РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

Страницы 520 из 525« В начало...«518519520521522»...Далее »

Лембит Короедов. «Терракотовые дни» Андрея Марченко

Новый военный детектив, или Правда всегда аморальна

Хотел первой фразой написать о том, что произведений в жанре военного детектива я прочитал всего ничего. Конечно же, «Момент истины» Богомолова, а кроме него вспоминаются какие-то обрывки из советской военно-детективной литературы, призванной, развлекая, воспитывать. Потом подумал, а много ли их было, таких детективов? Не Турецких гамбитов, а детективов, помещенных во время Великой Отечественной, второй мировой? И не только во время, а в гущу военных событий? А если усложнить задачу и не считать детективом описание вылазок партизан и народных мстителей в тылу врага или, напротив, поимки шпионов в тылу нашем? Если это, к тому же, по сути, классический детектив с гениальным ограблением банка и вечной борьбой сыщика с вором. Думаю, не слишком ошибусь, сказав, что не так уж много. Буду очень благодарен, если мне кто-то назовет хотя бы один такой детектив. Я один уже могу назвать — «Терракотовые дни» Андрея Марченко.
Вполне понятно, почему написание такой книги было связано с трудностями ранее. Свежая война — тема особая. Всегда наличествует огромное количество табу, которые не дают автору реализовать классический детективный сюжет в чистом виде. Ну, подумайте сами, мог ли существовать в советской литературе, даже детективной и развлекательной, положительный герой — немец, носящий на рукаве нашивку СС? А профессиональный сыщик-коллаборационист? Как бы там ни было, а произведение о войне — это всегда пропаганда. О том, что есть хорошие парни — наши, и плохие парни — они. Победители — это всегда хорошие парни, побежденные — плохие. Бывают, правда, чудеса гуманизма в литературе, вроде, «Молодых львов», когда побежденные представляются не такими уж плохими парнями, а просто несчастливыми по воле судьбы, впрочем, победители при этом все равно неизменно остаются хорошими.
В некотором смысле книга Марченко ужасно неполиткорректна. При всем видимом гуманизме писателя. Совершеннейший парадокс, который, в то же время, делает ее очень правдоподобной. Гестаповцы расстреливают согнанных в барак евреев. Еврей Циберлович, чтобы спасти свою жизнь и жизнь своего сына Марика, хватается за соломинку и сообщает немецкому следователю Ланге (условно положительному герою!) о том, что готовится налет на банк. Ланге выслушивает показания и спокойно отправляет Циберловича назад в барак. Ждать расстрела. При допросе присутствует русский следователь Бойко (главный условно положительный герой), который сотрудничает с немцами. Бойко рассказывает Ланге о том, что Циберлович ранее проходил по делу о ложном доносе на врага народа. К тому же Циберлович самолично и навел на банк налетчиков, о которых только что сообщил. По всему выходит, что Циберлович — жулик и прохвост. С другой же стороны, Циберловича на другой день расстреливают, и покоится он в еврейской братской могиле. Что в этом случае следует по канонам гуманистической литературы? А следует то, что главный герой Бойко, чтобы остаться навеки положительным героем, должен тут же на месте уложить Ланге из парабеллума. Вместо этого Бойко продолжает сотрудничать с немцами, ходит с Ланге на футбол и в ресторан, ведет философские беседы о смысле жизни. Что, конечно же, правдиво: в самом деле, если бы каждый советский человек в ответ на убийство другого советского человека тут же убивал одного немца, то на свете очень скоро не осталось бы ни одного немца. Значит, не убивали, а сотрудничали. Правдиво, но аморально и противоречит национальной идее. Ведь так можно, чего доброго, додуматься до того, что коллаборационистов было больше, чем героев. О чем все догадываются, но писать об этом нельзя. Ой, погорячился, Марченко. Ему бы еще лет полста подождать, пока доска полностью очистится. А так читатели могут не понять и возмутиться.
Автор решает эту дилемму двумя способами. Война есть война, и от зверств никуда не убежишь, но автор пытается изображать картинку войны как бы отдельно от детективной канвы. Герои войны и герои детективной истории как бы не соприкасаются, хотя зачастую это одни и те же герои. Во-вторых, автор продвигает идею примирения. В том смысле, что война была давно, и пора бы уже воспринимать события исторически, воспринимая факты без эмоций. А если воспринимать факты без эмоций, то можно писать чистый детектив без пропаганды, политики и с героями, которые были ранее табуированными. Удается ли автору с помощью этих приемов смягчить реакцию читателя на ломку стереотипов — судить тому же читателю. На мой взгляд, не вполне удается. По той же причине крайней правдивости Марченко.
Помнится, в перестроечные годы, во время новой волны развенчания культа личности, приходилось часто слышать высказывание: «Какой бы ни был Сталин, а при нем мы в войне победили». Позже, во время активной дискредитации компартии это высказывание модифицировалось: «Какая бы ни была эта партия, а при ней мы в войне победили». Семьдесят лет употребления агиток давали о себе знать. Вот потому-то я и благодарен Марченко за правдивость. Его книга менее всего подтверждает то, что победа в войне — это заслуга некой партии. Он скорее опровергает этот тезис, насмехается над ним. Для этого достаточно посмотреть на героев Марченко, непосредственно участвующих в военных действиях: старшина, выносящий на своем горбу раненого майора с передовой. Несомненно, герой. Да только старшина несет майора, чтоб спину прикрыть, а еще оттого, что боится обвинений в трусости: бежал, мол, с поля боя, когда все полегли, и пули особиста. Тот самый раненый майор, закрывший грудью амбразуру и в одиночку подавивший огневую точку. Это не просто герой, а по всем статьям — Герой Советского Союза. А потом оказывается, что точку он подавил вовсе не в одиночку, а на пару со старшиной, да только старшина в этом не признался — других выгод искал, а самое главное — героический майор оказывается профессиональным вором Гусем с подложными документами! А другие? Летчик-ведущий, пожалевший сбить немецкий самолет с красным крестом, и всю дорогу на аэродром размышляющий о том, не сбить ли ведомого, чтобы не разболтал? А диверсант Вольских, заброшенный в подполье, и совершенно откровенно пытающийся там избавиться от старых опытных партийцев, которых считает хламом, только мешающим нормальной диверсионной работе? По Марченко получается, что именно они выиграли войну. Вот эти герои. Неблагонадежные.
Любимым рассказом моего деда о войне было то, как немцы, отступая, собрали всех дееспособных мужиков из нескольких сел и заперли их в сарае. Заперли с неизвестной целью, но затем будто бы забыли и ушли из села навсегда. Мужики выломали в сарае дверь, вышли к морю, уселись группами на лодки и поплыли по своим селам. Так вот та лодка, в которой плыли мужики из села моего деда, на беду попалась на глаза советскому летчику. Который и высадил в нее весь боекомплект. Самым смешным в рассказе было то, что мужики доставали из лодки дохлых бычков и махали ими в воздухе, пытаясь показать летчику, что они не немцы, а рыбаки. По легенде, пострадал только один старый дед, которому оторвало пулей палец. И таких историй о войне каждый знает тысячи, вот только в литературе они не слишком представлены. Не может же, в самом деле, советский летчик стрелять по советским же людям. Хоть и по ошибке. Еще одна правдивость книги Марченко. Она полна подобных историй. У него сбитый советский летчик направляет горящий самолет на колонну евреев, которых ведут на расстрел. По ошибке приняв их за немцев. Просто чудеса неполиткорректной правдивости. А еще у Марченко итальянские солдаты-диверсанты катают местных пацанов на катерах и даже дают пострелять из винтовок. По рассказам моего деда, румыны давали им пострелять из пулемета по чайкам. Поэтому я Марченко верю по мелочам. И опять же, никому из пацанов не пришло в голову застрелить итальянского диверсанта, чтобы стать пионером-героем. Наоборот, небось, радовались, катаясь на катере.
Написана книга на отличном русском языке, чему, читая, радуешься. Остросюжетны детектив, который хочется бросить на середине из-за корявости языка — это не об этой книге. Эту не бросите. Относительный минус, на мой взгляд — похожесть речи героев. Воры Колесник, Либин и Гусь, сыщики Ланге и Бойко, подпольщики, солдаты, жулики будто все в одной школе учились, а то и в университете, в одном городе-районе жили, одни книги читали. С другой стороны это несколько оправдано тем, что книга, по легенде, есть пересказ с чужих слов. То есть, по сути, это повествование от одного человека, от автора, который вкладывает в уста героев свои слова. Соответственно, требование к аутентичности речи персонажей несколько снижается. К тому же, большинство из них по сюжету действительно живут в одном городе и имеют сходное воспитание и образование. А воры в книге — вообще чуть ли не самые просвещенные личности, из привилегированных и маститых, а потому книга не изобилует примитивной псевдоворовской феней, что только плюс, ведь это классический детектив, а не экскурс в воровскую жизнь.
Очень радует точность в мелочах, фактах, общая правдоподобность картинки. Может быть, другие критики найдут какие-то неточности, натяжки. Люди, более осведомленные в военной истории. Для меня, дилетанта, все выглядит очень правдоподобно. Сам автор в пояснениях признается в некоторых натяжках, более технического свойства, но кажется мне, что без таких натяжек литература просто невозможна. Немного поразмышлял я на тему: стоило ли помещать события в вымышленный город Миронов, если явно узнается город-прототип? Хотя, может быть, это только я легко узнал город-прототип, будучи из него родом, как и автор. И, наверняка, у Марченко были свои причины для этого. Одна из них очевидна — таким образом, автор получил возможность наполнить город и книгу событиями, которые, фактически, происходили в других городах. Первым делом, конечно, приходит в голову футбольная тема — матчи местной команды с немецкими командами и диверсия с толченым стеклом в муке, какие события, как известно, происходили в Киеве. С этой точки зрения, автор, наверное, прав — книга становится ярче и объемней событиями.
Не буду писать собственно о детективной линии. Чтобы получить удовольствие от детектива, его нужно прочитать самому, а не слушать пересказ. Скажу лишь, что сам автор упомянул о том, что, при написании, имел в виду такие детективные блокбастеры, как «10 друзей Оушена» и «Ва-Банк». Мне, кроме этого, пришел в голову фильм «Леон» и всякие качественные детективы о групповом ограблении банка. Почему-то вспоминается Дональд Вестлейк, «Проклятый изумруд», видимо, потому, что его герой, организатор ограбления, носил смешную немецкую фамилию — Дортмундер.
Еще один большой плюс книги — это ее явная кинематографичность. Причем, многосерийная кинематографичность. Она просто просится на экран. Ниша военного детектива нынче скорее полупуста, чем полна наполовину. А потому кино обязательно будет. Лично я в этом ни капельки не сомневаюсь. Жаль только, что некоторые сломанные автором табу, кинематографисты снова вставят на место. Но и пусть им, все равно, хоть фильм про родной город посмотрю. Cобственно, а ссылочку-то и забыл. Вот щас вставляю — http://zhurnal.lib.ru/m/marchenko_a_m/day.shtml

Лембит Короедов

Посторонним В. Полевая опись стихотворцев Самиздата

Опись составлена по итогам двухлетних археологических раскопок на полях Самиздата.
Собственно, раскопками это не назовешь – просто автор гулял по садам-огородам и срывал плоды творчества, а свойственная ему привычка систематизировать привела к созданию данной описи, не претендующей, впрочем, на полноту, а потому автор благосклонно принимает любые дополнения заинтересованных наблюдателей.
Как уже было сказано выше, описью охвачены лишь сады-огороды СИ, а приусадебные участки СТИХИ.РУ и иже с ним пока не обозрены автором. Но, во-первых, еще не вечер! А во-вторых: типаж – он и в Африке типаж.
Следует предупредить, что автор не замахивался систематизировать явных гениев, коих раз-два и больше не бывает, а также не менее явных… э-э… не гениев, имя которым – легион.
Золотая середина – вот куда забросим мы наши сети. Улов будем разбирать и сортировать не по порядку, не по алфавиту, не по степени распространенности или популярности данного типажа, а как Бог на душу положит.
Для начала скажем, что все, пишущие стихи, делятся на мужчин и женщин. Там, в заоблачных высотах НАСТОЯЩЕЙ ПОЭЗИИ, есть просто ПОЭТЫ. Здесь же, среди нас грешных, есть и поэтессы, и поэтики, и поэтки, и поэточки, и поэтюлечки, не говоря уж об поэтищщах!
Итак, поехали:
МАЧО – брутальный и сексуальный. В стихах не стесняется материться, ловко рифмуя все, что движется. Псевдоним выбирает агрессивный или прозрачно-многозначительный, типа: «Конквистадор»…
автор спешно предупреждает, что ВСЕ псевдонимы выдумываются им прямо по ходу написания статьи и никакого отношения ни к кому не имеют – все возможные совпадения случайны!
… «Терминатор», «Экскаватор» или какой-нибудь «Дон Эббато Неутомимый». Всегда либо с похмела, либо наготове, женщин пинает ногами, хотя без них не может существовать вообще. Недостаток поэтического мастерства и литературного вкуса прекрасно маскирует разнополосицей шрифтов и букв, отчего стих напоминает лестницу с неровными ступенями.
В женском варианте это лихая бабенка – не прочь опрокинуть рюмочку и завести романчик. Вся в сигаретном дыму. Нечто вроде: «Ах шарабан мой, американка, а я девчонка, я шарлатанка…» Мужчинам нравится доступностью и незатейливостью. Ники типа «Прибабахнутая» или «Зинка Золотая» в большом ходу.
Вариация типажа – женщина-вамп. Неимоверной красоты. Загадошная, как 25 копеек. Называется «Таня Штраффф» или, наоборот – «Дикая Барра». Скромно, но со вкусом. Произведений в разделе обычно два. Реже – три. У самых умных – ни одного. Комментарии уходят за горизонт и осыпаются в море. К огромному разочарованию поклонников обычно оказывается переодетым мужчиной.
Лель – тенор по умолчанию. Сладкоголосый юноша средних лет, обожающий плести веночки сонетов и играть на свирели. Дамский угодник. Какой-нибудь «Ариэль Высокопарнасский» или «Аполлинарий Гор». Все стихи посвящены Прекрасной Даме с труднопроизносимым именем из одних гласных, что-нибудь вроде «Айиянны» – что не мешает ему попутно увлекаться Олями, Катями и Наташами.
В женском варианте это многочисленные «Лады», «Снегурочки» и прочие «Лесные Солнышки», с маниакальным упорством, достойным лучшего применения, воспевающие розовые рассветы, цветочки в росе, белые тучки на прекрасном небосводе и Прекрасного Принца на белом коне. В общем сплошные мармеладные «Муси-пуси».
РОМАНТИК – несмотря на то, что ему давно уже не 18 лет, так и не слез с борта Бригантины. Все ищет землю Санникова или Бермудский треугольник. И ники соответствующие – «Вечный странник», «Невеселый Роджер», «Одинокий пешеход». Не понят окружающими, брошен очередной Ассолью, шхуна на мели, в общем – еле выжил в катаклизьме и пребывает в пессимизьме… Остается только писать стихи. Что он и делает.
Плакальщица – женщина неопределенного возраста с разбитым сердцем, осколками которого она успешно украшает свои стихи. Меланхолия как профессия. Имя носит короткое и вроде бы реальное – здесь весьма к месту «Лара», «Зоя», «Нора»… Одинокая и страдающая: «Вообрази, я здесь одна, никто меня не понимает, рассудок мой изнемогает и молча гибнуть я должна…» Если бы молча!!! Но Онегины находятся. И даже в больших количествах. Так что – работает.
Хулиган (и соответственно – хулиганка) – молодое существо, ловко рифмующее нелепости и непристойности, обожающее эпатировать публику описаниями сексуальных похождений и скандалить по любому поводу. Не признает никаких авторитетов. Ники – из латиницы вперемешку с цифрами. Что-то типа «UaUa», «4@», «Nu net». На поверку оказывается робким прыщавым девственником или переучившейся отличницей.
Конечно, список далеко не исчерпан!!!!
Продолжение следует.
Напоследок…
Напоследок еще один персонаж.
Именно персонаж, ибо типажем никак не назовешь – встретился (а вернее – встретилась) только в одном экземпляре.
Да, да! Вы правильно догадались!
Это именно она – Великая и Ужасная, Единственная и Неповторимая – ПАТРАЦКАЯ. Вообще-то ей здесь и не место. Потому как она не относится к Золотой Середине. Да она ни к чему не относится. Она сама по себе. И требует отдельного исследования – которое, может быть, и последует.
Можно сколько угодно рыдать над ее произведениями – а их мегабайты и километры, но у нее есть то, чего нет у многих и многих из нас: СОБСТВЕННЫЙ ГОЛОС. Индивидуальность. Своеобразие. И если провести аналогию с живописью, то это, несомненно, примитивизм во всей его красе.
Реинкарнация Таможенника Анри Руссо, чьи наивные, красочные и фантастические пейзажи, сцены и портреты вошли, между прочим, в сокровищницу мировой живописи.
Так-то вот.

Кот Ирвинг Стивенс. Уморин Алексей Виленович

Иногда случаются катастрофы. Землетрясение, сдвиги тектонических плит, разрушение плотины… и вот уже колоссальный вал кипящей воды сметает всё, тяжким усилием толкая перед собой волну сжатого воздуха.
Алексей напоминает мне именно прорванную плотину. Это что-то хтоническое… в самом мифологическом смысле этого слова — пробудившийся гигант ворочает огромные гранитные глыбы, выворачивая неимоверные пласты, выбираясь на свет Божий… ещё не осознав самое себя, но уже ужасающий всех свидетелей этого катаклизма своей возрастающей мощью. Это тот самый случай, когда хочется, придерживая сваливающуюся с головы шапку, задрав голову, смотреть в вышину на уже скрытые тучами плечи… и слышать из-за грозовых облаков могучий Глас перворождённого.
Я оцениваю любое произведение по принципу — верю ли я в мир, рождённый автором. В поэзии Алексея Уморина я не только вижу Мир… я вижу огромное количество миров! «Видеоряд» любого из его стихотворений настолько переплетён и неистово прихотлив, что рашпилем продирает самые нежные участки души, не защищённые наросшей за годы жизни бронёй цинизма.
Поэзия его — поэзия Мужчины.
Нежность его — нежность Мужчины.
В нём нет рафинированности и слащавости. Он угловат и опасен, как медведь… …как медведь, который никогда не будет играть на фанерной балалайке без струн, подгоняемый дрессировщиком в цирке. От него пышет жаром изливающейся лавы.
Он раним и жесток… как Поэт.
Читайте. И вы увидите новые Миры.

Уморин

Блонди. Откуда приходят стихи…

Откуда они приходят?
Человек живет. Решает проблемы. Радуется и грустит. И вдруг, в зрелом уже возрасте, приходят стихи… Вдруг. Для всех неожиданно. И — для самого поэта.
Всю жизнь — в журналистике. Горный Алтай. Степной Крым. Работа руками — кусок хлеба для семьи. А они — пришли. Что делать? Не спать ночами, записывая слова, что свалились? С неба? Или — квинтэссенция всего пережитого, увиденного, пропущенного через себя?
Много вопросов. Ответ один — стихи пришли. И — никуда не денешься.
Я обнаружила раздел Уморина Алексея буквально через месяц после его открытия. И — сделала открытие для себя. Поначалу в разделе были выложены десяток стихотворений и сборник «Штырь». Немаленький для поэта — 60 кб.
Скачала. И читала, не в силах оторваться. Укачиваясь в рваных и ритмичных одновременно строках. Как в море при свежем ветре. До этого думала — нельзя читать много стихотворений подряд. Одно. Пробуя на вкус. На слух. Прочитывая, проговаривая, запоминая строки. Но, что поделаешь, если оторваться — невозможно.
Комментируя, задала вопрос, который потом неоднократно задавали поэту посетители раздела: «Вы правда пишете стихи не больше года?»
Получила ответ: «Меньше. С ноября 2005 г.»
И поразилась.
Приятно сознавать, что являешься современником настоящего, необычайно талантливого поэта. Интересно и лестно — познакомиться и пообщаться. У меня — получилось. Я познакомилась с Умориным Алексеем Виленовичем, человеком без псевдонима и сетевого ника.
Сорок шесть лет. Уральский университет. Журналист.
«Мои заметки вечно критиковались и переделывались» — смеется Уморин. Неудивительно. Журналистика и поэзия — разные жанры. Журналист ищет событий. Для поэта событие — все, что вокруг. Ему достаточно взгляда, фразы, мысли, запаха трав, цвета неба. И тогда — стихи. Каждый день. Томительные и щемящие, резкие и рваные. Звенящие в наплывающей тишине давним звуком струны.
А еще он пишет великолепные эротические стихи. Для умных читателей. Изысканные и чувственные настолько, что к ним в полной мере применимо определение «высокая эротика».
Какая радость для читателя — не только жить в одно время с поэтом, но и, заходя в раздел, снова и снова убеждаться, что, вот оно совсем новое. Вчера еще не бывшее. А сегодня родилось. Чтобы жить. В глазах, в голове и в сердце.
Стихи в наше время не приносят богатства. Но стихам на это наплевать. И только спасибо можно сказать современным технологиям за то, что любой читатель сейчас может зайти в сеть. Набрать адрес www.donuzlav2.narod.ru
И, минуя редакторов, литсоветы, издательства, лично убедиться — здесь живет поэт. И его стихи.
Ты,
— штырь
вращающий,
из арматуры ржавой,
— штырь,
в темя
воткнутый,
мое, — одним ударом
пробив
до полу,
чуть наискосок,
— чтобы живее выглядел,
— песок,
иль камешки, вертя шампур,
махая,
ногой второй моей,
пиная,
— попугая
или кота дразня
и забавляя куклою живой…
— Скажи: не стер Тебе ладонь
штырь
теплый
мой?

Блонди. Сергей Рок

«Всем было весело, и однажды я придумал, что нужно написать роман» (из письма Елене Черкиа)
Сетература — продукт честный. Авторам не платят. Если ты интересен, тебя читают. Нет — извини.
Чего еще желать хорошему автору? Но в сети редко читают что-то больше рассказа. Пробегая — скачать то, что можно ухватить глазом и мозгом в один присест — ведь уголок странички не загнешь — и пообещать себе вернуться. Если будет свободное время. У вас оно бывает? Если да, то — как раз столько, чтобы опять скачать рассказ среднего объема. От 20кб до 40кб.
И, когда начинаешь читать в сети большую вещь, боязно, что будет плохо — и времени заранее жалко. Но, вдруг — хорошо? Хорошо бы, думаешь, чтоб было хорошо.
А еще привлекает, что никаких тебе рекомендаций, иди, куда идется. Как в чужом городе — можно выйти в старые кварталы с трогательными домами и улочками, а можно застрять в нелепом промышленном районе.
Еще бывает, по названию смотришь. Сравниваешь: про это, помнится, у этого читал — хорошо, а у того — похуже, ну, а здесь чем удивят?
В разделе у Сергея Рока нет подсказок. Несколько стихотворений, один рассказ на 12 кб. И — романы. Три! Вот так. Решился после хорошего рассказа на что-то большое, а напрягись, — вот тебе сразу 600 кб текста! С мало говорящим о содержании названием «Jeans fuel-v 04».
Но если решитесь начать, я за вас спокойна, читатель.
Автор — человек, очарованный словом. Роман «Jeans fuel-v 04», во-первых, написан великолепным русским языком, во-вторых, автор обладает собственным блистательным стилем, в-третьих, это затягивает с первых строк. В-четвертых, я перечитывала его уже дважды, бессовестно отодвинув в сторону горы нетронутых сетевых шедевров — подождут, я — отдыхаю и наслаждаюсь!
У сетературы есть еще один великий плюс — мгновенная обратная связь. Любой читатель может написать письмо автору — на указанный в разделе электронный адрес. Или оставить комментарий к тексту.
Сетераторы охотно общаются с читателями и друг с другом.
И вот тогда — идя не от рекламы к тексту, когда читателя буквально варят в бульоне славословий, интриг и пиара — готовят, чтобы заставить купить и прочитать, а — наоборот — от прочитанного текста к автору, можно узнать множество интересных вещей.
Оказывается, Сергей Рок — не просто сетевой ник, а псевдоним целой группы безбашенных человеков обоего пола и еще — соседей (Сергей-соседи), рыбы в аквариуме (рыба Сергей), кота (кот Сергей), телевизора (телевизор Сергей) и вообще всего, что попадало в поле их зрения в начале тысячелетия.
Коммуна Сергеев снимала большую квартиру в Краснодаре в 2000-2001 годах. И весь совместный треп, что вспыхивает искрами и гаснет, забываясь так быстро, несмотря на легковесную свою гениальность — лег в основу романа. Персонажей придумывали сообща. Писать собирались тоже вместе.
Планы, как часто бывает, остались бы планами, но один из авторов оказался не только талантливым, но и достаточно упорным, чтобы начать задуманное и довести его до конца.
Автором этим оказался филолог по образованию, сейчас — программист.
Мы, читатели, получили роман — отечественный эквивалент прозы Ирвинга Уолша. И можем, не пеняя на переводчика, читать — о наших, на нашем языке и в наших реалиях.
Сейчас автору тридцать три. Его стихи и короткие статьи печатали в газетах и журналах юга России. Увлекается панк-роком, участвовал в различных музыкальных проектах.
На Самиздате существует грандиозный проект экспериментальной литературы «Кунсткамера», где собраны тексты множества неформальных авторов, чье видение мира вылезает за рамки нашей реальности, рвет и ломает их — тесно им здесь! Рок — главный двигатель этого проекта.
Написал несколько романов. Разных:
«Прозаические произведения наполнены революционным пафосом, обсценной лексикой, описаниями замкнутых умственных систем. «Вечер на красной орбите» описывает плавание группы людей в собственном воображении, с веществами и без. Многие из людей, описанные в нем, не вымышлены. Роман «Панкомат» — это реализация идей революции в одном небольшом сообществе. Здесь описаны некоторые движения, имевшие место в реальной жизни. «Звездные коты» — попытка написать попсу.
«Совершенный мир-5″. Однажды мы с женой ехали в автобусе, и я придумал сюжет про абстрактную школу. В тексте нет новых тем, он просто так, для себя»
(из письма автора Елене Черкиа)
А еще он очень, очень интересный человек! С прекрасным чувством юмора. Не верите? Зайдите в его литературные разделы и почитайте. Хотя бы комментарии!
Именно они заставили меня заинтересоваться — сетератором, персонажем и человеком. Мы живем далеко друг от друга. Ни разу не встречались лично. Но это — настоящее. Можете мне поверить!

Алексей Уморин. Гальперин БО

Андреем Борисовичем Гальпериным написано уже многое. Но будет время — еще напишет. О нем говорят и о нём еще скажут. Не пытаясь со своим суконным рылом в калашный ряд, я разработал тему, которая, конечно же не сможет найти отражения у будющих его биографов. В предлагаемом Читателю тексте описан сам ПРОЦЕСС созидания великого. Сам, не побоюсь слова, акт.
С точки зрения недалеко расположенного читателя, почитателя,приятеля — просто соседа.

…Конечно, я был недоволен переделкой, придавшей окончательный вид роману-фэнтэзи «Отражение Птицы в Лезвии».
Конечно, я просил многократно не менять всё так резко, а продолжить имевшийся, сложившийся уже вариант.
…Меня не побили. Что уже хорошо.
Потому я слагаю с себя отвественность и настоящим «умываю руки». Как Понтий Пилат. Я умываю руки этими вот буквами и утверждаю: сделал всё, что мог. Я бился за весь текст, бился за каждый сантиметр квадратный, бился за абзацы, листы.
Я окапывался в сложноподчинённых предложениях, давил вражескую пехоту гусеницами самоходных деепричастий, я стелял из лука с оптическим прицелом во вражеского генерала, переодетый индейцем и не имея на себе исподнего…
Проиграл. Но я утверждаю, что придёт время — а оно придёт, (жаль, нету ничего чтобы воздеть! и, воздевши, возглаголать…)
И вот, продолжаю: придёт время и сам А. БО вспомнит и вернётся к изначальному варианту свеого несравненного, поэтичного, глубиннейшего текста, который теперь, в укороченном варианте называется «Лезвия Власти».
(Так всегда: другому существу — другое имя.)
Но это надо знать: просить о каких либо изменениях в тексте Гальперина Андрея Борисовича — это же всё равно как меленьким человечкам внизу, под мысом Фиолент, взывать к переливчатым скалам….
— Ужасен, этот Андрей Борисович!
Когда он пишет свой Великий и Ужасный фантастический роман, в Евпатории выключают свет и радиусе пятидесяти км батальоны морпеха ходят на цыпочках.
Пехота — та просто сразу получает команду «ВСпышка слева» (…справа, …сзади) и ложится ногами в сторону его дома, когда он пишет, и лежат день два. Суп-макароны подвозят, раскладывают в плоские стальные судки по судку на три бойца, и жрут, жрут, как сволочи, и тут же, отползя, гадют, но ни-ни не встают, ни-за-что, пока не успокоится. Пока Он не успокоится. А.Б.Г….
Танки закопаны по башни, командиры — по уши, генералы не спят при мерцающем свете керосиновой лампы «Лентучая мышь» — потому что на сидит на ленточке и электролампочку в руках держит. И ведь жжётся, палит пальцы как сволочь, а держит, держит, лапы не отпускает! Сидит, сидит и, только изредка то-оненько так: «Сахарок… Сахарок…» Ну, генерал, знамо дело, поморщится, а сам же и встанет, и даст дитю с руки своей генеральской, изрезанной боевыми шрамами и морщинами, требуемый сахарок. А ить как не дать? Он бы, конечно, и сам рад сахару прикарманить, або схарчить, або на толчок снести, штоб с баршом, значит, только у Андрея БОрисовича с этим ой-ёй, строго. На руку Андрей Бо — горячи-и. Как прознает про воровство у малых сих, так сразу хватит генерала такого-то по башке, в землю по темя вобьёт. Ойй, строг! Страшное дело. А и с другой стороны как? Нельзя им иначе…
С нами, людями ухо дерзать востро.
Опять же оно же ж стихия. Не зря Адрей БО. БО — усекли?
И вот пишет оно, а браконьеры в это время невозбранно берут осетра и камбалу — да кто ж из инспекторов тогда выйдет в море?
Правда, возвращаются с добычей из браконеьров далеко не все. Да-леко-о! И спасти: утоп, так утоп. А не фиг было шляться, беззащитную флору-фауну истреблять.
И самолёты получают запрет на пролёт над районом. Где Оне пишут. А в республиканском центре вывешивается сигнал «штормовое предупреждение»…
О-о, натерпелись мы с ним, с этим Гальпериным Андреем БО! О-ох!
Штормовые предпреждения по причине его уже обошлись Вильной Украйне более чем в 100 лимонов долларов. Один балл по шкале «Андрей БО» равен 21 оползню, или 7 бурям, или 1 тайфуну. Цунами — тот зримо меньше. Да глаз — поменее будет. Да он их сам и производит. ТОлько не говорит как. Писал намеднись рассказ — Галапагосы нах смыло.
(Топнуть в сердцах изволили ножкой. А и то сказать: нервенное это дело — писания их. Не каждому дано, не каждый и может.)
Тайцы к нему уж делегации с поросятами шлют: просят о прекращении литературной деятельности, но — куда там…. Они уж и в полон к нему гамузом шли, и ясак предлагали, а он этак ручной: не надо, мол не желаю… Рабов всех ихних освободил, и за казённый счёт заказною бандеролью, назад отослал, в Тайвань: живите, мол. А сам вновь к столу.
И пишет.
И пишет,
И пишет же, и пишет, просто спасу никакого с ним нетути.
На наши бедныя головыыы!
Одна надежда — лето. Летом он нырять начнёт, а как нырнёт — так на полгода. Такой уж они человек. За что бы ни взялися, сделают, потом догонят — и еще раз сделют, а ежели еще догонят — то и еще.
Ну в третий раз, конечно, уже не кинется — куда там, двух раз хватает, тут уж любой за тридевять земель умотает, за два раза, но напугает — до смерти.
Такой человек.
О, страшен Андрей Борисович при луне. Дыбится могучий ум его, ворочает скалы, громоздит одна на другую, а белки глаз, ворочающихся в такт ево уму, страшны, сверкающи и кровавы.
Высоки, под небеса уходят рёбра его, а рамена (не знаю, что это такое, надо полагать нечто вообще ужасное) — рамена СТОЯТ. Да у всех то рамена пластом, можо сказать, снулые и опавшие, у этого — вечно стоймя. И блестящи.
Словно их клеем намазали.
К тому же стоят в УЖАСАЮЩЕЙ тишине. ТО есть когда тихо у вас, или, скажем, у другого какого, это не то. Молчание — да, не спорю, но это молчание обычное, известное всем, любому и каждому с тех пор, как отхлестав розгой задницу, бабушка ставила его коленями на горох, а сама запиралась в кухне.
… — Не таково молчание РАМЕН Андрея Борисовича! Ибо стоят оне, стоят и — такую нагонют вдруг тишину, будто время с ночью напополам, наглоталось лезвий бритв и ползёт, ползёт — неслышно, неслышно, тропой, беззвучно — к тёплому, вам….
Вот таково молчание РАМЕН Андрея Борисовича Гальперина.
Что же говорить об остальных сторонах жизни этого гиганта?
Не знаю. Не ведаю. Не знаю.
Жизнь моя мне дорога.
Потому все.
Так.
Уморин
Для портала КНИГОЗАВР

Блонди. Графомань, или Как я отравилась…

Говорили мне умные взрослые люди — будь аккуратнее с опасными веществами! И сама я неоднократно читала в комментариях умных авторов о том, что, гуляя по графоманским разделам, можно даже грамотность растерять элементарную, не говоря уже о стиле и сочности письма.
Но, кто из нас не объедался? Кто, простите, не выпивал лишнего? А — первая сигарета? Чего уж хорошего? Тошнит, горько, дыма полные глаза. Но — у кого ее не было? Тех у кого было — больше, несомненно.
Есть вещи, которые можно сравнить с веществами — ядовитыми в больших дозах и очень полезными в малых. Змеиный яд, к примеру. Он не только змее полезен, но и в фармацевтике используется.
С графоманией похуже дело обстоит. Полезна она пока исключительно автору. Вероятно. Во всяком случае, я думала, что какая-никакая польза от бумагомарания есть. Ну, не пошел отец семейства водку пить. А сел, подвел глаза горе и написал стишок. Или поэму. Или рассказ. Повесть. Роман… Трилогию… Продолжение трилогии в пяти книгах… Гм…
Как же, однако, благодушна я была! Как спокойно к этому относилась! Да и сейчас, конечно, войной не пойду. Может, отца семейства за ежевечерние принудительные чтения вслух в узком семейном кругу сами родные, не надеясь на водку, на героин мечтают подсадить — лишь бы не писал романов.
Но предупредить, рассказав о собственном горьком опыте, считаю своим долгом. Может, удастся спасти пару-тройку беспечных. Уже плюс.
Итак. Неделя сетературы. Так сложились обстоятельства. Не читала ничего настоящего и проверенного, не читала Литературы. Даже книги как-то попрятались, с закладками и загнутыми уголками. Чуяли, что надо соблюсти чистоту эксперимента.
Попытки прыгнуть через голову и сделаться более предусмотрительной, чем всегда, наготовив себе материала фактического на будущее, — не увенчались. Совершенно и абсолютно.
Косвенно виноват в этом прекрасный поэт Бошетунмай. Обнаружила случайно, поразилась. Уже пять лет назад человек раздел забросил, а я только сейчас на его стихи наткнулась! И как старатель, воодушевленный самородком, кинулась перелопачивать породу…
Кричать о качестве не буду, об этом уже говорено-переговорено — разными словами и с разным накалом эмоций.
Расскажу о том, как это сказалось на мне лично.
Трехдневка первая.
1. Накапливается глухое раздражение.
У кого-то, может и не это первое. У кого-то возмущение или веселье, может быть. Но я только о себе. Веселье для меня давно пройденный этап.
2. Юмористическое удивление комментариям. Как радостным и положительным, так и яростным возмущенным.
3. Глухое раздражение, направленное не только на тексты, но уже и на авторов. И на авторов комментариев.
4. Раздраженное удивление персонажам, что гуляют с целью поучить жить тех, кого ни разу в жизни не видели. Не писать, заметьте, а жить!
5. Желание всех покусать. Так как монитор не кусабелен, хоть и жидкокристалличен, достается ни в чем не повинным домашним.
6. Раздражение против домашних, которые никак не желают слушать, кто как кому и чем насолил и почему черный ник сегодня посинел коварно, чтоб завтра закрыть раздел, почернеть и тут же переименоваться.
Промежуточные результаты к концу первой трехдневки:
Как был случайно обнаруженный Бошетунмай единственным найденным алмазом, так и остался. Гора пустой породы растет. Виртуальные мозоли от виртуальной лопаты болят. Закрадываются сомнения в существовании смысла жизни вообще.
Трехдневка вторая.
7. Бесцельное хождение по сети, якобы с целью отдохнуть от дрязг в комментариях. На самом деле, все-таки, бесцельное. Ничего хорошего не приносящее.
8. Бесцельное заглядывание в собственный раздел с робкой надеждой — вдруг забредет кто замечательный. Опять же — самообман. Хочешь кого увидеть в разделе, иди в народ, общайся, шути, подавай себя.
9. Полное нежелание делать что-то конструктивное. Между переходами по страницам клятвенно то в аське, то в комментах, то в письмах — обещания СЕСТЬ И НАПИСАТЬ!!! СЕГОДНЯ ЖЕ!!! СТОЛЬКО ТЕМ СКОПИЛОСЬ!!!
10. Легкая паранойя. Пока — легкая. Все намеки примеряю на себе. Что неприятно — все подходят. Так как в споры давно и принципиально не влезаю, язвительные ответы репетирую и произношу про себя. К концу гневной речи забываю, о чем речь-то была. Слишком много намеков.
11. Паранойя развивается и тяжелеет. Родные не подходят близко. Все, что надо, стараются ухватить быстро и отбежать за угол. Искусно притворяются глухими.
12. В голове мешанина из хроменьких фраз, напыщенных похвал, сиропных комплиментов, кривоватых стишаток, нецензурных политических заявлений…
И все время мучает один вопрос — ну почему у нее в текстах имена всех героев с маленьких буков? Это — прием такой? Новое слово в литературе? Или — не знает о существовании клавиши шифт? И почему никто-никто-никто из десятка комментаторов ни разу не спросил среди комплиментов, ну почему же все-таки? С ма-аленьких таких, с кро-ошечных таких буковок? А?
Проснувшись среди ночи с этим вопросом в голове, я поняла, что, если немедленно не предпринять решительных мер, для меня все может не просто кончиться плохо, а просто — кончиться.
Босиком прошла к лаптопу — начать статью, пару часов посерфила по комментариям. Легла досыпать — с больной головой. Перед тем, как нырнуть в сон, пообещала себе — утром, сразу, обязательно — свое, креатив, хватит бесполезно прокакивать вре… Ну почему же — все имена — с маленькой буквы?…
13. Да, номер тринадцать… Тут я по-настоящему испугалась. Не смогла я ничего написать утром. То, что получалось, походило на белесую соплю жвачки, которую жевали неделю, старательно и, наверное, втроем-вчетвером. Длинно, тощще, безвкусно, местами противно. Где все? Где все, что я умею? Ужас, кошмар и паника! Близкие перестали подходить вообще, спрятали все тяжелые и острые предметы. Хотели, рискуя, оттащить меня от лаптопа, но я зарычала и не далась.
Как можно? Там такой спор — в комментариях! Еще немного и все проблемы смысла жизни решатся! А какие не решатся, то все равно чего-нибудь умные люди присоветуют. Конкретно мне. Йаду напиться…
14. Обманывая сама себя, весь день рассказывала всем, кто еще слушал, что «ну, бывает, всегда нервничаю, перед тем, как сесть писать рассказ», косвенно извиняясь и обещая, что результат всех поразит.
Поразил меня. Потому что никому больше я его показать не осмелилась. Да, написанное было чуть лучше среднего графоманского уровня. Чуть. Во всяком случае имена героев я не забыла написать с больших буков. Больших таких! Букафф.
15. Пункт пятнадцать даже пострашнее тринадцатого. Я поняла, что отравилась. И запаниковала. А вдруг это не лечится? Вдруг это — навсегда? Если нет, то — когда пройдет? И чем лечиться?
Знала, конечно, что самое верное средство — срочно прочитать что-нибудь настоящее. Об этом и Гальперин Андрей в своем «петросяне» писал. Желательно — классическое. Еще желательнее — то, чем в школе мучили. Верней поможет.
Но хотелось — как можно быстрее. Может, антибиотики какие? Или — гипноз? Чтоб с утра начать, а к вечеру — все, как раньше? Доктор, посоветуйте, умоляю!

Посоветовал. И справилась я довольно быстро, несмотря на страхи.
Никаких антибиотиков, никаких новомодных методов! По старинке, почти по-знахарски, с надеждой на внутренние силы организма. И — делюсь методами лечения:
Никаких комментариев — не читать, не писать, не спорить, не обдумывать.
НЕ ЧИТАТЬ ГРАФОМАНОВ!!! Потом, позже и исключительно гомеопатическими дозами и — молоко за вредность — обязательно!
Лев Толстой, Бунин, Пушкин, Ахматова, Достоевский, Чехов (список неполон и продлеваем, только к шкафу подойти) — без ограничений. Повторяя про себя отдельные фразы. После этого можно добавлять постепенно — переводных и современников. Но — настоящих и в хороших переводах.
До конца терапии лучше воздерживаться от авторов-экспериментаторов. Потом, когда окрепнете.
Больше гулять. Еще больше. Еще! Лес есть? Идите в лес. Нет? На речку, в скверик, на море, на бульвар, гуляйте вокруг дома. Лаптоп не берите!
Готовьте еду. Вспомните, что картофель это — такие круглые штуки, которые можно почистить и пожарить на такой круглой черной штуке (сковорода называется).
Если болезнь не запущена, если нет осложнений — справитесь за день-два.
Но не забывайте, дороги назад, в беспечное прошлое, уже нет! Отныне вам всегда придется в качестве противоядия читать настоящую Литературу. Каждый день. Иначе — рецидив. Но не волнуйтесь, и, читая Пушкина, люди живут. И — ничего!
Елена Черкиа ака Блонди — для литературного портала Книгозавр

Йотун Скади. Лярва сетевая, продвинутая

В книге Авессалома Подводного упоминается некая разновидность астральных сущностей (в данном случае — сучностей) — лярва (в дальнейшем — Л.). Совершенно бесполезные создания, способные лишь жрать и гадить. Однако Л., как любые представители астральной фауны, могут воздействовать на настроение и самочувствие людей. Иногда даже может показаться, что они обладают неким своеобразным разумом. Если, конечно, считать верхом разумности способность прогрызть человеку печенку и вымотать ему всю душу.
Питаются Л. человеческими эмоциями, особенно низкими грязными. Зависть, страх, ненависть, желание унизить кого-то — самая лакомая добыча для Л. Вместе с эмоцией Л. высасывает и психическую энергию своей жертвы. Вы наверняка обращали внимание на такой факт: стоит с кем-то поругаться, позлиться — и сил больше уже ни на что нет. Такое ощущение, что из вас, словно воздух из воздушного шарика, выпустили всю энергию. И, вместо того, чтобы плавать веселым колобком под потолком, вы валяетесь на полу грязной тряпочкой, не помышляя ни о работе, ни о творчестве. А все они, лярвы! Выпили всю энергию и сыто рыгают в своем астрале, поглядывая на вас сверху: когда жертва очухается и можно будет снова ее использовать?
Л., как все низкие сучности, чрезвычайно ленивы. Поэтому, присосавшись к одному человеку, почувствовав его слабину, они будут эксплуатировать его до тех пор, пока у него не начнутся проблемы со здоровьем и всевозможные другие проблемы. Точнее, те проблемы, которые всевозможные другие, Л. великолепно умеют сами создавать людям. Потому как проблема, конфликт — это всегда отрицательная эмоция. Именно то, что нужно Л.
Как действуют Л. в обыденной жизни. Да очень просто. Например, обидел вас начальник. Точнее, может, он и не хотел вас обижать, просто резковато сказал по поводу необходимости выполнения вам должностных обязанностей. Возможно? Вполне. А вы? Большинство людей — сразу в истерику: «Да как он смеет! Раз начальник, значит, все вокруг — дураки! А сам! А сам!»
Л., естественно, тут как тут. Наелась до отвала и давай размножаться, как амеба. Была одна, стало две. Молоденьких и голодных. Тоже жрать хотят. Да еще от родителя знают: вы на начальника в обиде. Если эту обиду растравить, то можно будет еще разок поживиться.
А как растравить обиду? Естественно, пока вы переживаете по поводу того, кто дурак, работа ваша стоит колом. То есть приходит начальник снова и что видит? Ага, то и видит: после его внушения, вместо того, чтобы интенсифицировать производство, вы вообще неизвестно чем занимались. Так? Так. Если бы не лярвы, то, может, и подумал бы начальник: «Я ее ругаю, а толку никакого. Может, лаской попробовать?»
Но Л. времени не теряют. Пытается начальник с лаской пытаться к вам подойти: «Милочка, да что ж это? Может, у вас проблемы?». Но вы-то ласки не слышите, про себя думаете: «Опять привязался! Опять достает! Что ему нужно, зануде?» Это молодые голодные Л. вас так думать заставляет. А начальника Л. за язык тянут: «У вас проблемы? Но это — ваши проблемы, они не должны сказываться на производстве! Извольте работать, как положено, а не притворяться обиженной овечкой!»
Естественно, сразу — треск, грохот, слезы в три ручья: «Козел бездушный! Овцой назвал! Ненавижу!»
Тут уж не две Л. — полк сучностей прокормить можно.

Ладно, с обыденной жизнью разобрались. История старая, много раз описанная в литературе. В данный момент меня больше волнует Интернет. Вроде бы совершенно бесполезная вещь, но эмоций в форумах — как на стадионе. Кто-то ругается, кто-то жалуется, кто-то хамит не по делу. Начальников нет. Все дураки, которые, правда, дураками себя вовсе не считают.
— Ах, он меня гением не считает! Не хвалит! Я ему докажу!
И доказывают. Правда, не тем, что пишут гениальные вещи, а тем, что начинают говорить гадости. Зачем? Чтобы самоудовлетвориться? Нет! Это Л. (лярвы то бишь) бедолаг подталкивают. Вся энергия от самоудовлетворения в их жадные пузики перетекает. А вам, бедолагам, остается лишь чувство опустошения да детское какое-то удивление: «И почему все люди — такие сволочи?»
Мало того. Есть авторы-скандалисты — бедолаги, облепленные лярвами, как дохлая лошадь — опарышами. Раньше что-то писали, а как стали из себя обеденный стол для сучностей изображать — сразу вдохновение куда-то делось. Что-то пишут, а все — не то. Хотя самим, естественно, кажется та муть, которая под воздействием Л. (лярв, а не ЛСД и не ледокаина) написана, более чем гениальной. Но есть в сети и таинственные ЧЕРНЫЕ НИКИ. Которые сами ничего не пишут, но занимаются тем, что пытаются вызвать у авторов отрицательные эмоции.
Может, это есть сами лярвы, подсоединившиеся к сети? Может, они, как существа астральные, освоили информационные технологии и сосут не просто энергию, но энергию сети?
Кто знает?
Вот такая гипотеза.
Лифантьева Евгения ака Йотун Скади, автор Самиздата

Насон Грядущий. Свежий взгляд на поэзию-2

..Решил я углубиться в недра Литературной Странички, и сразу полез на страницу 69. Ну нравится мне это число своей симметрией. Потом еще на какую-то… В общем, неважно. Главное — духовно забогател. Просветлел.

Вот, например:

4.49 на часах.
Я умножаю километры на минуты.

это новое слово. Если километры делить на минуты, получается скорость. А если умножать? Но для поэта законы физики не писаны, и мы в этом сейчас убедимся.

Мелькают кадры чёрно-белые в глазах…
Давно уже не ночь, настало утро.

Телевизор надо на ночь выключать! Он может перегреться, а это опасно в пожарном смысле.

Надела серый плащ, идут дожди:
В моей душе и за окном прозрачным.
Шептала отраженью «Уходи»,
Но ты в душе остался… милый мальчик…

Стоп, стоп. «Шептала» — пишет автор. Значит, автор — девушка. Почему ж в зеркале-то отражается мальчик? А вы говорите — физика.

Ты мои сны, мечты, осколки грез,
Сама придумала «с тобою нас».
Я думала: влюблённость… не всерьёз…
И думала, что не в последний раз…

Обычно в юном возрасте как раз наоборот, каждый раз кажется: все, это мое последнее Большое Чувство. Но автор не идет на поводу у банальности. И это не может не радовать.

Мой ад быть без тебя и быть с тобой,
Но мы ведь не герои мыльных пьес…
Я не твоя(а жаль), а ты не мой,
Ты дымом белым навсегда исчез…

Батюшки, неужели Хоттабыч? В исполнении артиста Толоконникова? Что ж, он обаятельный. Будь я, ну скажем, если не девушкой, то приближенной по возрасту бабушкой, я бы в него точно влюбился.

Хорошее стихотворение. Заставляет думать, а это уже позитив. А еще говорят, что наша молодежь бездумная. Нет, видите, совсем нет.

Лазурь с моих ресниц дождякусочком
Упала на асфальт в янтарьлуча.

Я сразу оценил словотворчество. Не шучу: тень Хлебникова радостно ухмыляется. Но вот общий смысл опять-таки пришлось долго разгадывать. Лазурь с ресниц — это что? Неумеренное употребление голубой туши?

Бегу совсем одна по жизнекочкам
То с болеплачем, то со счастьяхохочам.

Отлично, просто свежо. Нет, мне правда нравится.

Кусаю грибсудьбы я слевасправа
И делаю стандартныеошибки:
Порою для меня любовьотрава
Сквозь искренние с виду фальшулыбки.

Хорошо.

Порой медовоприторное время,
Когда не нужно ложереверансов.
Мы остаемся только рядом с теми,
Кто счастье даст заведомымавансом.

Опять хорошо. Все, кроме ложереверансов. Вероятно, это гибрид из слов «ложь» и «реверанс», но логичнее было бы тогда ЛЖЕреверансов. Согласно русского языка. Лжереверансы в стих не легли, и пришлось устроить ложе-реверанс — а это реверанс на ложе. На ложе неудобно! Может быть, в театральной ложе? Это можно.

И потом, где окончание? Порой… время, когда не нужно… а где, извините за выражение, сказуемое?

Порой мы ждём улыбки средь толпы
На миллионы лишь одной единственной,
Не потому что простодушны и глупы,
А потому что верим в сказкоистину…

Ну да. Мы такие. Верим в нее. Допустим. Хорошие стихи, запоминаются. Можно сказать, прорыв. Пошли дальше.

5.49. Было. День возможно
Давно вернулся, не предупреждая.
Свою любовь я платежом наложенным
Верну обратно, сердцем чек сжигая.

Как все сложно, господа. Долго размышлял, что же произойдет, если послать нечто наложенным платежом и сжечь чек (неважно, чем, хоть сердцем, хоть взглядом, хоть паяльной лампой). Эх, жизнь наша, жестянка.

За здравый смысл! За рассуждений трезвость!
Я тоже ЗА. Здравый смысл очень, ОЧЕНЬ нужен.
И (громко) – НЕТ! Очкам, одетым в рюш!
За быстрый бег от чувств коварных! Резвость!
И… за покой в кусках разбитых душ

Ничего не понял. Очки, одетые в рюш, это вообще как? Как это? «от чуВСТВКоварных» — это непроизносимо. Это фонетически убийственно. Ну скажите, скажите вслух ВСТВК … ой.

Бежали дни, неслись недели,
Жизнь утекала, как вода.
Душа лежала в колыбели
И замыкала провода.

Страх какой, замыкание в колыбели, да еще в проточной воде! Рыбу глушить запрещено!

Душа сдалась ему на милость,
И он был очень-очень мил…
Она взлетела и разбилась
Миллионом радужных светил.

Оппа! После всего! Он был так мил, а душа все равно разбилась. Мильоном радужных светил — это красиво, признаю. Душевно. Но все равно досадно…

Читаю дальше — и убеждаюсь: нет, добро не погибло, зло еще не победило и никогда не победит. Потому что нет такой, извините меня, рифмованной чуши, нет такого кое-как слепленного словесного повидла, которое не было бы здесь откомментировано выкриками типа «гениально! свежо! Плакала! Пиши еще» и т.д.

То есть двадцать веков напряженного труда мировой литературы вообще и поэзии в частности — они совершенно как-то прошли мимо и не коснулись наших благосклонных читателей. Достаточно поставить несколько десятков слов в коротенькие строчки и снабдить их каким-то подобием рифмы (про ритмику можно не заморачиваться вообще) — и все. Эти бесконечно милые люди тут же вознесут вас на пьедестал.

Вот, например:

Но боль вернется бумерангом снова,
Обнимет колючей проволкой меня,

Что за такая провоЛКа? А что за ритм в этой строчке? Я понял, провоЛКа это для ритма. Но если уж будем последовательны — надо так:

Обнимет кЛЮчей проволкой меня
Я все простить тебе готова,
А ты – просто забудь меня.

Рифмовать меня и меня — это посильнее, чем палка-селедка! А сколько еще впереди? Еще можно зарифмовать тебя-тебя, себя-себя, любя-любя, и таким образом, читатели Хайвея обеспечены судорогами восхищения до конца вселенной…

Забудь все то, что говорила,
Все мои взгляды и мечты,
Все то, чему тебя учила,
Просто забудь. Иди.

С ритмом — полный караул. Это от волнения. Она учила-учила его взглядам и мечтам — и все напрасно. Такой попался труднообучаемый. Как это грустно.

Туда, где небо чище,
Где нет зимы,
Иди туда, где солнце ярче,
Туда, где не бывали мы.

Надо так понимать, что товарищ просто эмигрировал в теплые края?

О нас не вспомнят, о нас уже забыли
О нас и птицы не поют,
Все чувства медленно уплыли,
Ветра нас в разные края зовут.

Ага, уже и ветра зовут. Лирическая героиня задумалась: а чего, может мне тоже податься в теплые страны? Раз уж вышел такой облом… Надо только успеть быстро-быстро записать все свои стенания, кое-как зарифмовать, и скорее-скорее тыцнуть на ENTER. Потом прочитать пяток восторженных откликов, и…

Это, господа хорошие, не стихи. Это плохо рифмованное черт-те что. Тут нет НИЧЕГО: ни свежей рифмы. ни ритма, ни образов, ни метафор, ни подтекста. Нет даже содержания. Ничего нет. Просто какая-то девушка разочаровалась в своем бойфренде. Вот и все. Стихи ли это? Нет. Так, бормотание. Правда, с претензией.

Ну как же, как так можно — восплачет публика. Ведь человек так страдает. У него и душа болит и колючая проволока под током его (ее) обнимает, и небо на тыщу звезд раскалывается.

Бывает. Сочувствую. Но стихов все-таки нет. Не состоялись стихи. Больно уж вы, мои юные друзья, к себе нетребовательны. Чего не напишется — все вам кажется гениально. Может, это от невежества? Может, вы просто стихов хороших не читали? Чукча-писатель?

Нет, нет. Надо все-таки скрепиться и почитать еще. Рецензия должна быть взвешенной. Двух-трех обругал — одного надо похвалить. А то скажут: злыдень. А я в быту очень добрый, практически беззлобный. Я даже гуманный: свои стихи я никогда никому не показываю.

Читаю дальше.

Там где волны вскинут пену,
Чайка прокричит в тиши.

Вот, вот оно! Наконец-то есть образ, есть настроение.

Выйдет месяц на арену,
Чтобы святость совершить.
Чтоб подслушать двух влюблённых,

Нууу…. ничего себе, святость — подслушивать? Это неприлично, в конце концов, какая ж тут святость?

И в глазах прочесть ответ.
О тех чувствах затаённых,
О любви…которой нет!

Вот те раз!

И рассердится светило,
И поднимет он прилив.

Так светило вроде по грамматике — оно.

Кто же допустил, чтоб было
Всё без чувства, без любви?

Куда смотрела общественность? Где, в конце концов, погранохрана? На пляже ночью находиться запрещено!

Где романтика знакомства,
Шёпот губ и радость встречи?

Ну как это где? Ночь, чайки (я думал, они ночью спят, ну да ладно), месяц — и еще мало романтики?!!

Думал месяц всё так просто,
Думал это будет вечно.

А ему, я извиняюсь, что за дело вообще?

Там где волны вскинут пену,
Птицы замолчат в тиши.
Месяц выглянет из плена,
Чтоб поплакать от души…

Да и сам я тут заплакал. Такое было хорошее начало…

Насон Грядущий, журналист портала Хайвей

Насон Грядущий. Свежий взгляд на поэзию

Читаю, и радуюсь. Но и в то же время рыдаю, конечно. Потому что как не рыдать? Столько хороших стихов, а обзоров поэзии не нашел! Читателей, что ли, мало?..

Ежели кто помнит, у Стругацких в «Сказке о Тройке» был такой персонаж — пришелец Константин. Он по профессии был читатель стихов. Потому что у них там та же ситуация: поэты пишут, пишут, а читать некому. Ну а как у них цивилизация была посильнее нашей, то она чутко откликнулась на удовлетворение духпотребностей и выделила из своей среды профессию читателя стихов. У нас хуже: читай не читай, денег не заплатят. Приходится так, для души высказываться.

Не знаю, как у пришельцев. может, у них телепатия. А у нас пока нету. Выходит, надо еще и статейку писать, напрягаться. Что ж, за дело, приступим. Читаю… Попалось вот стихотвореньице, автора я уже забыл, но это и неважно, Родина своих героев и так узнает:

Чистосердечно забытое

Я пыталась писать эти строки,
Эти ноты запутать в напевы,
Но, увы, всю кристальность порока
Не озвучить мне — дочери Евы.

И сразу вопросы. Почему кристальность порока? Порок — он скорее мутный, а не кристальный. Чем объясняется применение такого эпитета? Или автору нравится порок? Не понял. Загадочные существа эти девушки.

Я была в тех местах, где не ищут,
И сама уж давно не искала.
Ты нашёл, излечил, сделал чище,
В благодарность я душу отдала

Если уж писать по-русски, то верно — отдалА. Но это частность. В целом же — опять непонятно. В тех местах, где не ищут, это, извиняюсь, где? И он, значит, нашел. Остается понять: ЧТО он нашел, ГДЕ нашел, и там ли нашел, где искал.

Судя по тому, что дальше пишется — излечил, то это какая-то болезнь. Сделал чище. Ага, вероятно, провел санацию ротовой полости и вырвал гнилой зуб?

И не нужно мне планов на завтра,
Всё, что будет, я знаю напамять…
Потеряю… печальная правда…
Мысли иглами тело динамят

Или он иглоукалыванием занимается? Аку, не побоюсь этого слова, пунктурой?

Какое волнующее произведение. Отдохнув от потрясения, пошел дальше. Набрел на песню.

Прощай, детство!

I куплет:

Я закурил, налил в стакан вино,
А в душу грусть тихонько постучала.
Сверкают звёзды, и луна глядит в окно,
Меня с ней ночь давно уж повенчала.
Задумался о прожитых годах,
Стал вспоминать из жизни эпизоды.
У крыльев времени такой большой размах,
Прощайте детства моего былые годы.

Припев:

Поверь мне, мама, что я стал совсем другой,
Уже не буду я играть в свои игрушки.
Теперь девчоночки целуются со мной,
Теперь с друзьями зависаю я в пивнушке!

II куплет:

Мне не вернуть уже вас никогда,
Вы в фотографиях навечно сохранитесь.
Теперь другая жизнь начнётся у меня,
Но я прошу вас, иногда хотя бы снитесь!
Каким был раньше я мальчишкой озорным,
Теперь я стал угрюмым и серьёзным.
Эх, моё детство, навсегда прощаюсь с ним,
И на глазах вдруг появились слёзы…

С девушками целуется, в пивнушке «зависает», а радости нет. Так получается из этой песни. Может, не та пивнушка? Или не те девушки? Тут, знаете, мама уж не поможет, самому надо определиться. Или ты гуляка и затейник, или философ со слезой. Правда, девушки слезокапых философов не очень любят. Им подавай крутого мачо, желательно с деньгами, конечно. А откуда они возьмутся. если в пивнушках сидеть, да у окна грустить? Опять у мамы просить? Н-да.

Это я все с первой страницы. Ну, может сегодня день такой, неурожайный. Пойду-ка я на страницу 7. Число хорошее. И точно:

НЕДОСЫП

Над сонным городом плывет
дождя негромкая токката.
Насквозь промокший небосвод
подернут ржавчиной заката.
Спят тополя бездумным сном…
Мне тоже отоспаться б надо –
да, как собака, чья-то «лада»
скулит и воет под окном.

Понравилось. Как говорил Арамис, к достоинству точности надо прибавить достоинство краткости. Точность тут есть — не просто так музыка плывает, а конкретно токката. И это верно. Дождь похож на токкату. Не на вальс же? И закат ржавый — тоже точно замечено. Это восход сравнивают с розовоперстой богиней Авророй, а закат, понятное дело, ржавый. Я не иронизирую, в самом деле очень точно. Понравилось, беру автора на заметку, читаю дальше…

НОЧНЫЕ МЫСЛИ

Хорошо б умереть внезапно –
без прощаний, без слез, без врачей:
просто-напросто взять да иссякнуть,
как апрельский лесной ручей.

Тут мне вспомнился описанный Анатолием Алексиным в повести «Очень страшная история» поэт по прозвищу Покойник. Его не случайно так прозвали, а потому, что он в каждом стихотворении очень хотел умереть. Правда, он был шестиклассник, но это уже мелочи.

Следующее произведение посвящено температурным перепадам климата.

Я холодна. Насквозь заиндевела,
когда ты в зиму распахнул все двери.
Сам заморозил – сам отогревай
и никому меня не отдавай.
Пусть восклицаю: «Хватит, надоело!
Мне наша жизнь давно осточертела!»
Ты слушай молча и не возражай,
но никому меня не отдавай.
Когда молчу, обиду затая,
шепчи, что любишь. Только для меня
цветы осенние в саду срывай
и никому меня не отдавай.

Так на дворе зима или осень? Вообще-то, в условиях повышения цен на газ и прочие энергоносители, распахивать двери зимой неразумно. Страна и так напрягается. Но в целом стихотворение в чем-то неплохо, хотя бы вот этот повтор, он придает страстность. Не шучу. Это элегантно. Поэтично.

А вот другое. Горькое и умудренное:

Теряю я кого-то опрометчиво,
Меня в обратном трудно убедить,
Но, в тот момент, когда терять мне нечего,
Я что-то начинаю находить…

Как это верно! закон сохранения материи еще никто не отменял. Если терять нечего, то ничего и не потеряешь. Правда, об этом хорошо спел Женя Лукашин в песенке «Если у вас нету тети». А найти можно: другие ж тоже теряют. Кто-то теряет, а кто-то нахо… Стоп! Это тоже песенка, была такая в 60 годы прошлого века. Хорошая была песенка.

Бывает так – забудешь и не вспомнишь,
Ключи нашлись, да где ж были они,
Проходит жизнь и больше не догонишь,
Её неповоротливые дни.

Ключи нашлись — и то хорошо. Раз есть ключи, значит есть и квартира, об этом нам еще Остап Бендер поведал. Правда, с размером тут подкачало:

ключИ нашлИсь, да гдЕж былИ они

Но главное — это про неповоротливые дни. Если неповоротливые, так чего ж не догнать? Наоборот, догнать трудно что-то быстрое. Ну ладно, может автор еще более неповоротлив. Главное что? грусть. Грусть стремился он нам передать! И передал. Лично мне уже грустно.

Но вот, наконец, и вознаграждение: стихи. Как, спросите вы. А раньше что было? И я отвечу: рифмованные строчки — это еще не стихи. Даже ритмически-рифмованные. А что стихи? Вот, например, это:

В коридорах ночных еле слышно блуждает тьма,
Подбирается к нам неизвестный далёкий кто-то…
В полнолунную ночь нас спасёт в небесах пехота —
Поднебесная рать, осветив нам чужих дома…
Музыкальных этюдов уже не делить на два:
Мы – одна тишина, что живёт на гитарной нити…
Мы — течение в море, что моет одни острова,
Две фигуры в одной, лунным светом в ночи залиты…

(Маргарита Ротко)

Это стихи.

Пойду, отдохну. До встречи, коллеги. Я вернусь.

13 февраля
Насон Грядущий, журналист портала Хайвей

Страницы 520 из 525« В начало...«518519520521522»...Далее »

Чашка кофе и прогулка