В детстве я обманывала своих друзей тем, что рассказывала историю про сиреневый куст. Мои приятели, дети деревенские, романтичные и доверчивые верили каждому слову городской девочки с умным выражением лица. «Итак», — рассказывала я. Да, так и говорила: «Итак…». В восемь лет это слово означало, что все, что последует за ним будет считаться правдой, и ничем иным. История про сиреневый куст…
Лето. Июнь. Солнце жарит траву на газонах до состояния желто-бурого сена. Обестравленный город скалит зубы-дома на ни в чём не повинное небо и рычит безысходно в пустоту никчемушных страстей моторами грустных машин. Женский суслик невидим, он спрятан в соцветиях липы и хочет сказать, что он есть, как всегда. Он не может не быть или небыть. Он не может не жить…
Я лежу в бирюзовом утре, В свежем воздухе, в пении птиц. Облака блестят перламутром, Образуя узор верениц. Это стайки ночей бессонных, Будто в раковинах морских, Как жемчужинки – на ладонях Наболевшей моей тоски. День зачат на земной кровати В простынях из мхов и травы. Ночь, одёрнув звёздное платье, Прочь ушла за край синевы. Я лежу и ещё не знаю, Ниспошлёт…
2 …………… 1……….. 0………. -1 Помнишь, я решил, что лето И ты – пропеллер Туруруруруруруруру Тур в горах Тур в облака Горное: козел, осел, косолапый Мишка Барс, горный Гусь Горные Гуппи Туруруруруруруруруруру 3 4 5 6 Тоннаж лета велик Ты была пропеллером, а я – валом Горы душ Горы 1-й души Горы? Души! Я соединяюсь с тобой через прокси-тело. Лето…
11 июля в 16:00 в московском книжном магазине «Во Весь Голос» (ул. Трубная 21) состоится презентация 3 тома «Сказки народов России» из серии «Классика в подарок» (ИД «Городец»). Обо всей серии и о новой книге расскажут художник и иллюстратор серии Иван Иванов, а также составитель и редактор серии — Елена Пучкова.
Я медленно плыву по воздуху вдоль рельсов, ощущая запах нагретого солнцем вещества, которым пропитаны новенькие шпалы. Как и в детстве, я внимательно рассматриваю мелкий щебень, облитый чёрной маслянистой жидкостью, — мы считали, что гудрон — это тоже ‘расплавленная смола’ и даже пробовали жевать кусочки гудрона, отколотого от огромной окаменевшей кучи. Просто я вычитал где-то, что индейцы жевали смолу… и рассказал…
В небе – облачный дух. За окном летает Светлый мух. Вишня красная висит. Котик в кустах сидит.
Если горох меленький, сечка То ты его не покупай Лучше пойди, полежи на печке И там, лежи себе, засыпай И сверчок, усатый, линялый Будет песню петь о луне Также мыш, толстый, гунявый Пропищит на ухо тебе А горох круглый, серьезный Ты бери и рукою сыпь Будет суп – торжественно грозный Будет музыка труб простых Если джаз ты любишь, товарищ То…
Пустые дома, мёртвые, как зубы с удалёнными нервами, кренились то вбок, то вперёд, под спудом заброшенности и сиротства. Дворы, заросшие бурьяном и крапивой в человеческий рост, представляли собой унылое зрелище. Сараи, амбары и прочие хозяйственные постройки, подернутые цвилью, противно скрипели болтающимися дверцами. На кое-где виднеющихся островках выщербленного асфальта, некогда проезжей части улиц, серебрились после дождя лужи, в которых отражалось сизое…
Летние сумерки были прохладными и серыми с оранжево-фиолетовыми прожилками заката. Казалось, ничто не могло нарушить кладбищенскую тишину. Ан нет. На одной из могил со скрипом приподнялась надгробная плита, и показалась костлявая рука. Потом появился череп, проломленный в затылочной части. Затем и весь скелет выбрался наружу. Проковылял метра три, остановился у кованой железной оградки и тихо позвал: — Клара, дорогая, выходи!…