Котову было тошно. Новогодний корпоратив, как теперь стало модно называть обычную рабочую пьянку, только-только дошел до стадии полной анархии, ибо шеф, наконец, благоразумно отбыл. Котову хотелось не то напиться, не то удавиться, как, бывало, говорила его бабка. Поэтому он решил поесть и вооружился пластиковой тарелкой, на которой пока что стоял пластиковый же стаканчик с теплой водкой. Он задумчиво рассматривал нанизанные на палочки конструкции из сыра, ветчины и оливок – хотелось жареной курицы или мяса. Вздохнул, залпом допил свою водку и закусил маринованным огурчиком. Тоска.
– Огурцы очень острые?
– Огурцы? Нет, скорее сладкие, – Котов поднял глаза и обомлел: с той стороны стола ему улыбалась Варька. Настоящая живая Варька!
– Варежка!
– Я!
– Ты откуда здесь?
– Ну, я вообще-то здесь работаю.
Котов перешел на ее сторону стола и радостно схватил за руку – за локоть, потому что она тоже держала тарелку и стаканчик. Схватил и потряс:
– Привет! У нас работаешь? Вот здорово! А чего я тебя раньше не видел? И вообще, я тебя сто лет не видел! Ты в каком отделе?
– Маркетинга.
– Ишь ты! И что, ты прямо разбираешься в этом маркетинге?
– В меру.
Господи, Варька! Котов так обрадовался, что ему совершенно расхотелось и напиться, и удавиться.

Варвара тоже улыбалась, глядя на Котова, а он разглядывал ее: смеющиеся серые глаза, пепельные волосы, закрученные в тяжелый узел, румяные щеки… Варька!
– Сколько ж мы не виделись? Лет пять?
– Три года. Последний раз – у твоего отца на юбилее.
– Правда! Как ты живешь-то? Выглядишь потрясающе! Элегантная такая, с ума сойти!
– Нормально живу. А ты, говорят, развелся?
– Ну да. Не совсем еще, но… Разъехались, в общем. Как-то так. Слушай, а может, сбежим отсюда? Посидим где-нибудь, поговорим, а?
Варвара посмотрела на часы: ого, уже девятый час!
– Ты знаешь, мне вообще-то пора домой. Поздно.
– А ты все там же живешь? В Филимоново?
– Все там же.
– Ты на машине?
– Котов, какая машина? Нет у меня машины! На электричке, потом на автобусе, потом еще пешком. Надо двигаться, а то ближе к ночи всё редко ходит – и электрички, и маршрутки.
– Слушай, а поехали ко мне! Я тут совсем рядом, в двух остановках. Поговорим, поедим по-человечески, у меня курица жареная есть!
– Курица? Курица – это заманчиво! А ты же где-то далеко жил, совсем не в этом районе?
– Да я сейчас у родителей.
– А-а! Все, что ли, Эсмеральде своей оставил? И теперь нищий, но свободный?
– Да нет, просто у меня ремонт.
– И у которых ты родителей?
– У отца. Ну что? Переночуешь, а завтра поедешь!
Варька смотрела на Котова и думала: что ж делать-то? Поехать, что ли, к нему? Она представила долгий путь домой, увидела, как, проваливаясь в снегу, бежит по полутемной улице, открывает пустой дом…
– Ну ладно! Давай к тебе.
– Ура! Варежка, ты настоящий друг!
Варвара с интересом оглядывалась по сторонам – квартира была новая, большая, с высокими потолками. Впрочем, после ее деревянного старого дома любая квартира покажется новой и большой. На самом деле Варе нравилось там жить, и, если б не дорога, она бы и не задумывалась о московских квартирах, которые, впрочем – задумывайся-не задумывайся! – были для нее так же далеки и недоступны, как Луна. Котов подал ей тапки с розовыми помпонами:
– Влезешь? – нога у Варьки была крупная. – А то отцовы дам!
– Влезу. А где все? Собаку что ли выгуливают?
– А они в Финке.
– Где?!
– В Финляндии. Уехали на каникулы всем табором. Сняли там дом.
– Так ты что, тут один?
– Ага. Да ты не бойся, я не стану к тебе грязно приставать. Твоя добродетель никак не пострадает.
– Приставать он не будет! А зачем я тогда сюда притащилась, интересно? – пробормотала Варька себе под нос, но Котов услышал и изумился:
– Что ты говоришь?!
– Я говорю, чего ты с ними не поехал?
– А! Сам не знаю. Хотелось побыть одному, знаешь, как-то осмыслить все, подумать…
– Ну и как, осмыслил?
– Да что-то не очень.
Они просидели полночи на кухне – съели курицу, выпили бутылку красного вина, поговорили. Правда, обсудить развод Котову почему-то не удалось, хотя и очень хотелось: они с женой окончательно разругались всего несколько месяцев назад, и он никак не мог прийти в себя. Но каждый раз, как Игорь пытался свернуть на эту тему, Варвара перебивала, и он забывал, что хотел сказать, все повторяя:
– Господи, Варька! Как я рад тебя видеть! И как это мы раньше не встретились, не понимаю! Чего ты не позвонила-то? Какое чудо, что ты у нас работаешь! Если бы не ты, я бы напился и лежал сейчас мордой в салате!
– Там не было салата, не лежал бы.
Потом они разошлись по разным комнатам. Котов заложил руки за голову и таращился на потолок, по которому метались разноцветные тени от рекламы соседнего магазина, и все радовался: надо же, Варежка! И почему он раньше не догадался ей позвонить, встретиться? Вот болван! Потом вдруг вспомнил, что она пробурчала, когда надевала тапки – или послышалось? А может… она хотела… а он не понял?! Игорь встал и босиком подошел к двери Варькиной комнаты, прислушался, потом тихонько приоткрыл дверь: Варвара лежала на боку, лицом к нему, положив руку под щеку, и спала. Котов вздохнул и закрыл дверь. А Варя открыла глаза и некоторое время мрачно смотрела в полутьму. Утром Игорь затеялся провожать Варьку, и даже предложил было отвезти:
– В Ашан заедем, продуктов купишь!
– Какие продукты, Котов! У меня все есть, а ты потом застрянешь в пробке на полдня. Ты что, под самый Новый год! Прекрасно доеду на электричке.
Он довел ее до самого вагона, поцеловал на прощанье в щечку, Варька помахала Котову рукой, а когда поезд тронулся – заплакала. Слезы сами так и побежали из глаз, Варька вытирала их бумажным платочком, а они все текли и текли. Она виновато посматривала по сторонам, но никто не обращал на нее внимания – ну, плачет, эка невидаль. Москва слезам не верит…
…
Если бы Варька не окликнула Котова, он так и слонялся бы по Пионерской улице, увязая в снегу, до следующего года, до которого оставалось всего-то ничего, каких-то часов десять. Варька разгребала снег большой алюминиевой лопатой и страшно удивилась, увидев Игоря – он обрадовался и полез к ней прямо по сугробам. Пролез и с налету поцеловал в румяную щеку, которая показалась ему одновременно ледяной и жгуче горячей – или так не бывает?
– Господи, Котов! Откуда ты взялся?
– Я приехал к тебе! – увидев, как Варька вытаращила глаза, он поспешно добавил: – Новый год встречать!
Варька растерянно моргала, а он вдруг испугался:
– Или что? Ты в гости собралась? А может, ждешь кого? Я как-то не подумал…
– Никого я не жду. Ну, ты даешь, Котов! Проходи в дом, я дочищу дорожку и приду.
– Давай я… это самое… дочищу!
– Да ладно! Ты вон и так весь в снегу! Иди уже, я мигом.
Игорь попытался отнять у нее лопату, и они слегка повозились, как в детстве, потом, хохоча, повалились в сугроб.
– Слушай, а горка? Помнишь, катались? Она существует?
– Горка-то? Конечно! Ледянка. А что, хочешь покататься?
– Ага! Давай потом сходим, а? Хочется дурака повалять!
– Дурака повалять? Так ты и так уже валяешься! – и кинулась в него снежком.
Они долго отряхивались в сенях, потом вошли в теплую полутьму старого дома, который показался Котову маленьким и низким, а ведь в детстве он завидовал Варьке, у которой такой большой и светлый дом! Пахло пирогами и еще чем-то, тоже из детства.
– Ты есть хочешь?
– Ужасно! У тебя пироги?
– Напекла по привычке, неизвестно зачем. Щи будешь?
– А то! Варь, а чего у тебя елки нет?
– Да я не успела! Можем потом нарядить.
Они ели, поглядывая друг на друга над тарелками, и в какой-то момент Котову вдруг почудилось, что все это: огненные щи в разномастных тарелках, пироги в плетеной корзинке, выцветшая скатерть; маленькое окно, сквозь которое косо пробивался бледный зимний свет; Варька в белом свитере с вывязанными узорами и в таких же носках; и он сам тоже в носках, только зеленых, которые ему выдала Варвара, потому что по полу дует – это было всегда. А никакой другой жизни у него и не бывало. Я дома! Такая простая, ясная и правильная мысль, только додумался до нее Котов слишком поздно. Или нет?
– Варь, а ты умеешь трагически молчать? – вдруг спросил он, вспомнив не к месту бывшую жену.
– Молчать умею. Обязательно надо трагически? Могу попробовать, но не ручаюсь. А это ты к чему? А-а, – догадалась Варька, – эта твоя… как ее… Жозефина? Трагически молчала?
– Неделями! А я должен был догадываться, по какому вопросу она молчит!
– Бедный!
– А однажды она прислала мне девяносто семь смс подряд, представляешь?
– Девяносто семь? А чего ж не сто?
– Ну, может, и сто бы прислала, я телефон отключил. Это еще до свадьбы было.
– Говорила я тебе, что она дура? Слушай, а как ее на самом-то деле зовут, твою Изольду?
– Как зовут? – Котов вдруг замолчал и молчал довольно долго. – Ты представляешь? Я забыл! И вообще, что ты ко мне пристала с этой Изольдой?!
– Я пристала! Мне это нравится…
Потом они наряжали старую искусственную елку, для чего пришлось слегка подвигать мебель, потому что елка то загораживала телевизор, то блокировала дверцу шкафа. Игрушки тоже были старые, потертые, забытые – Котов радовался каждой совершенно по-детски, так что Варька не выдержала и, умилившись, быстро чмокнула его в щеку. Они на секунду встретились взглядами и тут же отвели глаза.
– На! Вот эту штуку надо на самый верх! Там отбито немножко, не поранься!
Игорь влез на табуретку и осторожно надел навершие со звездой, потом спрыгнул и полюбовался – здорово!
– А гирлянда есть?
– Ой, точно, гирлянда! Наверно, надо было ее сначала?
– Ничего, мы и так пристроим…
Пристраивая гирлянду, Котов вдруг спросил у Варьки:
– Варь, а почему ты замуж так и не вышла? Ты ж вроде собиралась? – и тут же испугался. Варвара включила гирлянду, которая бодро замигала разноцветными огоньками, и отошла в сторону, не глядя на Котова:
– А у меня приданое было неподходящее.
– Что значит – неподходящее?!
Варька села на кровать и издали посмотрела на Котова – в мигающем свете гирлянды ее лицо странно менялось: то казалось, что она плачет, а то – смеется.
– Ты знаешь, что это такое – жить с психически больным человеком? Не знаешь, и слава Богу! А я знаю. Я десять лет прожила рядом. Так что – какое замужество! Кому я нужна была с таким приданым?! Я сама-то еле выжила.
– Подожди… Ты кого имеешь в виду?! С кем… десять лет?!
– Котов, я про маму говорю! Про свою маму, Анну Викторовну Абрамову. Помнишь мою маму?
– Конечно, помню! Но разве она… Разве у нее… Варь, а почему я не знал?! Почему ты нам не говорила? Мы бы…
– Что – вы бы?! Вот чем вы помочь мне могли, а? Да ничем! Это была моя жизнь, Котов. И не смей меня жалеть! – Варвара вскочила и выбежала на кухню…
…
Пока Варька утирала слезы на кухне, Котов маялся в комнате, не зная: то ли пойти за ней, то ли подождать, чтоб остыла? Господи, бедная Варежка! Его собственные страдания и метания показались сейчас такой глупой и никчемной ерундой, что он даже устыдился. Ах ты, черт! И ведь даже никогда не интересовался, как, собственно, живет его подруга детства! А? Он вспомнил их редкие встречи на всяких днях рожденьях и прочих семейных праздниках – Варвара всегда была спокойна и слегка насмешлива, всегда выслушивала его россказни и сочувствовала от души!
Он пошел к Варьке. Она стояла у окна, и Котов с нежностью посмотрел на ее прямую спину в затейливо вывязанном белом свитере и на короткую косу, завязанную простой аптечной резинкой: волосы у Варежки были густые и тяжелые. Котов легонько подергал ее за хвостик косы, и Варвара строптиво дернула плечом – отстань! Но он не отстал, а повернул ее лицом к себе и обнял. Варька не смотрела на Котова и упиралась, но он пересилил – прихватил ее за подбородок и заставил поднять опущенную голову, потом поцеловал. Варька еще поупиралась, а потом вздохнула и сама его обняла. Котов что-то делал у нее на спине – Варя оторвалась от его губ:
– Что ты там возишься?!
– Подожди! Никак! Я боюсь тебе больно сделать…
– Да что ты хочешь-то?!
– Косу твою распустить…
– Господи, Котов! – и Варька сама сняла резинку и тряхнула головой, расправляя волосы, которые сразу легли тяжелой волной ей на плечи.
– Ну вот! – он запустил руку в Варькины волосы и опять поцеловал. И сразу словно повернулся выключатель и вырубил всю окружающую действительность: только Варежка, только поцелуй, в котором он тонул и тонул – в полной тьме, среди медленно проплывающих золотых искр и звона в ушах…

«Другая женщина» на Литресе:
https://www.litres.ru/book/evgeniya-perova/drugaya-zhenschina-23286845/