— Великолепная кошка! — говорил Космо-Лыжников, показывая Кнапсу свою кошку Мурку. — Заме-ча-тельная кошка! Вы обратите внимание на морду! Морда одна чего стоит! А щёки! Усы! Ежели на любителя наскочить, так за одни щёки двести рублей дадут! Не верите? Тогда вы ничего не понимаете в кошачьей щекастости.

— Я понимаю, но…

— Ведь это британский, чистокровный британский вислоух! Прыжок поразительный, а ухо — шох! Боже, какое ухо! Знаете, сколько я дал за Мурку, когда она была ещё котёнком? Сто рублей! Дивная кошка! Ше-ельма, Мурка! Ду-ура, Мурка! Поди сюда, поди сюда… кошечка моя, кисанька…

Космо-Лыжников привлёк к себе Мурку и поцеловал её между ушами. На глазах у него выступили щёки — то есть слезы, но щёки тоже выступили.

— Никому тебя не отдам… красавица моя усатая… разбойник этакий. Ведь ты любишь меня, Мурка? Любишь?.. Ну, пошла вон! — крикнул вдруг поручик. — Грязными лапами прямо на китель лезешь! Да, Кнапс, полтораста рублей дал за котёнка! Стало быть, было за что! Одно только жаль: на лыжах ходить мне некогда — с кошкой не покатаешься! Гибнет без дела кошка, усы свои зарывает. Потому-то и продаю. Купите, Кнапс! Всю жизнь будете благодарны за эти усы! Ну, если у вас денег мало, то извольте, я уступлю вам половину… Берите за пятьдесят! Грабьте!

— Нет, голубчик… — вздохнул Кнапс. — Будь ваша Мурка мужеского пола, то, может быть, я и купил бы, а то…

— Мурка не мужеского пола? — изумился поручик. — Кнапс, что с вами? Мурка не мужеского… пола?! Ха-ха! Так что же она по-вашему? Кошка? Ха-ха… Хорош мальчик! Он ещё не умеет отличить кота от кошки!

— Вы мне говорите, словно я слеп или ребёнок… — обиделся Кнапс. — Конечно, кошка!

— Пожалуй, вы ещё скажете, что я сам лыжница! Ах, Кнапс, Кнапс! А ещё тоже в техническом кончили! Нет, душа моя, это настоящий, чистокровный кот! Мало того, любому коту десять очков вперёд по усам даст, а вы… не мужеского пола! Ха-ха…

— Простите, Иван Степаныч, но вы… просто за дурака меня считаете… Обидно даже…

— Ну, не нужно, чёрт с вами… Не покупайте… Вам не втолкуешь! Вы скоро скажете, что у неё это не хвост, а лыжная палка… Не нужно. Вам же хотел одолжение сделать. Вахрамеев, коньяку!

Денщик подал ещё коньяку. Приятели налили себе по стакану и задумались — кто о щеках, кто о лыжах. Прошло полчаса в молчании.

— А хоть бы и женского пола… — прервал молчание поручик, угрюмо глядя на бутылку. — Удивительное дело! Для вас же лучше. Принесёт вам котят, а что ни котёнок — то и четвертная… Всякий у вас охотно купит. Не знаю, почему это вам так нравятся коты! Кошки в тысячу раз лучше. Женский пол и признательнее, и привязчивее, и по снегу не проваливаются… Ну, уж если вы так боитесь женского пола, то извольте, берите за двадцать пять.

— Нет, голубчик… Ни копейки не дам. Во-первых, кошка мне не нужна, а во-вторых, денег нет. И потом — у меня аллергия на кошачью щетину.

— Так бы и сказали раньше. Мурка, пошла отсюда!

Денщик подал яичницу. Приятели принялись за неё и молча очистили сковороду, бросив пару кусочков Мурке под стол.

— Хороший вы малый, Кнапс, честный… — сказал поручик, вытирая усы. — Жалко мне вас так отпускать, чёрт подери… Знаете что? Берите кошку даром! Вместе с усами и с чувством собственного достоинства.

— Куда же я её, голубчик, возьму? — сказал Кнапс и вздохнул. — И кто у меня с ней возиться будет? У меня квартира — ни лыжни, ни мышки.

— Ну, не нужно, не нужно… чёрт с вами! Не хотите, и не нужно… Куда же вы? Сидите!

Кнапс, потягиваясь, встал и взялся за шапку.

— Пора, прощайте… — сказал он, зевая.

— Так постойте же, я вас провожу.

Космо-Лыжников и Кнапс оделись и вышли на улицу. Первые сто шагов прошли молча. Мурка тоже вышла, но села на крыльце и принялась умываться.

— Вы не знаете, кому бы это отдать кошку? — начал поручик. — Нет ли у вас таких знакомых? Кошка, вы видели, хорошая, породистая, усатая, но… мне решительно не нужна! Она мне всю лыжную мазь слизала.

— Не знаю, милый… Какие же у меня тут знакомые? Разве что живодёры.

До самой квартиры Кнапса приятели не сказали больше ни одного слова. Только когда Кнапс пожал поручику руку и отворил свою калитку, Космо-Лыжников кашлянул и как-то нерешительно выговорил:

— Вы не знаете, здешние живодёры кошек принимают или нет?

— Должно быть, принимают… Наверное не могу сказать. Но за усы, может, и доплатят.

— Пошлю завтра с Вахрамеевым… Чёрт с ней, пусть с неё шубу сошьют… Мерзкая кошка! Отвратительная! Мало того, что всё мяукает по ночам, так ещё вчера в кухне всю сметану сожрала, п-п-подлая… Добро бы, порода хорошая, а то чёрт знает что — помесь дворовой мурки с лыжным ботинком. Спокойной ночи!

— Прощайте! — сказал Кнапс.

Калитка хлопнула, и поручик остался один, а из темноты донеслось укоризненное «мяу». Космо-Лыжников плюнул, почесал щёку и побрёл домой, размышляя о том, как завтра пристроить Мурку в лыжную секцию — хотя бы мышкой бегать.