1.
На окраине города стояла заброшенная станция. Рельсы её заросли травой, а старые ржавые поезда жались друг к другу поцарапанными обшарпанными вагонами. Кладбище поездов, как называли его местные жители, создавало впечатление вселенской грусти и великого запустения. Но на самом деле всё обстояло совсем не так. Там протекала своя необычная жизнь, о которой никто из людей не догадывался.
Каждый из поездов имел своё имя, любимые занятия и характер. Тепловозу Серёже нравилось курить трубку и рассказывать истории о своих путешествиях. Паровоз Семёныч часто насвистывал популярные мелодии. А ещё много читал и разгадывал кроссворды. Электричка Валя вязала носки и шарфы всему коллективу поездов. Шустрая дрезина Таня могла без устали танцевать, а ещё она делала очень вкусный чай из мяты, которую собирала летом прямо здесь, на станции.
Семёныч с Серёжей и ещё двумя поездами, Саней и Гришей, вечерами любили поиграть в шахматы или в домино. У Сани в одном из вагонов имелась библиотека. Люди часто забывали книги, а то и специально оставляли. Саня собрал их, бережно сложил на полки и выдавал желающим почитать.
Были в этом дружном коллективе и домашние животные. Тощая одичавшая чёрно-белая кошка Тося, рыжий бойцовский кот Шмель, потерявший в драке полхвоста и левый глаз, и зелёный волнистый попугай Стёпа, умеющий говорить только одно слово — «сука».
2.
Каждый год 31 августа обитатели кладбища поездов праздновали День шёпота травы. Так было и в этот раз.
Вольно растущие стебли пырея шелестели на ветру что-то о дожде, репейник цеплялся к Тосе и Шмелю, и говорил о том, как он тихонько будет их покалывать, совсем не больно. Крапива злилась и жаловалась на то, что ей некого было ужалить. Облетевшие одуванчики качали лысыми головами и вспоминали, как хорошо иметь лохматую жёлтую шевелюру весной…
Поезда в это утро слушали шёпот травы, в котором была своя особенная философия и мудрость.
После этого все начали готовиться к празднованию. Руководил процессом паровоз Семёныч.
– Так, Танюха, давай-ка, бегом в магазин! Водочки там, колбаски, хлебушка, огурчиков малосольных, ну ты всё и сама знаешь.
– Сука, – ласково сказал попугай Стёпа, что означало «В добрый путь».
Дрезина Таня умчалась в магазин, а Семёныч командовал дальше.
– Валюша, дорогая, сообрази-ка нам скатерть. Помнишь, которую цыгане забыли три года назад? И посуду поищи, стаканчики, тарелки с вилками и ложками.
Электричка Валя отложила вязание и приступила к ответственному заданию.
– Сука, – чуть слышно произнёс попугай Стёпа и полетел помогать электричке Вале.
3.
В три часа дня начали праздновать. Тепловоз Серёжа поздравил всех с Днём шёпота трав и окончанием лета. Потом сказал о главном:
– Друзья! Все вы знаете, что сегодня, как было и раньше, нам нужно выбрать того из нас, кто осенью повезёт в необычное путешествие случайно зашедшего к нам человека. Вот старые билеты на поезд. На одном из них написано «счастливый». Кто его вытянет, тот и повезёт человека.
– Сука, – голосом тестя бывшего хозяина сказал попугай, но его уже никто не слушал. Все потянулись за счастливым билетом. Потом расселись по своим местам и стали вглядываться в порыжевшие бумажные прямоугольники. Тишину нарушил голос Семёныча:
– Я повезу человека! У меня счастливый билет! Может, это будет моя последняя поездка…
Все стали поздравлять Семёныча, пить водку и закусывать колбасой с огурцами.
4.
Всю осень они ждали человека. Но никто так и не забрёл на заброшенную станцию. Уже и первые заморозки начались.
И вот, 30 ноября, когда надежды почти не осталось, на станцию пришла женщина. Лет пятидесяти, стройная, с густыми седыми волосами, подстриженными коротко, в серо-голубом пуховике, черных джинсах и красном вязаном шарфе. Её взгляд был каким-то отрешённым, как у собаки, когда она не понимает, чего от неё хочет хозяин.
Паровоз Семёныч осторожно подъехал к ней. Она вошла и села у окна. К ней на колени запрыгнули Тося и Шмель. Женщина гладила их и постепенно оттаивала. Каким-то удивительным образом Семёныч понял, как её зовут, и произнёс:
– Ну что, поехали, Зоя! Готова?
– Да.
Она не спрашивала, куда. Ей было всё равно. А Семёныч хотел поднять ей настроение. Он возил её в те города, в которых она мечтала побывать. А ещё они остановились в её детстве. Зоя прошла во двор, где цвели её любимые космеи. Посидела на крыльце дома, заглянула в сад. Там поспели яблоки. Зоя улыбнулась. Тося и Шмель не отходили от неё ни на шаг.
– Эх, вы мои бедолаги, – сказала она, – накормить бы вас.
И снова Семёныч удружил. Перед котами вдруг материализовались две миски с едой.
Было ещё много интересных остановок, например, возле мандаринового сада. Здесь разрешалось бесплатно сорвать и съесть мандаринок столько, сколько захочется.
Семёныч привёз повеселевшую Зою в её город, а сам с Тосей и Шмелём вернулся на заброшенную станцию.
– Ну вот и всё, – сказал он встречавшим его поездам, – откатался я. Теперь разве что на металлолом…
– Сука, – произнёс попугай голосом ослика Иа, и погладил своим крылышком тёплое колесо Семёныча.