Еще одна любовная история. Еще один роман о любви. И, возможно, один из лучших. Паризи — мастер слова, в этом ему не откажешь. Ему хочется верить. Особенно, если повествование ведется от первого лица. Понимаешь, что это все о его жизни и его любви. И каждое его слово — о ней, любимой, ставшей для него единственной и неповторимой. “Те, кого мы…
Рукописная книга, созданная в 1188 году монахами и послушниками бенедиктинского аббатства Хельмарсхаузен по заказу героцога Саксонии и Баварии Генриха Льва. Состоит из четырех евангелий. В книге 226 страниц рукописного текста и прекрасных цветных миниатюр.
Не знаю, как вы, женщины, отнесетесь к этой книге, но если захотите увидеть глаза своего супруга на мокром месте – аккуратно подложите на стол “Пусть танцуют белые медведи” Ульфа Старка. Белые медведи – это все мы. И неуклюжий отец главного героя, мясник, который обожает песни Элвиса Пресли. И сам подросток Лассе, из которого пытаются сделать кого-то нового, другого. И его мама,…
Судьба Вийона, жившего почти 600 лет назад, может быть, ярче других подтверждает странно-мучительное положение поэта в мире – исключающее его из системы – общества, канона, догмы, обыденной морали. Поэт – пария, отщепенец. Подлинная поэзия живет в состоянии разрыва с обществом, в состоянии изгнания.
Для каждой книги нужно свое время. Который раз убеждаюсь в этом. Свое время, свой возраст, свое состояние души. Наконец я прочла «Казус Кукоцкого» Людмилы Улицкой. Сразу, когда вышел, читать не смогла — отпугнули физиологические, биологические, медицинские подробности.
Живописный лист из «Повести о блистательном принце Гэндзи», глава «Миюки». На листе изображены принц Гэндзи, Мурсаки и служанки, забавляющиеся с птицей, присланной императором. Начало XVII в. Бумага, тушь, пигменты, золото. Размер ок. 24 х 21 см. Школа Тоса. Очень редкий музейный экземпляр ранней живописи Японии. Из коллекции Ричарда Лэйна (Киото) http://www.yukimori.ru/item/174.aspx «Даже глупец может проникнуть в сущность поэзии, если три раза…
(чтение Сергея Рока) Всю ночь мела метель, но утро ясно. Еще воскресная по телу бродит лень, У Благовещенья на Бережках обедня Еще не отошла. Я выхожу во двор. Как мало все: и домик, и дымок, Завившийся над крышей! Сребророзов Морозный пар. Столпы его восходят Из-за домов под самый купол неба, Как будто крылья ангелов гигантских.
Понедельник Понедельник — как коржик, Что ешь его, что бросай. А я не один иду, со мной — ножик, Я — карандашей царь.
(чтение Александра Уралова) Трудно сказать, кого я читаю и люблю – слишком уж длинным будет список. Вот, например, отрывок из «Мельмота-скитальца» — почувствуйте экспрессию. Так что сегодня я читаю сам и с удовольствием рекомендую вам Мэтьюрена. По всему Мадриду звонили колокола. Всем алькальдам были разосланы приказы. Сам король Испании (после нелегкого дня, проведенного за охотой) явился собственной персоной. Все церкви…
Я ПОСЛЕ СМЕРТИ Я медленно плыву по воздуху вдоль рельсов, ощущая запах нагретого солнцем гудрона, которым пропитаны новенькие шпалы. Как и в детстве, я внимательно рассматриваю мелкий щебень, облитый чёрной маслянистой жидкостью, — мы считали, что гудрон — это тоже «застывшая смола» и даже пробовали жевать кусочки, отколотые от огромной окаменевшей кучи. Просто я вычитал где-то, что индейцы жевали смолу……