Я медленно плыву по воздуху вдоль рельсов, ощущая запах нагретого солнцем вещества, которым пропитаны новенькие шпалы. Как и в детстве, я внимательно рассматриваю мелкий щебень, облитый чёрной маслянистой жидкостью, — мы считали, что гудрон — это тоже ‘расплавленная смола’ и даже пробовали жевать кусочки гудрона, отколотого от огромной окаменевшей кучи. Просто я вычитал где-то, что индейцы жевали смолу… и рассказал…
Рассказывает Юрий Тагильцев: В разгар вечеринки, когда гости были заняты танцами, мы с Катей словно нечаянно столкнулись в коридоре. Она улыбнулась и на секунду с силой сжала мою руку – быстро и незаметно для мужа, который смотрел на нас из комнаты. Оказалось, она успела сунуть мне записку. Я закрылся в туалете и дрожащими руками развернул многократно сложенный листок бумаги –…
Чай бедуинов наречиями хамсин (цикл стихотворений) Когда запоёт Хамсин Я уеду в пустыню весной, Когда запоёт муэдзин, Горячо говорящий сфинксам Наречиями Хамсин. Я уеду слушать древних богов, Узнаю по вкусу песка их быль, Папирусы, шуршащие в пыль, Размножит речи богов Напевом в веках Хамсин. Колокольный звон Златоуста Пусть принесет Аквилон Холодным ноябрьским утром, Но я забуду сфинксов в метель Петербурга…
-1- СТИШОК ОТПУСКНОЙ Разинув рот, пытается волна Лизать тела, что нежатся у кромки Прибойной линии. Так ночь была пьяна, Что у волны аж до обеда ломки. Дитя невинное совочком бьёт волну По голове и падает от смеха. Волна сложилась ловко внутрь мехом И утицей ушла на глубину. -2- СИГНАТУРА ДЛЯ ЕЛЕНЫ Элениум Еленам, спящим сладко На белых простынях субботним утром…
Крики и шум обрушились на Даэда внезапно, и он дернул рукой, перечеркивая только что написанное. Вскочил, напряженно вслушиваясь и держа свиток в опущенной руке. Под ногой хрустнуло перо, оправленное в костяной чубук. — Что?.. — начал, но не успел спросить. Кисея шатра заколыхалась, простучали быстрые шаги. Голос кенат-пины, задыхаясь, проговорил с испугом: — Камни. Идет большой ураган, великая Неллет. Мой…
*** В обьятиях жарких июня распаренный город лежит, хрипит, задыхаясь: «Манюня! Ну хватит! И так еле жив… Ну сделай же солнце потише, до плюс двадцати, без проказ!» Июнь сделал вид, что не слышит, крутнул градуса к сорока, потом, улыбаясь украдкой, как сытый и нежный вампир, он сдул со лба города прядку: «Терпи, дорогой мой, терпи» *** заливает утро свежим маринадом…
Двое шли по песку, подгоняемые жестким полуденным солнцем. Разные, насколько могут быть разными двое мужчин в плавках. Двое некрасивых мужчин. Высокий и очень плотный, с обваренной солнцем белой кожей и — руки врастопырку, из-за бицепсов-трицепсов к бокам не прилегают. Лобастый, с коротким ежиком белых волос. Светлые ноги в рыжеватом пуху. И — маленький, загорелый до хлебной корки — из-за чего…
Конечно, на девушек он заглядывался уже давно, и организм довольно часто требовал своего, но юному Николе пока еще ни разу не удавалось совместить у себя в голове образ какой-нибудь реальной красавицы с ночными грезами – то весьма возвышенными, даже, можно сказать, рыцарскими, то очень даже приземленными и мучительно-сладостными. И вот теперь Верочка каким-то волшебным образом соединила в себе и Прекрасную…
А вокруг совершался неспешный ритуал, знакомый обеим с самого детства, и Рите он был знаком, казалось ей, с самого рождения. Потому что был старший брат, и когда жили на старой квартире, то море находилось от их дома через улицу и пустырь за железной дорогой. Серега брал маленькую Риту с собой, усаживал на коврике охранять пацанские вещички, потом они приходили, мокрые…
– Знаешь что? – в один прекрасный день сказала вдруг Татьяна, наливая Сашке второй половник его любимого харчо. – Давай поедем к морю? Что это мы тут киснем! К морю! Сашка так давно об этом мечтал, что не верил своему счастью, которое было бы совсем полным, если бы с ними могла поехать Ляля – но она никак не могла, и…