Прочтение романа «Процесс» неизбежно ставит читателя в положение интерпретатора системы, принципиально ускользающей от интерпретации. Текст не только повествует о судьбе Йозефа К., но и моделирует особый способ существования человека в пространстве неопределённой вины и непрозрачной власти.
Ключевой парадокс романа заключается в том, что обвинение предшествует событию преступления. Йозеф К. арестован, однако не знает ни характера обвинения, ни инстанции, его сформулировавшей. Более того, отсутствие конкретики не отменяет действия процедуры. Таким образом, вина в тексте выступает не следствием, а предпосылкой. Судебная машина функционирует независимо от содержания обвинения, что позволяет рассматривать её как автономную систему — самодостаточную и не нуждающуюся в рациональном обосновании.