы смысла жизни решатся! А какие не решатся, то все равно чего-нибудь умные люди присоветуют. Конкретно мне. Йаду напиться…
14. Обманывая сама себя, весь день рассказывала всем, кто еще слушал, что «ну, бывает, всегда нервничаю, перед тем, как сесть писать рассказ», косвенно извиняясь и обещая, что результат всех поразит.
Поразил меня. Потому что никому больше я его показать не осмелилась. Да, написанное было чуть лучше среднего графоманского уровня. Чуть. Во всяком случае имена героев я не забыла написать с больших буков. Больших таких! Букафф.
15. Пункт пятнадцать даже пострашнее тринадцатого. Я поняла, что отравилась. И запаниковала. А вдруг это не лечится? Вдруг это — навсегда? Если нет, то — когда пройдет? И чем лечиться?
Знала, конечно, что самое верное средство — срочно прочитать что-нибудь настоящее. Об этом и Гальперин Андрей в своем «петросяне» писал. Желательно — классическое. Еще желательнее — то, чем в школе мучили. Верней поможет.
Но хотелось — как можно быстрее. Может, антибиотики какие? Или — гипноз? Чтоб с утра начать, а к вечеру — все, как раньше? Доктор, посоветуйте, умоляю!

Посоветовал. И справилась я довольно быстро, несмотря на страхи.
Никаких антибиотиков, никаких новомодных методов! По старинке, почти по-знахарски, с надеждой на внутренние силы организма. И — делюсь методами лечения:
Никаких комментариев — не читать, не писать, не спорить, не обдумывать.
НЕ ЧИТАТЬ ГРАФОМАНОВ!!! Потом, позже и исключительно гомеопатическими дозами и — молоко за вредность — обязательно!
Лев Толстой, Бунин, Пушкин, Ахматова, Достоевский, Чехов (список неполон и продлеваем, только к шкафу подойти) — без ограничений. Повторяя про себя отдельные фразы. После этого можно добавлять постепенно — переводных и современников. Но — настоящих и в хороших переводах.
До конца терапии лучше воздерживаться от авторов-экспериментаторов. Потом, когда окрепнете.
Больше гулять. Еще больше. Еще! Лес есть? Идите в лес. Нет? На речку, в скверик, на море, на бульвар, гуляйте вокруг дома. Лаптоп не берите!
Готовьте еду. Вспомните, что картофель это — такие круглые штуки, которые можно почистить и пожарить на такой круглой черной штуке (сковорода называется).
Если болезнь не запущена, если нет осложнений — справитесь за день-два.
Но не забывайте, дороги назад, в беспечное прошлое, уже нет! Отныне вам всегда придется в качестве противоядия читать настоящую Литературу. Каждый день. Иначе — рецидив. Но не волнуйтесь, и, читая Пушкина, люди живут. И — ничего!
Елена Черкиа ака Блонди — для литературного портала Книгозавр

Йотун Скади. Лярва сетевая, продвинутая

В книге Авессалома Подводного упоминается некая разновидность астральных сущностей (в данном случае — сучностей) — лярва (в дальнейшем — Л.). Совершенно бесполезные создания, способные лишь жрать и гадить. Однако Л., как любые представители астральной фауны, могут воздействовать на настроение и самочувствие людей. Иногда даже может показаться, что они обладают неким своеобразным разумом. Если, конечно, считать верхом разумности способность прогрызть человеку печенку и вымотать ему всю душу.
Питаются Л. человеческими эмоциями, особенно низкими грязными. Зависть, страх, ненависть, желание унизить кого-то — самая лакомая добыча для Л. Вместе с эмоцией Л. высасывает и психическую энергию своей жертвы. Вы наверняка обращали внимание на такой факт: стоит с кем-то поругаться, позлиться — и сил больше уже ни на что нет. Такое ощущение, что из вас, словно воздух из воздушного шарика, выпустили всю энергию. И, вместо того, чтобы плавать веселым колобком под потолком, вы валяетесь на полу грязной тряпочкой, не помышляя ни о работе, ни о творчестве. А все они, лярвы! Выпили всю энергию и сыто рыгают в своем астрале, поглядывая на вас сверху: когда жертва очухается и можно будет снова ее использовать?
Л., как все низкие сучности, чрезвычайно ленивы. Поэтому, присосавшись к одному человеку, почувствовав его слабину, они будут эксплуатировать его до тех пор, пока у него не начнутся проблемы со здоровьем и всевозможные другие проблемы. Точнее, те проблемы, которые всевозможные другие, Л. великолепно умеют сами создавать людям. Потому как проблема, конфликт — это всегда отрицательная эмоция. Именно то, что нужно Л.
Как действуют Л. в обыденной жизни. Да очень просто. Например, обидел вас начальник. Точнее, может, он и не хотел вас обижать, просто резковато сказал по поводу необходимости выполнения вам должностных обязанностей. Возможно? Вполне. А вы? Большинство людей — сразу в истерику: «Да как он смеет! Раз начальник, значит, все вокруг — дураки! А сам! А сам!»
Л., естественно, тут как тут. Наелась до отвала и давай размножаться, как амеба. Была одна, стало две. Молоденьких и голодных. Тоже жрать хотят. Да еще от родителя знают: вы на начальника в обиде. Если эту обиду растравить, то можно будет еще разок поживиться.
А как растравить обиду? Естественно, пока вы переживаете по поводу того, кто дурак, работа ваша стоит колом. То есть приходит начальник снова и что видит? Ага, то и видит: после его внушения, вместо того, чтобы интенсифицировать производство, вы вообще неизвестно чем занимались. Так? Так. Если бы не лярвы, то, может, и подумал бы начальник: «Я ее ругаю, а толку никакого. Может, лаской попробовать?»
Но Л. времени не теряют. Пытается начальник с лаской пытаться к вам подойти: «Милочка, да что ж это? Может, у вас проблемы?». Но вы-то ласки не слышите, про себя думаете: «Опять привязался! Опять достает! Что ему нужно, зануде?» Это молодые голодные Л. вас так думать заставляет. А начальника Л. за язык тянут: «У вас проблемы? Но это — ваши проблемы, они не должны сказываться на производстве! Извольте работать, как положено, а не притворяться обиженной овечкой!»
Естественно, сразу — треск, грохот, слезы в три ручья: «Козел бездушный! Овцой назвал! Ненавижу!»
Тут уж не две Л. — полк сучностей прокормить можно.

Ладно, с обыденной жизнью разобрались. История старая, много раз описанная в литературе. В данный момент меня больше волнует Интернет. Вроде бы совершенно бесполезная вещь, но эмоций в форумах — как на стадионе. Кто-то ругается, кто-то жалуется, кто-то хамит не по делу. Начальников нет. Все дураки, которые, правда, дураками себя вовсе не считают.
— Ах, он меня гением не считает! Не хвалит! Я ему докажу!
И доказывают. Правда, не тем, что пишут гениальные вещи, а тем, что начинают говорить гадости. Зачем? Чтобы самоудовлетвориться? Нет! Это Л. (лярвы то бишь) бедолаг подталкивают. Вся энергия от самоудовлетворения в их жадные пузики перетекает. А вам, бедолагам, остается лишь чувство опустошения да детское какое-то удивление: «И почему все люди — такие сволочи?»
Мало того. Есть авторы-скандалисты — бедолаги, облепленные лярвами, как дохлая лошадь — опарышами. Раньше что-то писали, а как стали из себя обеденный стол для сучностей изображать — сразу вдохновение куда-то делось. Что-то пишут, а все — не то. Хотя самим, естественно, кажется та муть, которая под воздействием Л. (лярв, а не ЛСД и не ледокаина) написана, более чем гениальной. Но есть в сети и таинственные ЧЕРНЫЕ НИКИ. Которые сами ничего не пишут, но занимаются тем, что пытаются вызвать у авторов отрицательные эмоции.
Может, это есть сами лярвы, подсоединившиеся к сети? Может, они, как существа астральные, освоили информационные технологии и сосут не просто энергию, но энергию сети?
Кто знает?
Вот такая гипотеза.
Лифантьева Евгения ака Йотун Скади, автор Самиздата

Насон Грядущий. Свежий взгляд на поэзию-2

..Решил я углубиться в недра Литературной Странички, и сразу полез на страницу 69. Ну нравится мне это число своей симметрией. Потом еще на какую-то… В общем, неважно. Главное — духовно забогател. Просветлел.

Вот, например:

4.49 на часах.
Я умножаю километры на минуты.

это новое слово. Если километры делить на минуты, получается скорость. А если умножать? Но для поэта законы физики не писаны, и мы в этом сейчас убедимся.

Мелькают кадры чёрно-белые в глазах…
Давно уже не ночь, настало утро.

Телевизор надо на ночь выключать! Он может перегреться, а это опасно в пожарном смысле.

Надела серый плащ, идут дожди:
В моей душе и за окном прозрачным.
Шептала отраженью «Уходи»,
Но ты в душе остался… милый мальчик…

Стоп, стоп. «Шептала» — пишет автор. Значит, автор — девушка. Почему ж в зеркале-то отражается мальчик? А вы говорите — физика.

Ты мои сны, мечты, осколки грез,
Сама придумала «с тобою нас».
Я думала: влюблённость… не всерьёз…
И думала, что не в последний раз…

Обычно в юном возрасте как раз наоборот, каждый раз кажется: все, это мое последнее Большое Чувство. Но автор не идет на поводу у банальности. И это не может не радовать.

Мой ад быть без тебя и быть с тобой,
Но мы ведь не герои мыльных пьес…
Я не твоя(а жаль), а ты не мой,
Ты дымом белым навсегда исчез…

Батюшки, неужели Хоттабыч? В исполнении артиста Толоконникова? Что ж, он обаятельный. Будь я, ну скажем, если не девушкой, то приближенной по возрасту бабушкой, я бы в него точно влюбился.

Хорошее стихотворение. Заставляет думать, а это уже позитив. А еще говорят, что наша молодежь бездумная. Нет, видите, совсем нет.

Лазурь с моих ресниц дождякусочком
Упала на асфальт в янтарьлуча.

Я сразу оценил словотворчество. Не шучу: тень Хлебникова радостно ухмыляется. Но вот общий смысл опять-таки пришлось долго разгадывать. Лазурь с ресниц — это что? Неумеренное употребление голубой туши?

Бегу совсем одна по жизнекочкам
То с болеплачем, то со счастьяхохочам.

Отлично, просто свежо. Нет, мне правда нравится.

Кусаю грибсудьбы я слевасправа
И делаю стандартныеошибки:
Порою для меня любовьотрава
Сквозь искренние с виду фальшулыбки.

Хорошо.

Порой медовоприторное время,
Когда не нужно ложереверансов.
Мы остаемся только рядом с теми,
Кто счастье даст заведомымавансом.

Опять хорошо. Все, кроме ложереверансов. Вероятно, это гибрид из слов «ложь» и «реверанс», но логичнее было бы тогда ЛЖЕреверансов. Согласно русского языка. Лжереверансы в стих не легли, и пришлось устроить ложе-реверанс — а это реверанс на ложе. На ложе неудобно! Может быть, в театральной ложе? Это можно.

И потом, где окончание? Порой… время, когда не нужно… а где, извините за выражение, сказуемое?

Порой мы ждём улыбки средь толпы
На миллионы лишь одной единственной,
Не потому что простодушны и глупы,
А потому что верим в сказкоистину…

Ну да. Мы такие. Верим в нее. Допустим. Хорошие стихи, запоминаются. Можно сказать, прорыв. Пошли дальше.

5.49. Было. День возможно
Давно вернулся, не предупреждая.
Свою любовь я платежом наложенным
Верну обратно, сердцем чек сжигая.

Как все сложно, господа. Долго размышлял, что же произойдет, если послать нечто наложенным платежом и сжечь чек (неважно, чем, хоть сердцем, хоть взглядом, хоть паяльной лампой). Эх, жизнь наша, жестянка.

За здравый смысл! За рассуждений трезвость!
Я тоже ЗА. Здравый смысл очень, ОЧЕНЬ нужен.
И (громко) – НЕТ! Очкам, одетым в рюш!
За быстрый бег от чувств коварных! Резвость!
И… за покой в кусках разбитых душ

Ничего не понял. Очки, одетые в рюш, это вообще как? Как это? «от чуВСТВКоварных» — это непроизносимо. Это фонетически убийственно. Ну скажите, скажите вслух ВСТВК … ой.

Бежали дни, неслись недели,
Жизнь утекала, как вода.
Душа лежала в колыбели
И замыкала провода.

Страх какой, замыкание в колыбели, да еще в проточной воде! Рыбу глушить запрещено!

Душа сдалась ему на милость,
И он был очень-очень мил…
Она взлетела и разбилась
Миллионом радужных светил.

Оппа! После всего! Он был так мил, а душа все равно разбилась. Мильоном радужных светил — это красиво, признаю. Душевно. Но все равно досадно…

Читаю дальше — и убеждаюсь: нет, добро не погибло, зло еще не победило и никогда не победит. Потому что нет такой, извините меня, рифмованной чуши, нет такого кое-как слепленного словесного повидла, которое не было бы здесь откомментировано выкриками типа «гениально! свежо! Плакала! Пиши еще» и т.д.

То есть двадцать веков напряженного труда мировой литературы вообще и поэзии в частности — они совершенно как-то прошли мимо и не коснулись наших благосклонных читателей. Достаточно поставить несколько десятков слов в коротенькие строчки и снабдить их каким-то подобием рифмы (про ритмику можно не заморачиваться вообще) — и все. Эти бесконечно милые люди тут же вознесут вас на пьедестал.

Вот, например:

Но боль вернется бумерангом снова,
Обнимет колючей проволкой меня,

Что за такая провоЛКа? А что за ритм в этой строчке? Я понял, провоЛКа это для ритма. Но если уж будем последовательны — надо так:

Обнимет кЛЮчей проволкой меня
Я все простить тебе готова,
А ты – просто забудь меня.

Рифмовать меня и меня — это посильнее, чем палка-селедка! А сколько еще впереди? Еще можно зарифмовать тебя-тебя, себя-себя, любя-любя, и таким образом, читатели Хайвея обеспечены судорогами восхищения до конца вселенной…

Забудь все то, что говорила,
Все мои взгляды и мечты,
Все то, чему тебя учила,
Просто забудь. Иди.

С ритмом — полный караул. Это от волнения. Она учила-учила его взглядам и мечтам — и все напрасно. Такой попался труднообучаемый. Как это грустно.

Туда, где небо чище,
Где нет зимы,
Иди туда, где солнце ярче,
Туда, где не бывали мы.

Надо так понимать, что товарищ просто эмигрировал в теплые края?

О нас не вспомнят, о нас уже забыли
О нас и птицы не поют,
Все чувства медленно уплыли,
Ветра нас в разные края зовут.

Ага, уже и ветра зовут. Лирическая героиня задумалась: а чего, может мне тоже податься в теплые страны? Раз уж вышел такой облом… Надо только успеть быстро-быстро записать все свои стенания, кое-как зарифмовать, и скорее-скорее тыцнуть на ENTER. Потом прочитать пяток восторженных откликов, и…

Это, господа хорошие, не стихи. Это плохо рифмованное черт-те что. Тут нет НИЧЕГО: ни свежей рифмы. ни ритма, ни образов, ни метафор, ни подтекста. Нет даже содержания. Ничего нет. Просто какая-то девушка разочаровалась в своем бойфренде. Вот и все. Стихи ли это? Нет. Так, бормотание. Правда, с претензией.

Ну как же, как так можно — восплачет публика. Ведь человек так страдает. У него и душа болит и колючая проволока под током его (ее) обнимает, и небо на тыщу звезд раскалывается.

Бывает. Сочувствую. Но стихов все-таки нет. Не состоялись стихи. Больно уж вы, мои юные друзья, к себе нетребовательны. Чего не напишется — все вам кажется гениально. Может, это от невежества? Может, вы просто стихов хороших не читали? Чукча-писатель?

Нет, нет. Надо все-таки скрепиться и почитать еще. Рецензия должна быть взвешенной. Двух-трех обругал — одного надо похвалить. А то скажут: злыдень. А я в быту очень добрый, практически беззлобный. Я даже гуманный: свои стихи я никогда никому не показываю.

Читаю дальше.

Там где волны вскинут пену,
Чайка прокричит в тиши.

Вот, вот оно! Наконец-то есть образ, есть настроение.

Выйдет месяц на арену,
Чтобы святость совершить.
Чтоб подслушать двух влюблённых,

Нууу…. ничего себе, святость — подслушивать? Это неприлично, в конце концов, какая ж тут святость?

И в глазах прочесть ответ.
О тех чувствах затаённых,
О любви…которой нет!

Вот те раз!

И рассердится светило,
И поднимет он прилив.

Так светило вроде по грамматике — оно.

Кто же допустил, чтоб было
Всё без чувства, без любви?

Куда смотрела общественность? Где, в конце концов, погранохрана? На пляже ночью находиться запрещено!

Где романтика знакомства,
Шёпот губ и радость встречи?

Ну как это где? Ночь, чайки (я думал, они ночью спят, ну да ладно), месяц — и еще мало романтики?!!

Думал месяц всё так просто,
Думал это будет вечно.

А ему, я извиняюсь, что за дело вообще?

Там где волны вскинут пену,
Птицы замолчат в тиши.
Месяц выглянет из плена,
Чтоб поплакать от души…

Да и сам я тут заплакал. Такое было хорошее начало…

Насон Грядущий, журналист портала Хайвей

Насон Грядущий. Свежий взгляд на поэзию

Читаю, и радуюсь. Но и в то же время рыдаю, конечно. Потому что как не рыдать? Столько хороших стихов, а обзоров поэзии не нашел! Читателей, что ли, мало?..

Ежели кто помнит, у Стругацких в «Сказке о Тройке» был такой персонаж — пришелец Константин. Он по профессии был читатель стихов. Потому что у них там та же ситуация: поэты пишут, пишут, а читать некому. Ну а как у них цивилизация была посильнее нашей, то она чутко откликнулась на удовлетворение духпотребностей и выделила из своей среды профессию читателя стихов. У нас хуже: читай не читай, денег не заплатят. Приходится так, для души высказываться.

Не знаю, как у пришельцев. может, у них телепатия. А у нас пока нету. Выходит, надо еще и статейку писать, напрягаться. Что ж, за дело, приступим. Читаю… Попалось вот стихотвореньице, автора я уже забыл, но это и неважно, Родина своих героев и так узнает:

Чистосердечно забытое

Я пыталась писать эти строки,
Эти ноты запутать в напевы,
Но, увы, всю кристальность порока
Не озвучить мне — дочери Евы.

И сразу вопросы. Почему кристальность порока? Порок — он скорее мутный, а не кристальный. Чем объясняется применение такого эпитета? Или автору нравится порок? Не понял. Загадочные существа эти девушки.

Я была в тех местах, где не ищут,
И сама уж давно не искала.
Ты нашёл, излечил, сделал чище,
В благодарность я душу отдала

Если уж писать по-русски, то верно — отдалА. Но это частность. В целом же — опять непонятно. В тех местах, где не ищут, это, извиняюсь, где? И он, значит, нашел. Остается понять: ЧТО он нашел, ГДЕ нашел, и там ли нашел, где искал.

Судя по тому, что дальше пишется — излечил, то это какая-то болезнь. Сделал чище. Ага, вероятно, провел санацию ротовой полости и вырвал гнилой зуб?

И не нужно мне планов на завтра,
Всё, что будет, я знаю напамять…
Потеряю… печальная правда…
Мысли иглами тело динамят

Или он иглоукалыванием занимается? Аку, не побоюсь этого слова, пунктурой?

Какое волнующее произведение. Отдохнув от потрясения, пошел дальше. Набрел на песню.

Прощай, детство!

I куплет:

Я закурил, налил в стакан вино,
А в душу грусть тихонько постучала.
Сверкают звёзды, и луна глядит в окно,
Меня с ней ночь давно уж повенчала.
Задумался о прожитых годах,
Стал вспоминать из жизни эпизоды.
У крыльев времени такой большой размах,
Прощайте детства моего былые годы.

Припев:

Поверь мне, мама, что я стал совсем другой,
Уже не буду я играть в свои игрушки.
Теперь девчоночки целуются со мной,
Теперь с друзьями зависаю я в пивнушке!

II куплет:

Мне не вернуть уже вас никогда,
Вы в фотографиях навечно сохранитесь.
Теперь другая жизнь начнётся у меня,
Но я прошу вас, иногда хотя бы снитесь!
Каким был раньше я мальчишкой озорным,
Теперь я стал угрюмым и серьёзным.
Эх, моё детство, навсегда прощаюсь с ним,
И на глазах вдруг появились слёзы…

С девушками целуется, в пивнушке «зависает», а радости нет. Так получается из этой песни. Может, не та пивнушка? Или не те девушки? Тут, знаете, мама уж не поможет, самому надо определиться. Или ты гуляка и затейник, или философ со слезой. Правда, девушки слезокапых философов не очень любят. Им подавай крутого мачо, желательно с деньгами, конечно. А откуда они возьмутся. если в пивнушках сидеть, да у окна грустить? Опять у мамы просить? Н-да.

Это я все с первой страницы. Ну, может сегодня день такой, неурожайный. Пойду-ка я на страницу 7. Число хорошее. И точно:

НЕДОСЫП

Над сонным городом плывет
дождя негромкая токката.
Насквозь промокший небосвод
подернут ржавчиной заката.
Спят тополя бездумным сном…
Мне тоже отоспаться б надо –
да, как собака, чья-то «лада»
скулит и воет под окном.

Понравилось. Как говорил Арамис, к достоинству точности надо прибавить достоинство краткости. Точность тут есть — не просто так музыка плывает, а конкретно токката. И это верно. Дождь похож на токкату. Не на вальс же? И закат ржавый — тоже точно замечено. Это восход сравнивают с розовоперстой богиней Авророй, а закат, понятное дело, ржавый. Я не иронизирую, в самом деле очень точно. Понравилось, беру автора на заметку, читаю дальше…

НОЧНЫЕ МЫСЛИ

Хорошо б умереть внезапно –
без прощаний, без слез, без врачей:
просто-напросто взять да иссякнуть,
как апрельский лесной ручей.

Тут мне вспомнился описанный Анатолием Алексиным в повести «Очень страшная история» поэт по прозвищу Покойник. Его не случайно так прозвали, а потому, что он в каждом стихотворении очень хотел умереть. Правда, он был шестиклассник, но это уже мелочи.

Следующее произведение посвящено температурным перепадам климата.

Я холодна. Насквозь заиндевела,
когда ты в зиму распахнул все двери.
Сам заморозил – сам отогревай
и никому меня не отдавай.
Пусть восклицаю: «Хватит, надоело!
Мне наша жизнь давно осточертела!»
Ты слушай молча и не возражай,
но никому меня не отдавай.
Когда молчу, обиду затая,
шепчи, что любишь. Только для меня
цветы осенние в саду срывай
и никому меня не отдавай.

Так на дворе зима или осень? Вообще-то, в условиях повышения цен на газ и прочие энергоносители, распахивать двери зимой неразумно. Страна и так напрягается. Но в целом стихотворение в чем-то неплохо, хотя бы вот этот повтор, он придает страстность. Не шучу. Это элегантно. Поэтично.

А вот другое. Горькое и умудренное:

Теряю я кого-то опрометчиво,
Меня в обратном трудно убедить,
Но, в тот момент, когда терять мне нечего,
Я что-то начинаю находить…

Как это верно! закон сохранения материи еще никто не отменял. Если терять нечего, то ничего и не потеряешь. Правда, об этом хорошо спел Женя Лукашин в песенке «Если у вас нету тети». А найти можно: другие ж тоже теряют. Кто-то теряет, а кто-то нахо… Стоп! Это тоже песенка, была такая в 60 годы прошлого века. Хорошая была песенка.

Бывает так – забудешь и не вспомнишь,
Ключи нашлись, да где ж были они,
Проходит жизнь и больше не догонишь,
Её неповоротливые дни.

Ключи нашлись — и то хорошо. Раз есть ключи, значит есть и квартира, об этом нам еще Остап Бендер поведал. Правда, с размером тут подкачало:

ключИ нашлИсь, да гдЕж былИ они

Но главное — это про неповоротливые дни. Если неповоротливые, так чего ж не догнать? Наоборот, догнать трудно что-то быстрое. Ну ладно, может автор еще более неповоротлив. Главное что? грусть. Грусть стремился он нам передать! И передал. Лично мне уже грустно.

Но вот, наконец, и вознаграждение: стихи. Как, спросите вы. А раньше что было? И я отвечу: рифмованные строчки — это еще не стихи. Даже ритмически-рифмованные. А что стихи? Вот, например, это:

В коридорах ночных еле слышно блуждает тьма,
Подбирается к нам неизвестный далёкий кто-то…
В полнолунную ночь нас спасёт в небесах пехота —
Поднебесная рать, осветив нам чужих дома…
Музыкальных этюдов уже не делить на два:
Мы – одна тишина, что живёт на гитарной нити…
Мы — течение в море, что моет одни острова,
Две фигуры в одной, лунным светом в ночи залиты…

(Маргарита Ротко)

Это стихи.

Пойду, отдохну. До встречи, коллеги. Я вернусь.

13 февраля
Насон Грядущий, журналист портала Хайвей

Насон Грядущий. Какая выхухоль сердец, когда такие карамболи?

Ну что ж. Приступим, так сказать, к поглощению духовной пищи. А как же? Стихи — это наше все. Пообозреваем. Проанализируем.

Или не надо? Да ну его, этот анализ, в поликлинику! Будем просто читать. И впечатлениями делиться. Ведь сетевое общение — это наше все. Хотя что я? Стихи же наше все. Но общение тоже не фунт изюму! Если, конечно, в соответствии с этикетом. Я и не знал, что бывает сетевой этикет. Ну где мне знать? Но меня просветили. Пришел человек, вероятно, из оклеветанных авторов, и написал такоооое! Я потом у своих детей спросил — что это за сетевой этикет? А они говорят: это когда понравится чего, ты пиши «аффтор жжот пеши исчо», а если не нравится — пиши «КГ/АМ», но что значит последнее — не пояснили. И я понял. Авторы таки глаголом так жжуть! Что аж жуть!

Поэтому если стихи не почитаешь, то как-то не по себе. А почитал — и расслабился, и воспарил, и узрел внутренним оком и леса, и горы, и вселенные, и моря с волнами, и бури страстей. Освежает!

Все далекие моря

В небо прячутся куда-то,

Там, где бурые закаты

Утонули все подряд,

Просто великолепно. Моря (все) прячутся в небе, где (в небе то есть) утонули подряд все бурые закаты. Не сказано, что произошло с закатами сиреневыми, багровыми и пурпурными, может быть они все же уцелели? Но образ есть, есть. Там, где море сливается с небом — это же классика. Я не шучу — есть картинка. Вы думаете, я сюда ругать пришел? Нет! Наслаждаться.

Не узнаешь их весной:

В бурном, ветреном прибое,

Что-то страшное такое…

Как расстроенный гобой,

Расстроенный гобой это страшно.

Стонет сломанная мачта,

Ах, извините, это мачта стонет как гобой, а я с размаху не так понял. Ну что ж, и это образно.

И, разбив о борт бока,

Неприютная тоска

В глубине волны маячит.

Как-то очень необычен

На песках прибрежных далей

Человечьих след сандалий,

Гораздо более необычен был бы след медвежьих или жирафьячих сандалий.

Влажный пляж еще коричнев…

Неуютно, одиноко

Спит весна, и мрачный сон

Окружил со всех сторон

Волнореза серый локон…

Волнорез тот был волнистый,

завивался словно локон,

я всплакнул слезою чистой,

светлой, горькой, одинокой.

Ну а тут, у камелька,

Так тепло и так отрадно,

И трещат поленья складно,

И печаль твоя легка…

В темноте пустынных комнат

Бродят только сквозняки,

И трепещут огоньки

На стекле зеркал оконных,(?)

Протяни ладони к ним – (к зеркалам?)

И они тебя согреют,

Я мешать тебе не смею,

Грейся, милый, спи, усни…

Вообще неплохие стихи. Если бы чуть доработать. Ну волнорез локоном, ну зеркала окон согреют, и в первом куплете малость сумбурно. Но ведь неплохо! Во-первых, размер и ритм более или менее выдержан. Ни разу не зарифмовано «меня-тебя», а это, по тутошней конъюнктуре, уже немало! Это уже заявка на успех. Да не смеюсь я! А самое главное: есть тут композиция, есть некая структура: сначала пейзаж бурно-морской, а потом мирная комната с камельком (кстати, что это?), зеркалами и прочим. Это довольно-таки изящное противопоставление, в нем и смысл есть, и отрада. Одним словом, это все-таки стихи, а не рифмованные всхлипы.

Переведи часы вперёд — на час!
Ушла в небытие —
морозных дней тоскливость.
Весна — капелью, солнцем.. —
дАрит милость,
Чаруя Возрожденьем — взороглаз!

Переведи часы вперёд — на час!
Чтоб ощутить, как дОроги
мгновенья —
В галдящих
птичьих трелях — песнопеньях,
В их свадьбах, гнёздах,
чтобы Жизнь — свилась!

Переведи часы вперёд — на час!
Влюблённые шлют SMS-ки —
клятв, свиданий…
И в первых
страстных взглядах — обожаний,
В Грядущее —
сверхчувственная вязь!

Переведи часы вперёд — на час!
Подснежники
звонЯт — Весну! Тюльпанов
Пестрится разноцветье сарафанов…
..И юных Дев, чарующие станы,

Сердца
мужские пустят — в перепляс!
Переведи часы вперёд — на час!
Весенний
ливень смоет — все сомненья…
..Несмелое касание, волненье..
Интимный шёпот:
— Как люблю я — В а с…
.П е р е в е л и
Часы — всего — на час!!!

А знаете, это даже и неплохо. Зуб даю. Есть тут упоение, есть поэтический восторг, и, как говорят мои дети, драйв. Особенно вот где подснежники. Нет, я не иронизирую. В самом деле. Вот только взороглаз меня насторожил. Не то, чтобы я не читал Хлебникова, но тут этот неологизм просто выпадает из стиля, не к месту он тут как-то. Да написал бы автор просто — взор и глаз, и то лучше было бы. Проще надо быть, проще. Но, конечно, не до той самой простоты, которая в пословице.

Неожиданно был сражен вот этим:

Утром, умиротворяясь устным уговором,
Упражняешься урегулирования упором.
Уразумев, ухмылкой успокоительные успехи
Уравниваешь умело умозрительные утехи.
Утрясая умело указанные упущения,
Урезониваешь услужливые умозаключения.
Урезая учёные узурпаторские устремления,
Удивляешься убогим удачам учреждения.

Не то, чтоб тут было много смысла, но для упражнения весьма занятно. И главное — сколько еще работы, алфавит у нас большой…

Таким образом, я воспарил от нескольких вполне неплохих стихов, чему был немало порадован — не все ж только браниться. Хотя прогресс на этом не остановится, и я думаю, торопливые ручки плодовитых юных авторов еще дадут мне повод порадоваться во всех смыслах, особенно в смысле «покатаемся, поваляемся». Кстати, я жду ваших рекомендаций: кого, по вашему мнению, я еще не отобразил. Ведь поэтов много, а я один. Пишите.

Но все эти впечатления были начисто снесены следующим девятым валом небывалого поэтического накала:

Они останутся в двадцатом, а мы уйдем за горизонт –
их души радугой крылатой сыконостасят небосвод,
а мы – изгои и плебеи, аристократы дивных строф –
живя чуть проще и мудрее, за них поднимем звонкий штоф.

Остолбенев от слова «сыконостясят» и убедив себя, что ничего неприличного оно не означает (ну что, что в самом-то деле?) Души сыко… сыконо… сыконостасят! уффф…. небосвод крылатой радугой они сыконостасят! Красиво-то как, елы ж палы!… Прямо хочется выпить от счастья, прямо из штофа! Вообще-то штоф это такой графин, и поднимать его со стола придет в голову только в конце застолья, когда все уже хорошенько наиконостасились из рюмок, стопок и стаканчиков, не говоря уж о фужерах и бокалах. Поднимем штоф, други мои, и пусть все узнают, какой он звонкий! То-то хозяйка обрадуется!….

Я уже предвкушаю пару десятков тем в форуме, где оскорбленный автор выкрикивает бессвязное, но все-таки, ребятушки, будьте ж милосердны, не поднимают штоф! Рюмки поднимают, хорошие вы мои… а штоф стоит себе на столике.

Облепиховое масло, облядиловое сусло,

Аааа? Чего-чего? Масло облепиховое я знаю, а вот это второе — оно от чего?

вышла полночь и погасла – перемкнуло Златоуста,
на поветрии печали, на безветрии судьбы
мы умчаться тщимся в дали, строим в полночь корабли…

Да вы проспитесь, утром и построите…

Строим в полночь каравеллы без заимок под себя.

Заимка — уединенное жилье в дебрях тайги. Соединить его с каравеллой в одном строении можно только в полночь после принятия парой штофов по кумполу.

Правит ими старец Веле, тот, что в полночь без руля,
Ну я же говорил, в полночь надо отдыхать.
без копья и на полушку, но с мечтой, не без судьбы
цедит он за кружкой кружку пиво в полночь… Се ля ви.

ну пиво в полночь еще ладно, но не обижайтесь потом, если у вас каравелла с заимкой соединились наутро.

Хоть в житейских арабесках невесомый лет оркестр
со стигматами гротеска снов роняет анапест.

Гротеск — это такой жанр, отчасти шутовской и причудливый. Стигматы — раны на руках и ногах религиозно-фанатического происхождения. Анапест — стихотворный размер. Стоп, стоп, спокойно, Насон, спокойно. Стихотворный размер СНОВ (во дают поэты! даже сны у них стихами!) роняет оркестр, у которого причудливые раны на руках и ногах от религиозного фанатизма. Размер (анапест), стало быть, берет оркестр — и роняет! берет — и ррроняет! Неудивительно, что оркестр весь в ранах…

Так что будь же всё что будет! Всяк отчаянно греши,
хоть и йетти нас осудят в трансведической глуши!

Насчет ТРАНСВЕДИЧЕСКОЙ можно поподробнее? Это от слова «трансвестит» или от слова «Веды»? Или это йети, бедняги, до того в глуши озверели, что поменяли пол и изучают Веды и Упанишады? Нет, вот читатели читали, писали в комментариях хвалебные отзывы… Вот КТО-НИБУДЬ понял, О ЧЕМ ТУТ ГОВОРИТСЯ?

Я живу на моей каменной планете засохших мозгов.

No comment

Правда, там растет ещё одно дерево, в корнях которого
копошатся маленькие черешки, переплетаясь хвостами с корнями.
и от этого со временем черепашьи хвосты,
проросшие планетарное ядро насквозь
становятся всё мясистее и мясистее, пожирая саму планету,
пока сама планета не превращает эти хвосты в реликтовые экскременты.

Есть ведь такие хорошие капли, пустырник там, валериана… Чего я ими не запасся? Ведь не засну теперь. Все будут сниться реликтовые экскременты мозгов в корнях планеты…

А эти числа Фобиначи! Год просто принял за свое
и преумножил неудачи и стал бродягою легко,
но, побродив чуток по свету, вернулся в старый уголок,
где в параллаксе всю планету он зрил, как только может Бог…

На числах ФОБИНАЧИ я зарыдал. Бедный Фибоначчи! За что его скрестили с фобией? А планета в параллаксе? Ну как тут не зарыдать? Параллакс — это расстояние между противоположными точками орбиты. Вот планета себе летает вокруг Солнца, по эллиптической (не побоюсь этого слова) орбите, а у нее параллакс, понимаете.

Но все это померкло у меня перед глазами от следующего творения: этот стих заслуживает академических комментариев к каждому слову. Увы нам! Уже нет в живых Ираклия Андронникова, а кроме него это никому не под силу…

Я видел опостылые глаза

гениально. Опостылеть+стылые. Это гениально. Опостылевшие и к тому же стылые глааза. Какой образ!!!

над муравьиным таинством портретов –
Парсунные литые гаруса

Парсуна есть просто портрет, а гарус — это такие цветные толстые нитки. ЛИТЫЕ нитки — это сильно. Портрет из ниток — тут отдыхает даже и Феофан Мухин с его картинами из овса…

лубочного базарок пиетета

Базарки! Опять гениальное слово. Я думаю, это птицы такие, они живут на базаре и сильно галдят. Потому и говорится: птичий базар. Лубочный пиетет — я расшифровывать отказываюсь. Лубок это вид народного творчества, а пиетет — уважение. Какая мягко говоря прихотливая мысль связала их воедино?

Ну и в целом тоже неплохо: в середине муравьино-таинственная парсуна (портрет, вы уже знаете), НАД НИМ — опостылые глаза, а кругом литые цветные тесемочки и базарки лубочно пиететят. Что тут неясного? Я на вас удивляюсь.

не переносят вовсе и на дух –
сих травести на рыночной консоли:
они пронзают желчью молодух,
обряженных в панбархаты юдоли.

Сначала я задумался. КТО не переносит? Гаруса? базарки? Глаза? Кого не переносят? Ну, это просто — СИХ травести. Травести это актриса, которая играет детей. Они обычно бывают небольшого роста, поэтому очень любят сидеть на рыночной консоли. А кто-то рядом пронзает желчью (это как вообще?) молодух. Да не простых, а обряженных в панбархаты юдоли. Юдоли! Панбархаты юдоли! Это же Экклезиаст какой-то!

Я видел и распаренных чинуш
с мобилами дебильного надрыва –
Сих клерков изворотливых, как уж,
совдепией вскормленных чинорылов.

Отлично. Совдепией вскормленны чинорылы — это я просто запишу в блокнотик. Очень удачно!

Они сжигают выхухоль сердец
на пекторали Города святого,
Пора сказать сей братии Крантец
и выдворить из Киева родного.
Пока же злобно властвуют они,
мздоимствуя в ражу установлений,
и души наши рвут на горбыли
в преддверии народных треволнений.

Нет, я не могу больше. Автор видел распаренных чинуш (наверное после бани), прямо на месте преступления: они сжигали выхухоль сердец! Не росомаху какую-нибудь, не жалкую рысь или там соболя, а выхухоль. Чьих сердец? И не просто сжигали, а с особым цинизмом — на пекторали города! У меня прямо опять всю душу на горбыли порвало. Вот это, товарищи мои, сила, вот это глагол! Аж панбархаты юдоли сотрясаются!

Больше я сегодня ничего читать не стану, дабы не расплескать впечатление. Нельзя-с.

Насон Грядущий

Блонди. Чего бы – не читать, Насон Грядущий?

Довольно долго живя на Самиздате, я уже и привыкла к огромному количеству поэзии. Всякой-разной поэзии. Диапазон качества которой – от несомненной гениальности до сокрушительного графоманства. Никакого возмущения лично у меня слабые стихи не вызывают. Равно, как и безграмотные, и скучные и так далее. Спокойно я к этому отношусь. Любая борьба за любую чистоту всяких рядов подозрительна мне. Уж слишком часто благими намерениями мостятся пути в ад и мы, прикрываясь борьбой за грамотность и талантливость, просто тешим собственных бесов. Побюить, накричать, поиздеваться, возвыситься, попирая по праву. Ох…
Но литобзоры покойного Антиобозверя я читала с удовольствием. Основная причина – да это просто смешно!
Смешно бывает разное. Есть такое, когда говорят, к примеру, маленькие дети. От двух до пяти, да. Руководствуясь собственной логикой и своими представлениями об огромном мире, они, нимало не тушуясь, затыкают дыры в мироустройстве своими логическими конструкциями.
Читать выборки Анти и из-за этого было смешно. Пусть обозретым авторам много больше двух лет. Но с логикой слова они частенько обращаются по ясельному принципу. И результат – веселит.
Но, надо быть осторожным читателем и соблюдать дозировку. Графоманством вполне можно отравиться, если принимать его неумеренно. О последствиях опасных – как-нибудь в другой раз, уж больно это серьезная проблема.
И смельчаки-обозреватели тоже очень рискуют.
Антиобозреватель закончил свое сетевое существование. Я не знаю причин, но, если он испугался за свое собственное творческое здоровье, барахтаясь в силосе графоманства, куда неутомимые авторы беспрерывно подбрасывают новые порции сырья, то я прекрасно его понимаю и приветствую.
И вот на портале Хайвей появляется критик Насон Грядущий.
Конечно я почитала. И восхитилась. И пришла читать еще. У Насона много достоинств.
1. Он смело ныряет в с ума сводящие джунгли
2. Он вычленяет действительно забавные нелепости. И это именно нелепости, а не авторские игры.
3. Он умен и разносторонне образован
4. У него прекрасное чувство юмора
5. Он пишет изящные сверкающие комментарии
6. В НЕМ НЕТ ЗЛОБЫ

Последний пункт очень важен для меня. Поэтому, комментируя первые обзоры Насона, я была, думаю, несколько нудна. Спрашивала о том, пишет ли он серьезные тексты (потому что постоянная ирония – ржавчиной разъедает собственный талант). Немного, кажется, морализаторствовала.
И все это – лишь из опасения, что мутный вал захлестнет отважного исследователя. А я, как нормальная эгоистка, заранее переживала, а куда же тогда я буду ходить, если захлестнет-то?
Но пока Насон справляется прекрасно. Обзоры его невелики, как раз – прочитать не отрываясь. И – посмеяться. Он не стегает авторов попреками, укоризнами и возмущением.
Не ходит войной. И за это ему – спасибо!

В качестве послесловия скажу, что анонимность он соблюдает качественно. И — кроме дивного ника; того, что автор предположительно мужского рода и того, что ему очень понравились мои донузлавские фотографии (последнее – без всяких предположений) — я ничего о нем не знаю.
Все написанное в тексте до послесловия – домыслы и выводы одной блондинки.
Но вы проверьте! Почитайте Насона Грядущего!

Елена Черкиа для литературного портала Книгозавр

Страницы 519 из 524« В начало...«517518519520521»...Далее »

Чашка кофе и прогулка