Это произведение обычно называют классикой жанра «альтернативная история», и это соответствует истине. Главный герой — американец, выросший в Хартфорде, штат Коннектитут. В результате некоторого несчастного случая, а именно, удара по голове, он попадает в Камелот времен короля Артура (приблизительно начало 6-го века) — конечно же, не в качестве рыцаря, а в качестве пленника рыцаря. Вынужденный изворачиваться. дабы спасти свою шкуру от смерти, предприимчивый американец насылает на невежественных жителей 6-го века страшную кару — удачно подвернувшееся солнечное затмение. Его немедленно признают великим колдуном и… история начинает меняться.
Читать далее →

Биография этого политического мыслителя Ренессанса столь запутана, что его лучший биограф Ридольфи цитирует фразу самого Макиавелли: «Я скрываю правду среди вороха лжи». То знаменитое «отрицание морали» вряд ли было маской, а скорее следствием развития самого принципа свободы человека, который выдвинули гуманисты. Макиавелли как бы доводит до конца принцип телемской обители, созданной его современником Рабле: «Делай, что хочешь!»
Читать далее →

Безумно люблю сонеты француза Пьера Ронсара и португальца Луиса Камоэнса в переводах Вильгельма Левика.
Скажем прямо – в блистательных переводах… А также, сонеты Шекспира в гениальных переводах ли, интерпретациях — Самуила Яковлевича Маршака… Русский гений — Александр Сергеевич, испытавший (я думаю) на себе влияние всёх троих, к счастью в переводах не нуждается…
На “Радио Победы” (Тюмень) появилась новая рубрика “Стихи о любви”, а значит и возможность (у меня) начитывать стихи любимых мною поэтов, писавших и живших за пределами ХХ века, то есть временного пространства “АЗОРСКИХ ОСТРОВОВ”. Когда-то на “Эхе Москвы в Тюмени” выходила моя программа, которая называлась “Жажда над ручьём”. В каком-то смысле, “СТИХИ О ЛЮБВИ”, её частичная реабилитация…
Читать далее →

     В конце девяностых, когда я учился на втором курсе, однокашник принес книгу сочинителя Пелевина. Однокашник в те годы занимался какой-то загадочной восточной борьбой. То было время, когда прошло увлечение Чаком Норрисом, когда схлынула первая волна «братков», соревновавшихся, кто выше задерет ударную ногу и хваставшихся шрамами перед девочками в саунах – все эти ребята не выдержали конкуренции с огнестрельным оружием. Нищая армия распродавала запасы, и «ударные» виды боевых искусств, кое-как годившиеся против штыка-молодца, оказались бессильны перед дурой-пулей. Читать далее →

Замечательная история необыкновенной женщины ХХ века – Марии Закревской-Бенкендорф-Будберг. Написана необычайно интересно, и более всего походит на чуть-чуть беллетризированую монографию, хотя автор в предисловии предостерегает считать ее таковой. Жизнь героини не только окутана тайной и загадками, но и иногда намеренной ложью самой Будберг. Поэтому то, что мы можем прочитать у Берберовой – это попытка реконструкции судьбы удивительной женщины по многочисленным следам, в том числе по встречам с самой героиней.

Читать далее →

Кролик Мася – сердцеед, познакомившись с ним однажды, просто невозможно в него не влюбиться. Это вдумчивый и добрый зверек, который задает сам себе миллион вопросов. Что может волновать ушастого? Отнюдь не капуста.
Читать далее →

Виктор Пелевин в книге «Ананасная вода для прекрасной дамы» вложил в уста героя-одессита такие слова: «Дело в том, что моим родным языком был не столько русский, сколько одесский. И мама, и отец говорили на уже практически вымершем русифицированном идише, который так бездарно изображают все рассказчики еврейских анекдотов. Я, можно сказать, и вырос внутри бородатого и не слишком смешного анекдота, где фраза «сколько стоит эта рыба» звучала как «скильки коштуе цей фиш».
Читать далее →

(чтение Елены Блонди)

ЗОЛОТОЕ РУНО

ГЛАВА I

Тибурций был поистине весьма удивительный молодой человек, а главное, своеобычность его отличалась одним преимуществом: она была неподдельной, он не сбрасывал ее с себя дома, как шляпу и перчатки, но и в четырех стенах, без людей, перед самим собой, был подлинно оригинален.
Не сочтите его, пожалуйста, смешным чудаком, который докучает ближним своими странностями, — он не ел пауков, не играл ни на каких музыкальных инструментах, не декламировал стихи; он был ровен, тих, говорил мало, еще меньше слушал, и взгляд его из-под опущенных век, казалось, устремлен был куда-то вовнутрь.
Он проводил дни, сидя в углу своего дивана, поджав под себя ноги, обложившись подушками, и к событиям века относился с таким же безразличием, как если бы они происходили на Луне. Лишь очень немногие имена существительные имели власть над ним, и мир не видел человека менее чувствительного к звонким словам, чем он. Он нимало не дорожил своими политическими правами и полагал, что в кабаке как-никак народ пользуется полной свободой.
Образ его мыслей отличался крайней простотой: ему больше нравилось ничего не делать, чем работать; доброе вино он предпочитал суслу и хорошенькую женщину — дурнушке, а в естественной истории руководствовался одной наикратчайшей классификацией видов, по принципу: «это едят, а это не едят». Впрочем, он был совершенно чужд всего житейского и до того рассудителен, что это смахивало на юродство.
Читать далее →

Разбитая раковина

Ладе снилось — зеркало темной воды тихо покачивается у самой кровати, трогая край простыни. Смотреть нужно в потолок, потому что в воду — страшно. Но уже к боку подбирается холод, простыня свесилась языком и намокла, вода по ней лезет все выше, темным длинным пятном. Можно смотреть вверх, где на белом чиркают тени, но холод воды все ближе и — никуда не уйдет. Придется сесть, а потом решиться спустить ноги в темное зеркало, под которым неизвестность. Идти через разжиженный ночной воздух комнаты, к белым дверям, поводя руками перед собой, и что там коснется бедра под водой, — утонувшая салфетка или что-то живое, что вода принесла в себе?
Читать далее →

THE PICTURE OF DORIAN GRAY (OSCAR WILDE)

Designer: Jans Dawn