Возможно, в поисках полутонов надо идти именно сюда. Ведь время здесь – как приправа. Потому что событийный ряд можно было переложить. Но он вряд ли бы переложился. Я думал об этом – как бы выглядел роман, будь он написан позже или раньше. Но причастность автора – это его лирическая кожа. Один из пунктов прочтения и впечатления: как бы ты это сделал сам?
Привычное определение в авангард – что-то вроде шаблонного плавания. Это даже лучше для не читавших.
Текст не является ценностью. Если мы слышим слово «нетленка», надо сначала узнать, кто сказал (чем сказал, и такое бывает). Статус, звание, месторасположение. Слово «тленка», как реверсионный образчик, сказано точнее и честнее, и, потом, тут нет ни грамма ерничества – период чукчеписательства наступил даже не вчера, и теперь мы проживаем в какой-то совершенно десятой фазе этого явления. Например, мы читаем текст, за который автора надо поместить в стеклянный шар, выставить напоказ, чтобы люди тыкали в него пальцами, но вдруг узнаем, что это – выпускник Литинститута имени Горького. Возникает психомастурбационный эффект статуса. Дураком теперь можно представить именно вас.
Эмилия Галаган. Прощай, дорогая редакция!». Повесть.
«Я любила книги больше всего на свете.
Больше музыки, больше снов, больше вишневого варенья, иногда даже казалось, что больше мамы, и уж точно больше себя самое.
Но тому, кто любит колбасу, лучше не работать на мясокомбинате»
В качестве обложки использована работа Джонатана Уолстенхолма
***
Да, сразу предупреждаю: я знаю Эмилию давно и весьма симпатизирую и ей, и всему, что она пишет. Так что рецензию можно рассматривать в расширительном смысле — читать у Эми всё, что найдёте.
Конкретно эта вещь – «Прощай, дорогая редакция!» – прелестный крупный рассказ, очень подходящий для знакомства с автором. Искренне рекомендую всем, кто пришёл на АТ неслучайно. Многие из новичков уже и не знают о том, как это было в бумаге :). А Эмилия как раз застала эпоху тихого угасания бумажных книг, успев вдоль и поперёк изучить всю эту редакционную кухню. Полный цикл – от вычитки и вёрстки до поездок на выставки и книжные ярмарки. Худлит, эзотерика, серьёзные исторические монографии и тяп-ляп-компиляп — всё помнят её глаза и мониторы 
. Хотите узнать о разного рода коллегах, или убедиться, что эти уже знакомые типажи — вечны, пожалуйста, читайте «Дорогую редакцию».
Читать далее
Литературный критик, а также писатель, поэт, обозреватель, наблюдатель с личным микроскопом и набором пробирок Элтон Иван уже традиционно задает вопросы писателю и литературному редактору Книгозавра Елене Черкиа.
Элтон Иван. Независимость автора от среды, времени, пространства, или хотя бы — текущего тренда. До какой степени это возможно? Что, если отпустить все поводья, вообще ни на кого не обращать внимания, писать без правил — не в плане контркультуры, а в плане, скажем, взгляда на жизнь. Возможна ли абсолютная свобода полета для писателя?
Читать далее
О дилогии коротко:
это прекрасный ЛыР с хэппи-эндом по всем фронтам, чувственный и яркий,
это «Назад в СССР» с полным знанием дела и сочнейшими детальками,
и это махровый авторский неформат, способный заколдобить целый легион привыкших к лёгкому АТ-шному писеву.
Ну да, вот только что попаданцев нет. Тут, конечно, упущение .
Первая книга: «Вероника и искушения сансары»
На символическом уровне это история о вечно юной богине, проснувшейся среди смертных, чтобы вернуться домой. Пока она спала в теле ребёнка, а потом девушки, её свет уже манил многих. Света-то всем хочется.
Читать далее
Иногда так и тянется рука к заветной кнопке. Кажется, что искусственный интеллект способен заменить людям их графоманские скачки. Да, но тут надо учитывать, что процесс есть не просто путь, но также и трепанированная вглубь дурного ЭГО химическая свадьба. Сведенборг тут не при чем. Все гораздо страшнее, и положение не меняется. Я знаю, что среди живых мало сухих, но есть люди, склоненные к курительным позывам. Всех их вместе объединяет спорт:
Отжимание на языке
Раз, два. Раз, два. Тут нет чемпионов. Личности стерлись. Меж тем, в конце года имело место множество лит.премий, о которых мы, в силу специфичности личных сфер и механики психомастурбации, не знаем.
В таких случаях часто говорят: итак! Белая водка, зарождаясь в прекрасном, светлом, ментальном Севере пробуждает необыкновенные потоки Вышины. Возникает поэзия. И – когда вы слышите, как скачут три белых коня, не стоит обольщаться. Мы находимся в той части ойкумены, где мозг заражен, где творчество сразу же начиналось не с той буквы. А ведь нам надо радоваться. Мы относимся к особому сорту Homo Sapiens: мы может генерировать алкоголь посредством мысли. О, если вы еще не научились этого делать, спешите.
Счастье – это когда ты под мухой посредством чистого, ясного, воображения. Вам хорошо.
И давайте продолжать, соратники. Видите ли, люди живут сугубо. Литература живет сугубо. Сетература – это мы с вами. Допустим, мы живем на каком-то портале и думаем, что и весь мир так живет. Ладно, литпремии, крупняк, жутко-дорогие ныне лит-вебинары – все это, хотя и легко для понимания, но пробегает мимо нас по простой причине – нам этого не надо.
Майк Манс. От имени Земли
Начало авторской серии «Согласие» — вполне реалистичное, земное и в целом соответствующее современным реалиям: известному зарубежному учёному поступает приглашение из специальной комиссии ООН приехать на переговоры по важному делу. Автор замечает: «Мечта стать частью Великого Дела живёт в душе каждого». Но для того, чтобы узнать, в чем же дело, учёный должен подписать бумагу о неразглашении. Когда же он задаёт вопросы, что за проект, в котором он нужен, — и называется это всё своеобразно – «Мыльный пузырь», то слышит в ответ лишь одно слово — Марс. Разговоры закончены, начинается действие. Читать далее
Автор описывает в романе те культуры которые уже канули в Лету — это Советский Союз и традиционная Япония. Исполнено это мастерски, через судьбы и переживания персонажей. Запечатлен тот самый перелом исторической судьбы Японии, начавшийся после поражения Японии во Второй мировой войне, выступления императора со словами о решении капитулировать. И тех чувств, которые испытали верноподданные Великой Японской империи, разгромленной и подвергшейся ядерной бомбардировке, которая по своей уничтожающей мощи превосходила всё, что на тот момент могли увидеть или даже вообразить большинство людей. С этим неразрывно связана символика оружия — мечей, которым выделена особая сюжетная линия, отраженная в судьбе главного героя. Читать далее