Над летним душем небольшой лежак с навесом. Когда заберешься по лестнице на него, то видны холмы и предгорья. Там я чувствую себя как птица на ветке, которая умеет валяться и бездельничать. Там тебя никто не сможет воспитывать и заставлять что-то делать такое, что тебе не хочется. Ты – занята. Чем? Неизвестно. Но…занятость очевидна, тебя не видно и ты- наверху. Как-то…

Он пахнет не только земляникой. Настоящий земляничный ветер пахнет обязательно соснами, огромными высокими соснами в лесу. Озером и закатом. Когда прислоняешься спиной к сосне и закрываешь глаза, чудный ветер проникает сначала в волосы, шевелит волоски, слегка касаясь обоняния. Веселый и трудноуловимый, но когда ты собираешься выходить из леса, он настигает тебя со всей мощью разнообразия запахов, и ты останавливаешься как…

Возьми меня за руку. У тебя есть крылья, ты помнишь? Чувствуешь их в спине? Какие они огромные, белые, крепкие! Крылья поднимают тебя вместе с твоими тяжелыми мыслями. Мы полетим туда, в самый центр волны. Ощущаешь, как ты твердо стоишь на вершине обрыва скалы? Впереди бескрайний океан. Ноги упираются в глину и мелкие камешки в траве. Тебе хорошо здесь? Ветер теплый?…

Она начинала плакать в тот момент, когда вспоминала о них. В походе по магазинам, или когда прогуливалась быстрым шагом по оживленному проспекту, иногда даже, когда целовала любимого. Не часто вспоминала, а неожиданно. И они мгновенно возвращали ее в реальность бытия. Ту реальность, которая и должна быть. Нет другой реальности, кроме любви. А в них была заключена любовь целиком и полностью….

В детстве я обманывала своих друзей тем, что рассказывала историю про сиреневый куст. Мои приятели, дети деревенские, романтичные и доверчивые верили каждому слову городской девочки с умным выражением лица. «Итак», — рассказывала я. Да, так и говорила: «Итак…». В восемь лет это слово означало, что все, что последует за ним будет считаться правдой, и ничем иным. История про сиреневый куст…

Лето. Июнь. Солнце жарит траву на газонах до состояния желто-бурого сена. Обестравленный город скалит зубы-дома на ни в чём не повинное небо и рычит безысходно в пустоту никчемушных страстей моторами грустных машин. Женский суслик невидим, он спрятан в соцветиях липы и хочет сказать, что он есть, как всегда. Он не может не быть или небыть. Он не может не жить…

Я лежу в бирюзовом утре, В свежем воздухе, в пении птиц. Облака блестят перламутром, Образуя узор верениц. Это стайки ночей бессонных, Будто в раковинах морских, Как жемчужинки – на ладонях Наболевшей моей тоски. День зачат на земной кровати В простынях из мхов и травы. Ночь, одёрнув звёздное платье, Прочь ушла за край синевы. Я лежу и ещё не знаю, Ниспошлёт…

2 …………… 1……….. 0………. -1 Помнишь, я решил, что лето И ты – пропеллер Туруруруруруруруру Тур в горах Тур в облака Горное: козел, осел, косолапый Мишка Барс, горный Гусь Горные Гуппи Туруруруруруруруруруру 3 4 5 6 Тоннаж лета велик Ты была пропеллером, а я – валом Горы душ Горы 1-й души Горы? Души! Я соединяюсь с тобой через прокси-тело. Лето…

11 июля в 16:00 в московском книжном магазине «Во Весь Голос» (ул. Трубная 21) состоится презентация 3 тома «Сказки народов России» из серии «Классика в подарок» (ИД «Городец»). Обо всей серии и о новой книге расскажут художник и иллюстратор серии Иван Иванов, а также составитель и редактор серии — Елена Пучкова.

Я медленно плыву по воздуху вдоль рельсов, ощущая запах нагретого солнцем вещества, которым пропитаны новенькие шпалы. Как и в детстве, я внимательно рассматриваю мелкий щебень, облитый чёрной маслянистой жидкостью, — мы считали, что гудрон — это тоже ‘расплавленная смола’ и даже пробовали жевать кусочки гудрона, отколотого от огромной окаменевшей кучи. Просто я вычитал где-то, что индейцы жевали смолу… и рассказал…