«Писатель строит такую вселенную, какую хочет»

Майк Манс — писатель, работающий в жанре научной и философской фантастики, выпускник механико-математического факультета МГУ, математик, программист, аналитик. Автор трилогии «Согласие»: романы «От имени Земли», «Юная раса», «Алые слёзы падших».

— Обычный человек, наш современник. Работа, семья, отдых. На досуге читает и слушает разные романы. Каким должен быть текст, описывающий не наш мир, чтобы человек мог в него погрузиться, провалиться, поверить в его существование и читать дальше? Конечно, миры и читатели — разные, но что в успешном фантастическом мире должно быть такого, что делает его живым?

— Допускаю, что здесь сколько людей – столько и мнений. Если до моего, то я считаю, что правильным является описание мира, в котором социум и культура находят логическое продолжение от мироустройства. Что бы это ни было – пост-апокалипсис, научная фантастика, фэнтези, хочу, чтобы действия и мысли людей были как-то связаны с окружающей их реальностью. Даже в нашем «сегодня» мы наблюдаем постоянную эволюцию культуры, и, зачастую, приводят к ним какие-то маленькие, незначительные изменения. Читать далее

Аптека, классики, бигфарма

На Международной ярмарке интеллектуальной литературы non/fiction весна в Москве 11 апреля в «Литературном кафе» (14.00-14.45) пройдет мероприятие «Прообраз Бигфармы в классической литературе. Судебный случай». Модераторы — куратор серии «Классика в подарок» издательства «Городец» Елена Пучкова и художник серии Иван Иванов. Присоединятся к дискуссии глава ИД «Городец» Наталья Треушникова, профессор Владимир Бородин, а также научный редактор-составитель серии «Юридическая литература» Леонид Афанасьев вместе с профессором МГУ Дмитрием Шустровым. Читать далее

Рубрика: News

«Путь — это последовательность выборов»

Писатель Алексей Анисимов отражает в своём творчестве  удивительные повороты судьбы. Они побуждают человека менять привычный путь, открывая в себе новые черты и стремления. Его роман «Лахайнский полдень» — история о том, как в обществе, сложно устроенном и закрытом для чужаков, герой-иноземец пытается стать своим.

Описанная, а вернее будет сказать, созданная и запечатленная вами Япония совершенно не похожа на ту, что представлена как в туристических путеводителях, так и в современных модных романах. Почему?

Туристические тексты и модные романы чаще фиксируют узнаваемые признаки страны — еду, ритуалы, визуальную эстетику, поведенческие детали. Экзотичность этих элементов сама по себе удерживает внимание читателя.

Меня же интересовала не сама страна как объект наблюдения, а пространство, в котором человек вынужден меняться. Причём не абстрактный герой, а современник, близкий русскому читателю. Я даже не выхожу за пределы общеизвестных «туристических» легенд, но через взгляд моего героя японская география, философия и ритуалы в романе считываются иначе — с другим смыслом. Читать далее

Сергей Рок. Яблоко, которое хотело быть шаром: метафизика зависти у Юрия Олеши

В мире Олеши всё имеет форму. Но форма эта предательски двойственна. Представьте: вы говорите о себе «яблоко» — сочное, неровное, земное, с хвостиком и тенью от листа. А мир вам отвечает: нет, ты — шар. Идеальный. Гладкий. Катящийся. Математический.

Вот это несовпадение самоощущения и формы, назначенной эпохой, и есть двигатель «Зависти». Кавалеров — яблоко, которое упрямо не желает становиться шаром. Бабичев — шар, который даже не помнит, что когда-то был яблоком. А Володя Макаров, юный социалист с кулаками, — это рука, которая берёт яблоко и насильно обкатывает его в идеальную сферу.

«Яблочное чтение» как метод

Олеша принадлежит к писателям, которых нельзя «пересказать». Его текст — это не фабула о том, как инженер Бабичев создал колбасную «Зависть» (хотя и это есть), а ткань ощущений. «Яблочное чтение» значит: читать кожей, носом, языком. Внимание не к «что произошло», а к «как это пахнет, как выглядит, каково на излом».

Помните знаменитую сцену с раздавленным томатом? «Красное пятно расползалось по асфальту, похожее на растерзанное сердце». Это и есть яблочное чтение — мир не объясняется, он проживается как сок на пальцах. Олеша — единственный прозаик, который, кажется, перед тем как написать, зажмуривался и трогал вещь руками.

Читать далее

Виктор Острович. Сакральная геометрия кофе и алюминиевого скейтборда. Гаргантюа и Пантагрюэль

Дорожный трактат в стиле «Вай-фай»

Всё началось с роликов. Это важно. Сначала автор покупает ролики. Потом читает Хармса. В голове возникает щелчок, похожий на переключение тумблера в распределительном щитке реальности. Телл ми вай, спрашивает себя автор. Разве это работает? Как это работает?

Вай. Да, да, Стив Вай. Тот самый, с гитарой-ручкой и семью пальцами на каждой руке, которые видны только в момент экстаза. Если реальность — это гитарный тракт, то Хармс — это педаль фузза, которая превращает быт в абракадабру, а Стив Вай — это бесконечный фидбэк на грани срыва в космос. Но между ними есть звено.

Электросамокат.

На первый взгляд — деградация, путь ленивого футуриста. Но нет. Электросамокат — это путь к истокам. Это тот самый металлический скотч, на котором аннунаки, древние пришельцы-рудокопы, проводили свои опыты по скрещиванию вертикали и горизонтали. Когда несешься со скоростью 25 км/ч (пока не запретили, пока они не спохватились, пока аккумулятор не сел), время сжимается в гармошку. Ты одновременно везде и нигде. Ты — точка сборки шумерской мифологии и пластикового декоратива XXI века.

Читать далее

В-Глаз от Игрека Х. «Бегущий» и – «Бегущий»

Вчера посмотрел новую экранизацию романа Стивена Кинга «Бегущий человек». Судя по титрам, Кинг выступил в роли продюсера – видимо, ему очень хотелось увидеть переосмысленную версию этой истории. Но я крайне разочарован.
Да, в отличие от эксцентричной буффонады 1987 года, новая картина в целом следует сюжету книги. Но при этом в ней ощущается какая‑то беззубость. Да, здесь есть тоталитарный капитализм, всемогущая корпорация и жестокие телешоу на выживание. Но всё это подано слишком глянцево и аккуратно.

В фильме мелькают отрывки из других «жестоких» шоу, но в них нет ни крови, ни подлинной темноты, ни ощущения безысходности. Сразу вспоминается сцена с толстяком‑сердечником: он карабкается по канату – потный, отчаявшийся – навстречу летящим сверху деньгам. А тут… Фигня…
Читать далее

Наши Восьмые Марты, итоговый список с портретами

Вот итоги внезапного флешмоба, который был проведен нами в телеграм-канале Книгозавра. Мы попросили читателей в честь гендерного праздника назвать своих любимых писательниц и поэтесс (авторесс? авторок?) и буквально двумя-тремя словами объяснить, за что же они любимы данным конкретным читателем.
Список ниже составлен по мере поступления комментариев.


Маргарет Этвуд, ее апокалиптическая трилогия «Беззумный Аддам» — за совершенно нестандартное видение мрачного мира и — за оптимизм, которого человечество вряд ли заслуживает, но вот он есть, спасибо…

Элена Ферранте
Но не уверен, что она существует. И не уверен, что она женщина)))
За… Осознание своих корней ( хоть и странно звучит. Где я и где «Неаполитанский квартет»?)

Людмила Петрушевская —
за то, что все познаётся в сравнении… Т.е. моя жизнь совсем не жесть в сравнении с…

Джейн Остен, конечно! И Вирджиния Вульф. Обе — за литературный стиль и своеобычность.
Читать далее

Александр Зибелькланг. «Точка, атом, сквозь душу которого пролетают миллионы вольт»: анатомия распада. Георгий Иванов. Распад атома

«Распад атома» Георгия Иванова — явление в литературе русского зарубежья уникальное и скандальное. Выпущенная в Париже в 1938 году мизерным тиражом , эта «лирическая поэма в прозе» (по определению В. Ходасевича)  до сих пор сохраняет заряд взрывчатой силы. Это не просто исповедь лирического героя, потерянного в «мировом уродстве», а текст, в котором экзистенциальный кризис эпохи достигает точки абсолютного нуля, обнажая «глухонемую пустоту одиночества».
Историко-литературный контекст произведения парадоксален: «Распад атома» появился одновременно с «Тошнотой» Ж.-П. Сартра , но, в отличие от французского экзистенциализма, коренится в трагедии утраченной России. Как справедливо отмечает исследователь Г. Василькова, текст является прямым откликом на пушкинские дни 1937 года . Мотив «Пушкинской России, зачем ты нас обманула?» становится лейтмотивом: классическая гармония более недоступна и недейственна. Эмигрантская критика встретила книгу полярно. В. Набоков (Сирин) назвал ее «просто очень плохой», а В. Ходасевич язвительно предрекал перепечатку книги в советской пропаганде . Однако З. Гиппиус в докладе на «Зеленой лампе» увидела в ней нечто большее, чем эпатаж, назвав книгу, выходящую «за пределы литературы» .

Читать далее

Александр Зильберкланг. Евгений Борщев и его поэзия

Евгений Борщев (1971–1997) — поэт, музыкант и одна из примечательных фигур барнаульской неформальной культурной среды начала 1990-х годов. Его жизнь оказалась короткой — всего двадцать шесть лет, — но в пределах этого недолгого времени он успел оставить заметный след в литературной и художественной жизни Алтая. Борщев принадлежал к поколению авторов, чья поэзия возникала на границе нескольких культурных миров: позднего советского авангарда, рок-культуры и новой свободной литературной среды, которая начала складываться в конце 1980-х.
Он родился в 1971 году на Алтае и большую часть жизни провёл в Барнауле. Именно здесь, на фоне быстро меняющейся культурной атмосферы конца восьмидесятых, сформировался круг молодых поэтов, музыкантов и художников, для которых литература была не только письмом, но и действием, жестом, способом существования. Борщев довольно быстро оказался в центре этой среды. Он выступал на чтениях, участвовал в фестивалях, публиковался в региональной периодике — в приложении «Альтернатива» к газете «Молодёжь Алтая», в альманахе «Город», в журнале «Графика». Иногда он выступал под псевдонимом Асин, и уже тогда его тексты воспринимались как своеобразное продолжение авангардной линии в поэзии.

В 1989 году Борщев участвовал в фестивале «Цветущий посох», где получил приз «за левый умеренный авангард». Эта формулировка, почти шутливая, довольно точно передаёт впечатление, которое производили его стихи: они казались одновременно дерзкими и ироничными, странными и неожиданно простыми.

Начало девяностых стало для поэта временем интенсивной работы. Именно тогда появились его небольшие самиздатовские сборники — «Пусть хранит тебя мой ангел», «Мономахова шляпа моя», «Наблюдатель хранит дождь», «Город неразумный». Каждая из этих книг существовала в количестве всего пятнадцати или двадцати экземпляров. Они передавались из рук в руки, читались в дружеском кругу, на квартирных встречах, на поэтических вечерах. Такая форма существования текста была для той эпохи вполне естественной: поэзия жила не столько в печатном пространстве, сколько в живом общении.

Читать далее

Проводы зимы-26. Проводили!

Книгозавр благодарит всех авторов, которые приняли участие в литературном марафоне «Проводы зимы» и торжественно объявляет: зима ушла, весна наступила!
У нас в планах собрать все публикации «Проводов» в один сборник и сделать электронную книгу, которая будет размещена на специальной страничке Книгозавра для бесплатного чтения и скачивания. Мы свяжемся с каждым автором-участником, чтобы обговорить детали, а если у вас есть комментарии, предложения или уточнения, высказывайте.
Кроме канала в телеграм, публикации размещены и в новой группе в контакте (старую группу, к сожалению, невозможно вести в полном объеме по техническим причинам, но она останется, но об этом — отдельно). О группах мы еще напишем подробнее в отдельной публикации, но подписываться можете сейчас.
Желаем всем участникам яркой весны и синего неба!

Елена Черкиа — редактор портала.
Сергей Рок — главный администратор портала.

Спасибо, писатели и поэты!

Елена Колчак
Евгения Перова
Eric Nord
Тамила Синеева
Ольга Боченкова
Светлана Герш
Квинто Крыся
Елена Черкиа
Сергей Рок
Елена Коро
Владимир Николаев
Александр Уралов, Светлана Рыжкова
Бёрши ленд

———————
Наш телеграм-канал

Наша группа в контакте