Journ. Давненько я не брала в руки шашек….

Я до сих пор считаю, что лучше запаха старых книг может быть только запах кофе.
Но лучше всего пахнут ноты, старые партитуры, которые под мышками таскали сотни людей. Я помню хорошо этот запах, запах затертых тактов и невыдержанных пауз.


Читать далее

Sapronau “Книги и книжки”. Вот если бы все изменить…

Последний (тринадцатый) роман Марка Леви (я писал о нем здесь) «Si c’était à refaire«, т.е. «Если бы все изменить» весьма неплохо продается, хотя и уступает пальму первенства роману Гийома Мюссо «7 ans après…» — «Семь лет спустя…«, который, в свою очередь, судя по названию, немного не дотягивает до Дюма — тот тоже был любитель писать романы с продолжениями.

Читать далее

Воскресное чтение. Андрей Родионов «Поэтессы в черных кофтах»

(чтение Лембита Короедова)

File:AVRodionov.jpg

Есть на нашей улице бывший магазин «Продукты»,
У которого закрашены белой краской окна.
Там висят на стенах кольца и крючья,
Там пытают поэтесс в чёрных кофтах.
Читать далее

КНИГИ ШИКО. Воскресное чтение. Лембит Короедов «Артек», отрывок из повести

76.45 КБ

Повесть о лагере, вафлях и великих тенях

“Нигде не было столько творчества, свободы, заботы, столько прелестных местных легенд, традиций и великих теней”.
Дмитрий Быков

Действие 1. Знакомство.

В метро, когда поднимались по эскалатору на “Вокзальной”, Лерочка немного, всего на секундочку, затосковала – ощутила проводы, но тут же, увидев на эскалаторе белые рубашки и красные галстуки других счастливчиков, воспрянула духом, вспомнила – провожают не кого-нибудь, а ее, Леру Сорокину, и не куда-нибудь, а во всесоюзный пионерский лагерь “Артек”.
Жаль, конечно, расставаться с Сережей, с тетей Полиной – очень хорошо было с ними в Киеве, в другой раз бы ей сказали, что уезжать из Киева будет радостно и приятно, Лерочка бы не поверила – уж как она всегда ждала этих редких поездок в гости к киевским родственникам, как хорошо ей всегда было в Киеве, но сегодня… Сегодня Лерочка едет в “Артек”!
Тетя Полина шла первой, несла пакет с бутербродами, приготовленными Лерочке в дорогу. Рядом с Лерочкой шел Сережа и, как настоящий кавалер, нес ее чемодан…
Читать далее

Воскресное чтение. Сергей Никольский, стихи

***

Эта тесная клеть, где придется родиться и околеть,
холодильник с пиццей, страсти по гаражу,
гектар, который забором огорожу,
телевизионный бред –
это все атрибуты счастливых и тучных лет,
штучных лет, скучнее которых нет,
пока рука еще не стучит паркинсоном: SOS,
пока поднимаюсь по лестнице, не вспотев,
и охота любую из встречных дев
поцеловать взасос.
 
Читать далее

Воскресное чтение. Николай Ушаков «Дезертир»

(чтение Сергея Никольского)

ДЕЗЕРТИР

Познав дурных предчувствий мир,
в вокзальных комнатах угарных
транзитный трется дезертир
и ждет облавы и товарных.

И с сундучка глазком седым
на конных смотрит он матросов
и, вдруг устав,
сдается им
и глухо просит
папиросу.
Читать далее

Jonny_begood. Михаил Шишкин «Письмовник»

45.50 КБ

Поначалу все просто. Влюбленные пишут друг другу. Сентиментально, сопливо, подробно, детально. Шишкин в этом романе – певец деталей. Писательский взгляд не чурается мелочей. Значимо все: от коричневого пятнышка на трусах до запаха трупов. Через детали мы познаем мир.
По мере вхождения в переписку, чувствуешь условность временного пространства. Примеряешь действие на разные эпохи – подходит и туда и сюда. Когда автор начинает вбрасывать хронологические маркеры (война в Китае, трамвай, военный летчик), понимаешь, что персонажи могут быть вовсе не знакомы: он убит еще до революции, на Ихэтуаньском восстании в 1900-ом; она жила ближе к нашему времени. Перед нами диалог, которого нет. Только вести и вестники.
Читать далее

Сергей Сумин. Сто шедевров мировой литературы. Борис Пастернак «Сестра моя жизнь»

Сестра моя, жизнь

В Пастернаке меня больше всего потрясает его способность удивляться. Конечно, эта способность в той или иной степени свойственна всем хорошим поэтам, однако у Пастернака это удивление универсально и относится ко всему миру. Он удивляется существованию дерева, реки, любовного опьянения, города. В его поэзии, во многом субъективной, сумбурной и усложненной, поражает свежесть восприятия жизни: «Весна. Я с улицы, где тополь удивлен…»  Чему это удивлен тополь? Думается, тому же, что и автор – алогичности, чудесности жизни, всеобщей странной связи всего со всем.
Читать далее