…а когда мир впадает в спячку — в летаргию и зимаргию,
он угонит крутую «тачку» — и покрышки гнобит тугие,
и приходит уже под утро, накачавшись хмельным рассветом,
засыпая шутовской пудрой всех, присутствующих при этом.
иногда он идёт в таверну, выпивает дрянное виски,
вспоминает меня, наверно, гладя девок гулящих сиськи,
и во сне, улыбаясь криво, теребя одеяла вату,
говорит: «что стоишь?.. счастливо. ну иди. к своему «пирату».
отстранённый, чужой, помятый, бесконечно родной и близкий,
он рисует пьяняще мяту и стаканы с прокисшим виски…
тихо-тихо, почти бесшумно снег идёт, как старик, сутулясь.
и глядит на меня бездумно из петли заплутавших улиц.
***
минус двадцать, ветрище, сугробы, сиплый голос, всегда красный нос…
но влюблённости страстной микробы размножаются даже в мороз.
снег на вид будто сладкая вата и такой же, конечно, на вкус,
ты шепнёшь мне «люблю» сипловато, я в ответ красным носом потрусь.
поскользнёмся, как водится, сразу, опрокинемся в мягкий сугроб
и, наверно, невидимый глазу, подмигнёт нам влюблённый микроб.
***
шурша, скрипя, и сдерживая шаг, в усердии со лба сдувая локон,
оглядываясь, будто всюду враг, крадётся снег, заглядывая в окна.
а в окнах — шторы, смех и плач, и смерть, бывает, глянет полыми очами,
в которых пустоты бушует смерч… отпрянет снег испуганно: не чаял.
и женщина порой мелькнёт в окне, цветущая, всё в жизни ей открыто —
ведь знает, что в ней ценится, что не. богиня, честь по чести, афродита,
и, видимо, к одной из афродит, с какими ад милей, не надо рая,
крадётся снег тихонько, как бандит, везде следы, однако, оставляя.
***
…здесь было слишком накурено и свет падал как-то косо.
и хотелось накатить по маленькой с Володей и Осей,
чьи портреты висели на стенах этого заведения.
а ещё мне казалось, что воздух просто кишит видениями.
эффект табачного дыма и косо падающего света, конечно.
он прошел в тёмный угол, сел за стол, заказал полстопки,
вытянул длинные ноги и подумал о вечном —
обо мне и о снеге, и о манчжурских сопках.
вокруг разговоры, дух винный, смог плотный, ссоры,
и драки ещё, да, какой матерьял для истории.
и так из столетий в столетия, из них прямиком — в каждодневное.
…а он — молча пил эти свои полстопки и…
следил за моими видениями.
***
…тьма… пришедшая со средиземного моря…*
голос, негромкий, едва уловимою ноткой зловещий,
рвался сквозь радиоволны, но вскоре
всё же умолк, растворившийся в радиобреши…
…ты, околдованный, молча глядишь на дорогу,
жмёшь «автопоиск» на кнопках крутой магнитолы…
тьма опустилась, опутала руки и ноги…
мир на две части расколот, расколот, расколот…
ты и не знаешь, какая часть будет твоею,
просто мнёшь кнопки, молчишь, жалкий автоводитель…
…голос зловещий сквозь треск прорывается, реет:
…тьма опустилась. не ждите спасенья, не ждите…
*искаж. цитата «Тьма, пришедшая со Средиземного моря…»(с) М. Булгаков. Мастер и Маргарита.
***
синяя чашка в руке дымится горячим чаем,
ветки сирени рисуют неясные силуэты,
нет ни растерянности, ни рассеянного отчаяния —
тихий покой, заменивший сует суЕты…
комната будто укутана старым пледом —
яркие блики от фары ложатся клеткой,
перемежаются с тенью следом,
одновременно и цепкой, и странно-ветхой…
сумерки, скоро и их песня будет спета,
день возвращается к тёмным своим истокам.
…видимо, мы с тобой тоже не заслужили света.
и что нам свет?.. ах, да, право, одна морока.
***
…И надвинувший низенько шапку на брови,
снег идёт, как заправский бандит — на гоп-стоп
и под натиском быстро растущих сугробов
тротуары ужались до узеньких троп.
И метеля с душой запоздавших прохожих,
и вытряхивая из них дух в унисон,
Снег витринам и окнам вовсю корчит рожи —
мол, чуть-чуть поднажму — будет мир занесён.
Снег буянил всю ночь, хохотал, бесновался,
убелял всякий путь, ямку и уголок,
рисовался фигурами танго и вальса….
…А под утро усталым ковром таки лёг.