РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

переводы

Страницы 1 из 1312345»...Далее »

Переводы Елены Кузьминой. Мемуары Моби (продолжение)

начало тут

Часто Моби с матерью останавливались у её богатых родителей в Дарьене, штат Коннектикут – было мило, но мальчик постоянно стыдился своей бедности.

(На фото — Моби с матерью, на нем её парик, который она вынуждена носить из-за сеансов химиотерапии, 1997 год)

Во второй части мемуаров мать Моби умирает от рака – и происходит странный, почти неправдоподобный случай, связанный с её похоронами:
Читать далее

Переводы Елены Кузьминой. Мемуары Моби — книга сорвиголовы/ Moby, Porcelain: A Memoir

Американский диджей, композитор и певец Моби, работающий в разных жанрах, выпустил свою автобиографию. Книга под названием «Фарфор: мемуары» (Porcelain: A Memoir) охватывают период с 1989 года, когда Ричард Мелвилл Холл (настоящее имя музыканта) начал делать первые записи, по 1999 год: именно тогда вышел один из самых популярных альбомов Moby, Play.
То есть речь идет о жизни Моби с 23-х до 33-х лет.

В книге много небезопасного секса, океаны алкоголя, а также рейвы, смерть, тараканы и знаменитости.
Моби, которому сейчас 51 год, говорит: «Я до сих пор узнаю себя в том парне, спотыкающемся на жизненном пути и не имеющем сторонней помощи. Был энтузиазм и хорошая рабочая этика, но в итоге – полная тупость и постоянная растерянность. Как снежный ком, катящийся с горы: сначала он чистенький, но в итоге на него налипают мертвые белки, палки, камни, резиновые сапоги и всякая дрянь. Таким снежный ком попадает к подножью горы, – но разве он хоть отчасти напоминает свой изначальный вид?»
Читать далее

Чашка кофе с Еленой Блонди. Дебри с дикими зверями

Когда автор пишет в самом популярном формате, всегда есть риск, что книгу его прочитают поверхностно, только прослеживая закрученный сюжет. За бортом читательского внимания останется другое – то, что глубже и шире.
Не рискуют лишь авторы, пишущие прозу сюжетно бедную, в которой следить нужно лишь за душевными трепетами автора и его героев. Хотя приключения души бывают интереснее любых внешних сюжетных коллизий
Но я сейчас не о них. А о тех самых страдальцах, из книг которых читатели выедают вкусную начинку (объедают румяную корочку – можно и так), выбрасывая остальное.
Потому что я почитала романы Сэмуэля Дилэни, найденные в сетевых библиотеках. И подумала, да, а ведь есть еще и переводчики!
И была эпоха до интернета, когда развлекательная литература мгновенно раскупалась читателями, оголодавшими на диете из классики и идеологической ура-прозе с ура-поэзией. Я ее очень хорошо помню, эту эпоху. В сериях приключений и фантастики можно было нарваться на что угодно – от дивных великих Лема и Брэдбери до какого-нибудь американского ляписа, выпекающего гаврилиады с планетами смерти и звездами-призраками.
Понятно, что переводить книги всерьез было некому и некогда. И незачем.
И вот теперь перлы из печатной литературы двадцатилетней давности всплывают в сетевых библиотеках, услужливо предлагаемые нам в качестве прозы того или иного известного автора. На обычные опечатки и ляпы переводов («чувства его взъерошились, как шерсть кишки», Роберт Музиль «Человек без свойств») тут накладываются скан-опечатки («Вскрикнула в гневе богиня. Сохнуло от ее крика деревья над озером, и дриады опрокинулись от испуга головой к поде. Над озером повисли их волосы. Вышла богиня из веды». Яков Голосовкер «Сказание о кентавре Хироне» – скан-хлама полно и не в переводной прозе)
Читать далее

Шануар. БИЛИНГВА (записки переводчика). Стефан Цвейг

Слово редакции
Мы видим оригинал, и часто: видит око, не более, увы… Потом мы видим перевод. Его и читаем.
Мы начинаем цикл публикаций, посвященных работе переводчика.
Ольга Боченкова (Шануар), переводчик и прекрасный поэт, расскажет нам о том, что и как существует в промежутке между исходным текстом и окончательным переводом.
Как всегда, нам нравятся живые, думающие, что-то совершающие люди, потому формат — неформатный. Заметки, мысли, короткие записи, цитаты, отрывки из записей. Жизнь текста, его путешествие из одного языка в другой.

СТЕФАН ЦВЕЙГ

(издание 1922 г)

Стиль создается в том числе и «фигурами умолчания», т.е. не только и даже не столько даже за счет того, о чем писатель говорит, сколько за счет того, о чем он умалчивает, оставляя на читательское «додумывание».
Читать далее

Переводы Елены Кузьминой. «Норвежский лес» Мураками. Послесловие переводчика / Norwegian Wood by Murakami: Jay Rubin

Харуки Мураками был ошеломлен и подавлен, когда количество его читателей вдруг увеличилось с шестизначной цифры до миллионов после публикации в 1987 году «Норвежского леса». Быть известным – это одно; быть суперзвездой – совсем другое.

Это сумасшествие заставило писателя вернуться к своей анонимности в Европу (он написал эту книгу в Греции и Италии). В 1991 году он переехал в США. Только в 1995 году Мураками смог вернуться к жизни в Японии, причем на собственных жестких условиях: никаких появлений на телевидении и профессиональной напыщенности, ожидаемых от японского писателя-автора бестселлеров.
«Норвежский лес» до сих пор единственная книга Мураками, которую читал «каждый» японец. А вот молодые читатели Мураками выросли вместе с ним, с тех пор, как он начал биться с темным прошлым Японии (в «Хрониках заводной птицы»), а в 1995 году — с ударом двух трагедий — землетрясением в Кобэ и, в «Подземке», с газовой атакой в токийском метро.
Читать далее

Jonny_begood. Хорошо ловится рыбка-бананка, или Самый день для банабульки

Прочитав этот рассказ Селинджера, я вспомнил, что в словаре Руднева есть статья ему посвященная. А так как словарь этот я очень ценю, то не познакомить вас со статьей не мог. Поэтому, прежде чем начнем обсуждение, настоятельно рекомендую зайти сюда. Правда, отправив вас по этой ссылке, я, как рецензент, ставлю себя в тупик. В самом деле, не переписывать же своими словами статью Руднева? Нет, я, конечно, могу, но, боюсь, меня заподозрят в плагиате. А быть замешанным в таких темных делах мне не хотелось бы. Что бы хотелось добавить к словам Руднева? Напомню, он дает три разных трактовки:
1. Поверхностная.
2. Психоаналитическая.
3. Дзенская.
Википедия предлагает еще одну интерпретацию, связанную с индийскими религиями: «В индийской культуре банан, его листья — символ любви. Так что уже само название рассказа задаёт настроение эротики, чувственности.
Читать далее

Переводы Елены Кузьминой. Изабелль Эберхардт (1877-1904), писательница, путешественница, исследовательница/ Isabelle Eberhardt: less-travelled roads

Изабелль Эберхардт (родилась 17 февраля 1877 – умерла 21 октября 1904) – писательница и путешественница швейцарско-алжирского происхождения.
Она подолгу жила и много путешествовала по Северной Африке.
Для своего времени Изабелль была чрезвычайно свободолюбивой и независимой личностью, отвергавшей общепринятую европейскую мораль ради собственного жизненного пути. Она выбрала ислам.
Погибла Изабель Эберхардт от ливневого паводка в пустыне. Ей было 27 лет.

Семья, детство, юность

Эберхардт родилась в Женеве, Швейцария.
Её мать немецко-русских кровей – аристократка, лютеранка Натали Моерде (Nathalie Moerder), урожденная Эберхардт.
Отец, Александр Трофимовский (Alexandre Trophimowsky) родился в Америке; анархист, друг Бакунина, бывший священник русской православной церкви, философ, ученый и полиглот, принявший ислам.
(Ходили также слухи, что отцом Изабель мог быть Артюр Рембо).
Читать далее

Ваби-саби: искусство повседневной жизни / Wabi Sabi: The Art of Everyday Life (окончание)

Тот, кто делает кадки

Расщепляя очередную кедровую планку руками, Томии-сан терпеливо улыбается своим гостям, демонстрируя процесс создания традиционной японской бадьи для купания – такие почти никто уже не использует. Сидя на полу своего тесного старого магазинчика, он с помощью пальцев рук и ног по старинке делает деревянные бадьи. Обработанная вручную с помощью инструментов его деда, кропотливо соединенная бамбуковыми колышками, каждая кедровая планка гладко остругана и оставлена неполированной – чистая природная красота, доведенная до совершенства не стремящимися к внешнему лоску и эффектности руками одного из последних подлинных мастеров.

Пожилые соседи – единственные, кто использует его бадьи по назначению. Лишь немногие бережливы настолько, что приносят мастеру свои изношенные бадьи для ремонта – и мастер любит их за это. Некоторые из пожилых соседей отказываются пользоваться стиральными машинками – ведь они вряд ли как следует отстирывают грязь. Стирка шелковых кимоно по старинке в деревянных кадках заставляет пожилых женщин двигаться, сохраняет давние традиции.
Читать далее

Ваби-саби: искусство повседневной жизни / Wabi Sabi: The Art of Everyday Life (продолжение)

Молодой монах

На рассвете тихого морозного дня молодой монах шуршит последними осенними листьями, сметая их с каменной дорожки – собирая в ворох тлеющих снов. Последние листья возносятся спиралькой дыма, змеясь сквозь ветки высоких сосен навстречу свободе в утреннем небе. Как завидует он ничем не стесненному вознесению этих листьев, что становятся воздухом. Монах не спит с четырех часов утра, замерзшие покрасневшие пальцы его ног притворяются, будто не ноют от холода в соломенных сандалиях.
Песнопения монахов эхом отражаются от пустынных улиц Киото: «Хоооо… Хоооо».
Домохозяйки, ранние пташки, готовят угощение, которое положат в чашки бродяг.
Обритая голова, темная роба, и сегодняшний урок бескорыстия – трудный путь для неугомонного юноши, который недавно унаследовал семейный храм. Его отправили учиться в Нандзэн-дзи (Nanzenji), знаменитый дзенский монастырь на восточной окраине Киото.
Каждый день он собирает пожертвования, натирает до блеска деревянные полы в коридорах храма и сгребает листья во дворе – всё до завтрака. Он обдумывает вот эту дзенскую загадку: Изменение — не единственное ли неизменное?

**

Должны ли мы смотреть на вишню только когда она в цвету, или на луну только когда небо безоблачно? Мечтать о луне, глядя на дождь, опустить занавески и не осознавать, что весна проходит – это более трогательно. Ветви, готовые покрыться цветами, или сады, устланные увядшими цветами более достойны нашего восхищения… Наиболее захватывающее во всём – начало и конец.
Ёсида Кенко / Yoshida Kenko

Читать далее

Ваби-саби: искусство повседневной жизни / Wabi Sabi: The Art of Everyday Life

Источник: Wabi Sabi: The Art of Everyday Life, by Diane Durston

Об авторе: Дайан Дарстон — писательница, лектор, преподаватель; наиболее известна своими тремя книгами и множеством эссе о Киото, где жила в течение 18 лет. Бегло говорит по-японски; изучала искусство, религию, историю страны.
Больше о Дайан Дарстон – здесь (англ.)

«Слова существуют ради их смысла. Как только вам открылся смысл, можете забыть про слова.
Где найти мне человека, который забыл слова – чтобы я мог перемолвиться с ним словечком?»
Чжуан-Цзы /Chuang Tse

Предисловие

Кисточка, подобно язычку пламени, наносит чернила на страницу – произвольно и целенаправленно. Японская манера рисования кажется простой. Она проста – и в то же время сложна. Требуются годы, чтобы достичь легкости движений, требуется осознанность, внимание ума, когда кисть касается бумаги.

Я приехала в Японию в 1977 году, чтобы изучать технику рисования суми-ё. Моим первым учителем был Хидетоси Кувано (Hidetoshi Kuwano). Заранее, еще до приезда в Киото, я готовилась к этим урокам. Я прочла все книги. Я заучила последовательность движений кисти, необходимых для изображения в китайском стиле узнаваемого лотоса (цветка, который никогда в природе не видела). У меня была кисточка из шерсти барсука с бамбуковой ручкой, резная чернильница с изображением мифического дракона, стаканчик для воды из сине-белого фарфора с изображением китайского пейзажа, палочка ароматных чернил изысканного сине-черного оттенка, стопка бумаги ручной работы, а также крохотное лакированное пресс-папье, чтобы удерживать всё это на месте. Но всего этого было недостаточно.

Я забыла привезти с собой прозрение, умение проникнуть в суть, — основной инструмент художника, для овладения которым требуется время. Мне предстояло провести в Японии 18 лет и ни единый из уроков, преподанных мне Кувано-сенсэем, не обучал навыками и технике. (Сенсэй – учитель или мастер). Вместо этого он учил меня жизни, тому, какова она в восточной культуре. Он учил, что искусство – не цель, но путь.
Читать далее
Страницы 1 из 1312345»...Далее »

Чашка кофе и прогулка