Дабы не портить впечатление от романа, не буду пересказывать сюжет. Скажу только, что это – самое правдивое произведение о, как это ни просто звучит, вечных ценностях: любви и бережном отношении друг к другу. Прочее – пресная шелуха для еще не проникшихся, и возможно, навеки потерянных.
Насколько далеко простирается человеческая фантазия? Есть ли предел воображению, и есть ли те, кто этот предел способен сдвинуть, открывая новые просторы для фантазии?
Очевидно, да. Очевидно — есть.
А вот есть ли в этом необходимость? К началу двадцать первого века силами целых поколений писателей-фантастов были созданы многочисленные воображаемые вселенные (миры), со своими точными, либо не очень, характеристиками, отражающими основные детали мира, как-то: историей, географией, космологией, теологией, магической системой и прочими, достаточно подробно описанными. Стоит к этому прибавить существующие теологический труды и священные книги основных религий, мистический изыскания разных веков, сохранившиеся языческие культы – и мы получим богатый набор для конструирования, для воплощения своих фантазий, не изгаляясь в придумывании и разработке собственного фантастического мира.
Географ из меня никакой. Политик тоже. Националист, и, тем паче, моралист, к моему ура — никогда из меня не получится. А вовсе даже напротив — смешение языков, национальностей и присутствие в историях географии — всегда меня чарует и привлекает внимание к текстам. Особенно если тексты настоящие и написаны хорошо. Тексты этого автора, для меня нового — настоящи. И написаны хорошо. Немного излишне подробны, может быть. Как я решила вчера, учитавшись историями о псе Шницеле — автору еще предстоит воспитать в себе злобного ампутёра, что будет помахивать внутри него скальпелем и останется глух к авторским слезам об «ах, каком дивном абзаце, двух абзацах, трех абзацах…»
Серфингуя — серфинГУЙ-4
И снова предупреждаю — серфингуйки Блонди основаны лишь на личных ощущениях и не претендуют на профессиональный анализ. Сама пришла, сама огляделась и сама же выводы сделала. Свои.
У книжных обозревателей, как и всех профессионалов, есть свой жаргон. То ли из-за лени, то ли из-за спешки или, безуспешно пытаясь показаться “начитанными”, некоторые слова они используют так часто и настолько не к месту, что использование этих слов стало, по мнению , признаком плохой рецензии.
“Вот семь английских слов-убийц.
Poignant (горький, мучительный). Что-то, что действительно тревожит, трогает. Но не стоит использовать его по всякому печальному поводу. Когда умирает мама Бэмби, для взрослого эта сцена горька, но для ребенка она ужасна.
Сегодня отмечает свой ДР великий и ужасный девятижизненный Кот Ирвинг Стивенс! Без сомнения, КИС — одни из самых интересных и самобытных авторов СИ, мастер ужасов и мистической прозы, замечательный эссеист и тонкий психолог.
Рекомендую к прочтению —
Страница автора на СИ: Кот Ирвинг Стивенс, Эсквайр
Когда-то мой папа, посмеиваясь, рассказал мне сказку о пшике. Это когда кузнец надумал выковать ворота, но не получилось, так он из них — санки, а не вышло, так он из них — ополовник, блин, кривой ведь, потому из него — булавку, но не понрав, а вот из булавки — иголочку… Сунул кузнец иголочку в воду, а она сказала «пшик» и развалилась…
Но времени, железа и сил ушло немало, думаю.
Вот название страницы на Самиздате. Свежее:
………………………………….
Дяденьки песатели и поеты, а можно я пока читать не буду, а почитаю, когда оно будет звучать так:
«…комментарии к обзору критики критики критики рецензии на рецу на ре… имярек на имярек»
В этом есть что-то мистическое, шаманское, вудуистское и тыды…
А пока просто почитаю Бошетунмая.
Книга стихов Ивана Зеленцова и Александра Шведова «Письмо на салфетке»
«Ах, какая в Москве пурга!
Гуще плова в кафе у Зины.
Так и тянет сказать: «Ага,
Значит, есть еще в мире зимы!»
…Поэт Иван Зеленцов, сидя в маленьком кафе посреди московской зимы, пишет письмо на салфетке. Поэт Александр Шведов, притворившись, вернее, быстренько перевоплотившись в лирическую героиню, ему отвечает с берегов туманного Альбиона…
А кроме этих двух писем – книга стихов. Двух разных поэтов. Хороших и непохожих.
Зеленцов – поэт с апломбом. Но это поэту необходимо. Что же – оглядываться и соразмерять? Нет уж, каков есть, такого и читайте.
