Зимняя Любовь
Как заманчивы прогулки
По далеким закоулкам
Посреди ночных снегов!
Ах, стоять бы нам с тобою
Под какой-нибудь сосною
Парою снеговиков!
Мы бы с птицами дружили,
К нам бы в гости приходили
Все собаки и коты…
Читать далее
Архив рубрики: Наши авторы
Проводы зимы-26. Eric Nord. Зима уходит
Зима уходит. Это факт, столь же неоспоримый, сколь и банальный, но для структуриста банальность — лишь нижний слой промерзшей почвы, под которым бурлят подземные реки смыслов. Она уходит не пешком, не поездом, даже не последним трамваем, который вечно стоит в депо. Зима уходит в каналы.
В каналы, понимаете? В эти рукотворные вены города, где вода еще хранит память о льде. Она ныряет в черную гладь между гранитных берегов, унося под воду свои белые знамена, свои сугробы-эполеты. С поверхности сходит наждачная бумага снега, и проступает мокрая, блестящая кожа асфальта. Это уход не в небытие, а в иную систему координат.
Проводы зимы-26. Тамила Синеева. Ёлки
Ёлки. Какие же они разные: стройные и разлапистые, большие и маленькие! Ёлки в этом лесу – особенные. У них есть свои имена, они рассказывают по вечерам друг другу разные истории, любят наблюдать за ёжиками, белками, птицами и даже за волками и лисицами. Старшую ёлку зовут Машей. Она очень высокая, и ей видны подружки помладше. Маша всегда в курсе всех дел в лесу. Ближе к ней, совсем рядышком, растёт ёлочка Даша. Тихая и скромная. Чуть дальше – Таня и Галя, бойкие, задиристые и весёлые. Ёлка Лена всегда грустит, а Валюша вечно в кого-то влюбляется: то в зайца, то в ежа, а однажды даже и в волка. Но, как говорится, любовь зла.
Проводы зимы-26. Тамила Синеева. Завтра новый год
Ты далеко, там космосы и кошки,
И лунный чай, и добрый белый вол,
И со стола неубранные крошки,
Которые просыпались на пол.
Их поклюют задумчивые птицы,
Одна из них – обычный серый гусь.
Он будет сны вязать тебе на спицах,
Вплетая нитку-радость в нитку-грусть.
А я вздохну, выкручивая тряпку.
Полы помыты. Завтра Новый год.
Зелёнкой смажу кошкины царапки,
Взгляну на небо – облака в заплатках,
Тех самых, что пришил твой рыжий кот.
Проводы зимы-26. Тамила Синеева. Ждать весну
Дорогой, не греши
на коварный суетный февраль,
на его белоснежные сны,
холода и метели.
Мы с тобою больны
ожиданием первой капели
и весны, что запрятала
солнечный взор под вуаль.
За окном на термометре
столбик на минус пополз.
Небо в тягости туч,
нескончаемый снег хороводит.
Мы оденемся, милый,
по этой нелетной погоде
так тепло, чтобы не коченели
ни ноги, ни нос!
Будем долго прощаться
с зимой и её февралем.
Ты прости, что меня иногда
этот снег так неистово бесит.
Хочешь, тайну открою?
Родной, я беременна, месяц.
Как идея тебе:
ждать весну не вдвоём, а втроём?
Проводы зимы-26. Евгения Перова «Другая женщина»
Котову было тошно. Новогодний корпоратив, как теперь стало модно называть обычную рабочую пьянку, только-только дошел до стадии полной анархии, ибо шеф, наконец, благоразумно отбыл. Котову хотелось не то напиться, не то удавиться, как, бывало, говорила его бабка. Поэтому он решил поесть и вооружился пластиковой тарелкой, на которой пока что стоял пластиковый же стаканчик с теплой водкой. Он задумчиво рассматривал нанизанные на палочки конструкции из сыра, ветчины и оливок – хотелось жареной курицы или мяса. Вздохнул, залпом допил свою водку и закусил маринованным огурчиком. Тоска.
– Огурцы очень острые?
– Огурцы? Нет, скорее сладкие, – Котов поднял глаза и обомлел: с той стороны стола ему улыбалась Варька. Настоящая живая Варька!
– Варежка!
– Я!
– Ты откуда здесь?
– Ну, я вообще-то здесь работаю.
Котов перешел на ее сторону стола и радостно схватил за руку – за локоть, потому что она тоже держала тарелку и стаканчик. Схватил и потряс:
– Привет! У нас работаешь? Вот здорово! А чего я тебя раньше не видел? И вообще, я тебя сто лет не видел! Ты в каком отделе?
– Маркетинга.
– Ишь ты! И что, ты прямо разбираешься в этом маркетинге?
– В меру.
Господи, Варька! Котов так обрадовался, что ему совершенно расхотелось и напиться, и удавиться.
Читать далее
Проводы зимы-26. Сергей Рок. Олимпийское зло
За год до того Водкин и говорит:
— Знаете, ребята, все, что угодно могу понять. Но как прыгать с трамплина? Залезли два гастарбайтера на трамплин, упали, убились. Они и не прыгали. Они не подрассчитали.
— Чисто не подрасчитали, — согласился Яша Михайлов.
-Неудачка, — проговорил я.
Не то, чтобы прямо-таки год и прошел. Я даты особо и не запоминаю. Да и рассказ не про меня совсем, потому лучше и не отвлекаться. Человек же круче, чем кино. Фраза эта смешивает несмешиваемое. Но не важно. Даже если б я решил обогатить русский артиклем, это бы ничего не изменило.
— Двое сидели на краю трамплина, — говорит Водкин, год назад во времени, — может, они решили водки выпить. Может, насвай. Покурить. Что хочешь? Возможно, Мамед и Ленинбек. Возможно, Ованес и Хачатур.
-Версия с курением вернее, — говорю я, — выпить везде можно. Русский человек везде найдет. Ну, даже если ты и таджик или казах, кто еще?
-Я ж говорю, так все и было, — замечает Водкин.
— Нехорошо всё это, — отвечает Яша Михайлов, — не честно. Все люди равны. А они может курнули и говорят – посмотри, русские снизу на нас смотрят. А потом ветер подул, и все.
-Но не было больно, — говорю я.
-Наверное.
Существует артикль «чисто». Мы говорим – я поел. Правильно – я поел. А если мы говорим – я чисто поел, то это придает оттенок затягивания повседневности или надевание носков на рутину. «Чисто» — констатационный артикль. Дополнительную ширину придает артикль «Зе», но он используется далеко не всеми, а значит, не может использоваться в виде перегородки между смыслами, хотя кое-кто так и говорит – зе вариант, что значит «вариант», а еще точнее – «пойдет», или – «возможно». Весь же этот разговор про олимпийские объекты можно был вести до бесконечности, перечисляя их, или же красноречиво отмечая разницу между стоимостью заявленной и реальной.
Проводы зимы-26. Квинто Крыся «Апельсец»
Собираю золотые апельсины в крахмальную наволочку. Вот наполовину высосанная земной тенью луна,.. но ее так мало! Иду к лотку поздних торговцев. Они пританцовывают от холода и нетерпения, ожидая меня. Хлопают себя по упругим бедрам, потирают заскорузлые руки, укрытые варежками, друг о друга, хватают самые крупные апельсины и крутят ими у меня перед носом:
— Подходи, сестра, покупай апельсинчики!
Протягиваю наволочку:
— Беру сюда два десятка!
Морщатся на полусгнившую луну:
— Возьми всё, — задумавшись, — Новый Год скоро, праздник!
— Всё не надо, слишком тяжело, не раскрутится, — говорю.
Прежде чем принять апельсины, отпускаю луну, выдувая ее легким дыханием обратно в грязноватое вечернее небо с рваными, крошечными дырочками звезд. Туманно и стыло, над деревьями восходит золотая, пока ещё тусклая луна, но скоро она увидит! Скоро наступит ее апельсиновый час!
Виктор Острович. Чтение в ходе велопоездки. Генрик Ибсен. Дикая Утка
Я читал «Дикую утку» не запоем. Читал урывками. Пару страниц утром, пока закипает чайник. Немного вечером. И почему-то именно такой способ чтения оказался правильным.
Это не та вещь, где нужно гнаться за сюжетом. Внешне там будто бы ничего особенного не происходит. Люди разговаривают. Вспоминают. Намекают. Обвиняют. Стараются быть честными. Или, наоборот, стараются не видеть очевидного.
Но постепенно начинаешь чувствовать странное напряжение. Как когда едешь на велосипеде против ветра — сначала вроде легко, а потом замечаешь, что воздух сопротивляется каждому движению. В «Дикой утке» этим встречным ветром оказывается правда.
Главный вопрос, который у меня остался после чтения: всегда ли правда полезна? Один герой считает, что без неё нельзя жить. Что нужно разоблачить ложь, сорвать покровы, вывести всё на свет. А в итоге становится не светлее, а холоднее. И больнее.
Меня по-настоящему зацепила мысль о «жизненной лжи» — о тех небольших иллюзиях, на которых держится человек. Мы часто думаем, что живём рационально и трезво. Но если приглядеться — у каждого есть своя маленькая «дикая утка», спрятанная на чердаке души. Что-то хрупкое, что поддерживает нас, даже если основано не на полной правде. Читать далее
Проводы зимы-26. Елена Коро «Азимут зимы»
АРКТИЧЕСКИЙ УЗОР РЕЧИ
И космос твой бесстрастен, ангел речи.
Здесь север из длиннот сияний,
И смотрят южные созвездья
Как светляки дерев, что в воплощеньи
Сумеречных звуков,
Струящихся созвучий Арктики
И южных глосс, мир оглашён
Узорами по насту.
Читать далее