Виктор Острович. Человек, которому наскучила собственная жизнь. Перечитывая Беллоу под шум ливня

Дождь шёл уже третьи сутки. Не тот уютный, кинематографичный дождь, под который хорошо пить чай, а злой, косой, всепроникающий. Я сидел на веранде, колени укрывал пледом, а на коленях лежал потрёпанный экземпляр «Хендерсона — короля дождя». Называется, выбрал тему для чтения.

В открытую дверь летели брызги, и строчки на страницах начинали плыть. Я захлопнул книгу, но буквально тут же открыл снова. Потому что внутри меня — так же, как снаружи — шёл тот же самый ливень. Только он назывался по-другому: «Хочу, хочу, хочу!».

Главный герой Сола Беллоу — пятидесятипятилетний миллионер Юджин Хендерсон. У него есть деньги, дом, ферма, дети, орден от правительства. И дикое, звериное, невыносимое чувство, что он зря дышит. Внутри него живёт голос. Не совесть, нет. Голос покрупнее. Он орёт: «Я хочу! Я хочу! Я хочу!».

Читать далее

Элтон Иван. Литературное НЛО. Здесь и сейчас

Всегда говорят: хорошо было раньше. А отмотайте еще – так и еще лучше, по временной отрицательной шкале. Проза писалась суровым  челябинским языком. Наверное, в начале всей этой Интернет-катавасии казалось: что-то образуется, что-то войдет в рамки, но литература – все же не тот тип зоологии, где высшее заменяет собой предыдущие модели существ. Вышло ли что-то из австралопитека нулевых?

Вспоминается монохромный монстр Мошкова, где в начале нулевых тёрлось, шумело, воевало, стреляло.

«Борись»! – написала подружка мошко-дислоцированной писательнице Радде.

«Мы всегда будет бороться!» — отвечала та.

За что же боролись? Догадываться легко: прошли годы. Фильм Питера Джексона появился вчера после сегодня, завтра после позавтра, и актуальность борьбы за хоббитов и орков медленно сошла на нет. Собирательная Радда шла с мечом и рубила рубимое. А мы еще тогда обсуждали: что будет завтра? Появится ли слово? Как видим, никакое слово не появилось, орки заместились попаданцами, но самое страшное – даже сейчас, в 26-м году, пространство русского языка, в средне-писательском исполнении, выработала какую-то особую форму эволюции. Ведь, собственно, искать уже нечего. И это все – еще до появления ИИ. Пожизненный Эцих без гвоздей (гвозди – слишком остро, тут все без углов, без лица).

Читать далее

Сергей Рок. Как правильно тянуть кота за хвост. Веркин. Сорока на виселице.

Современный читатель – кто он? Случайный пассажир, вышедший не на той остановке? Озаренный миссией искатель? Космонавт или геонавт? Путешественник в мире непроходимостей? В чем роль премиальной литературы?

К Веркину мы переходим без разгона. Надо, в общем-то, начинать со сторонних цитат, но разборы далеко не всегда удовлетворяют – рецензенты начинают удаляться в пересказ, что делает, например, Комраков.

При желании можно разглядеть в тексте Сороки на виселице прямую отсылку к роману Гранина: при выезде на пикник персонажи используют аппарат локального управления погодой, тот самый, который пытался создать один из героев Иду на грозу, только вот ожидаемой радости это торжество разума над природой как-то не приносит, а выглядит скорее привычной рутиной, демонстрируя старое печальное наблюдение: людям всегда всего мало, мы хотим большего, ещё большего, и ничто нашу внутреннюю, сердечную, неизвестно откуда берущуюся тоску до конца не удовлетворяет.

  Читать далее

«Писатель строит такую вселенную, какую хочет»

Майк Манс — писатель, работающий в жанре научной и философской фантастики, выпускник механико-математического факультета МГУ, математик, программист, аналитик. Автор трилогии «Согласие»: романы «От имени Земли», «Юная раса», «Алые слёзы падших».

— Обычный человек, наш современник. Работа, семья, отдых. На досуге читает и слушает разные романы. Каким должен быть текст, описывающий не наш мир, чтобы человек мог в него погрузиться, провалиться, поверить в его существование и читать дальше? Конечно, миры и читатели — разные, но что в успешном фантастическом мире должно быть такого, что делает его живым?

— Допускаю, что здесь сколько людей – столько и мнений. Если до моего, то я считаю, что правильным является описание мира, в котором социум и культура находят логическое продолжение от мироустройства. Что бы это ни было – пост-апокалипсис, научная фантастика, фэнтези, хочу, чтобы действия и мысли людей были как-то связаны с окружающей их реальностью. Даже в нашем «сегодня» мы наблюдаем постоянную эволюцию культуры, и, зачастую, приводят к ним какие-то маленькие, незначительные изменения. Читать далее

Аптека, классики, бигфарма

На Международной ярмарке интеллектуальной литературы non/fiction весна в Москве 11 апреля в «Литературном кафе» (14.00-14.45) пройдет мероприятие «Прообраз Бигфармы в классической литературе. Судебный случай». Модераторы — куратор серии «Классика в подарок» издательства «Городец» Елена Пучкова и художник серии Иван Иванов. Присоединятся к дискуссии глава ИД «Городец» Наталья Треушникова, профессор Владимир Бородин, а также научный редактор-составитель серии «Юридическая литература» Леонид Афанасьев вместе с профессором МГУ Дмитрием Шустровым. Читать далее

Рубрика: News

«Путь — это последовательность выборов»

Писатель Алексей Анисимов отражает в своём творчестве  удивительные повороты судьбы. Они побуждают человека менять привычный путь, открывая в себе новые черты и стремления. Его роман «Лахайнский полдень» — история о том, как в обществе, сложно устроенном и закрытом для чужаков, герой-иноземец пытается стать своим.

Описанная, а вернее будет сказать, созданная и запечатленная вами Япония совершенно не похожа на ту, что представлена как в туристических путеводителях, так и в современных модных романах. Почему?

Туристические тексты и модные романы чаще фиксируют узнаваемые признаки страны — еду, ритуалы, визуальную эстетику, поведенческие детали. Экзотичность этих элементов сама по себе удерживает внимание читателя.

Меня же интересовала не сама страна как объект наблюдения, а пространство, в котором человек вынужден меняться. Причём не абстрактный герой, а современник, близкий русскому читателю. Я даже не выхожу за пределы общеизвестных «туристических» легенд, но через взгляд моего героя японская география, философия и ритуалы в романе считываются иначе — с другим смыслом. Читать далее

Сергей Рок. Яблоко, которое хотело быть шаром: метафизика зависти у Юрия Олеши

В мире Олеши всё имеет форму. Но форма эта предательски двойственна. Представьте: вы говорите о себе «яблоко» — сочное, неровное, земное, с хвостиком и тенью от листа. А мир вам отвечает: нет, ты — шар. Идеальный. Гладкий. Катящийся. Математический.

Вот это несовпадение самоощущения и формы, назначенной эпохой, и есть двигатель «Зависти». Кавалеров — яблоко, которое упрямо не желает становиться шаром. Бабичев — шар, который даже не помнит, что когда-то был яблоком. А Володя Макаров, юный социалист с кулаками, — это рука, которая берёт яблоко и насильно обкатывает его в идеальную сферу.

«Яблочное чтение» как метод

Олеша принадлежит к писателям, которых нельзя «пересказать». Его текст — это не фабула о том, как инженер Бабичев создал колбасную «Зависть» (хотя и это есть), а ткань ощущений. «Яблочное чтение» значит: читать кожей, носом, языком. Внимание не к «что произошло», а к «как это пахнет, как выглядит, каково на излом».

Помните знаменитую сцену с раздавленным томатом? «Красное пятно расползалось по асфальту, похожее на растерзанное сердце». Это и есть яблочное чтение — мир не объясняется, он проживается как сок на пальцах. Олеша — единственный прозаик, который, кажется, перед тем как написать, зажмуривался и трогал вещь руками.

Читать далее

Виктор Острович. Сакральная геометрия кофе и алюминиевого скейтборда. Гаргантюа и Пантагрюэль

Дорожный трактат в стиле «Вай-фай»

Всё началось с роликов. Это важно. Сначала автор покупает ролики. Потом читает Хармса. В голове возникает щелчок, похожий на переключение тумблера в распределительном щитке реальности. Телл ми вай, спрашивает себя автор. Разве это работает? Как это работает?

Вай. Да, да, Стив Вай. Тот самый, с гитарой-ручкой и семью пальцами на каждой руке, которые видны только в момент экстаза. Если реальность — это гитарный тракт, то Хармс — это педаль фузза, которая превращает быт в абракадабру, а Стив Вай — это бесконечный фидбэк на грани срыва в космос. Но между ними есть звено.

Электросамокат.

На первый взгляд — деградация, путь ленивого футуриста. Но нет. Электросамокат — это путь к истокам. Это тот самый металлический скотч, на котором аннунаки, древние пришельцы-рудокопы, проводили свои опыты по скрещиванию вертикали и горизонтали. Когда несешься со скоростью 25 км/ч (пока не запретили, пока они не спохватились, пока аккумулятор не сел), время сжимается в гармошку. Ты одновременно везде и нигде. Ты — точка сборки шумерской мифологии и пластикового декоратива XXI века.

Читать далее

В-Глаз от Игрека Х. «Бегущий» и – «Бегущий»

Вчера посмотрел новую экранизацию романа Стивена Кинга «Бегущий человек». Судя по титрам, Кинг выступил в роли продюсера – видимо, ему очень хотелось увидеть переосмысленную версию этой истории. Но я крайне разочарован.
Да, в отличие от эксцентричной буффонады 1987 года, новая картина в целом следует сюжету книги. Но при этом в ней ощущается какая‑то беззубость. Да, здесь есть тоталитарный капитализм, всемогущая корпорация и жестокие телешоу на выживание. Но всё это подано слишком глянцево и аккуратно.

В фильме мелькают отрывки из других «жестоких» шоу, но в них нет ни крови, ни подлинной темноты, ни ощущения безысходности. Сразу вспоминается сцена с толстяком‑сердечником: он карабкается по канату – потный, отчаявшийся – навстречу летящим сверху деньгам. А тут… Фигня…
Читать далее

Наши Восьмые Марты, итоговый список с портретами

Вот итоги внезапного флешмоба, который был проведен нами в телеграм-канале Книгозавра. Мы попросили читателей в честь гендерного праздника назвать своих любимых писательниц и поэтесс (авторесс? авторок?) и буквально двумя-тремя словами объяснить, за что же они любимы данным конкретным читателем.
Список ниже составлен по мере поступления комментариев.


Маргарет Этвуд, ее апокалиптическая трилогия «Беззумный Аддам» — за совершенно нестандартное видение мрачного мира и — за оптимизм, которого человечество вряд ли заслуживает, но вот он есть, спасибо…

Элена Ферранте
Но не уверен, что она существует. И не уверен, что она женщина)))
За… Осознание своих корней ( хоть и странно звучит. Где я и где «Неаполитанский квартет»?)

Людмила Петрушевская —
за то, что все познаётся в сравнении… Т.е. моя жизнь совсем не жесть в сравнении с…

Джейн Остен, конечно! И Вирджиния Вульф. Обе — за литературный стиль и своеобычность.
Читать далее