Известно, что перед смертью Марк Твен забанил сам себя, запретив публиковать свои мемуары в течение ста лет. Хочу, говорит, «умереть, ничего не знать, и пусть мне все будет по барабану» — примерно так можно перевести строку из его завещания: «dead, and unaware, and indifferent». Но что такое век для хорошей книги? Мы читали, читаем и будем читать Марка Твена, тем более…
