РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

Валерий Смирнов. Крошка Цахес Бабель. 17

Часть шестнадцатая

ЭТО ВЫ В МОСКВЕ ГРОЙСЕ ХУХЕМ, А В ОДЕССЕ – ЕЛЕ-ЕЛЕ ПОЦ
или
ТО, ЧТО В МОСКВЕ ХОХМЯТ, В ОДЕССЕ ЕЛЕ ТЯНЕТ НА  ЧЕТВЕРТЬ АДИЁТА.

Картинка 7 из 283

Ян Гельман и Александр Масляков. 1972 г.

http://www.odessitclub.org

Мне таки хоть раз, но сильно повезло в жизни: я никогда не играл в КВН. Как-то на рассвете заката Советской власти случайно встретился в баре с Яном Гельманом. В нынешние времена Ян торчит в Москве, где ежемесячно выдает пару сот шуток для российского телевидения. А во время той давней встречи у него впереди паровоза было написать текст для «Джентльменов», которым предстояло выступать перед делегатами Всесоюзного комсомольского съезда.

– Какие проблемы? – сказал я Гельману. – Давай изобразим в темпе вальса.
– Начинай, – предложил он.
– Джентльмены, среди нас есть комсомольцы? – Нет, среди нас только джентльмены.
Ян улыбнулся и сказал, что такую шутку нельзя озвучивать не то, что со сцены московского Дворца съездов, но даже в клубе затрушенного Урюпинска. В отличие от меня, Яну по сию пору не нужен цензор, ему вполне хватает внутреннего. Вот почему Гельман не создаст шутки, которая может вызвать даже легкое сомнение у редакции программ российского телевидения.
Как издавна говорили в одном веселом городе, ничего сильно страшного. Куда страшнее, когда приезжий начинает строить из себя одессита и, не зная ни языка, ни истинных традиций Города, позиционироваться за его пределами мордой лица одесского хохмача. Как, например, это делает доблестный популизатор даже так называемого одесского юмора Валерий Исаакович Хаит, составивший увесистый том под названием «Одесский юмор». Справедливости ради, о Валерии Исааковиче нельзя по-одесски сказать, что он тухес кирпичом вытирает. Но ведь вытирал в свое время, да еще как! Однако откуда московскому издательству «Эксмо», выпустившему его творение, знать, что являет собой настоящий одесский юмор?

Александр Масляков и Валерий Хайт

http://www.odessapassage.com/

И вспомнил я крылатую фразу одесского языка «Ша! Ребе будет говорить», прочитав откровения Хаита «Об одесском юморе и не только о нем», отрывающие талмуд его производства. Ребе таки сказал: «А вот против чего хочется категорически возразить, так это против жаргона и дурной языковой экзотики. И тут я полностью разделяю иронию короля одесских фельетонистов начала двадцатого века Власа Дорошевича, фельетон которого «Одесский язык» и открывает эту книгу.

Картинка 1 из 781

Влас Дорошевич (1865-1922)

Главная мысль этого фельетона тоже состояла в том, что так называемый одесский колорит вполне можно выразить в пределах норм русской грамматики.
Правда, и тут бывают исключения. Вот Бабель, например. В рассказе «Король» читаем:
– Беня, – сказал папаша Крик, старый биндюжник, слывший между биндюжниками грубияном. – Беня, ты знаешь, что мине сдается? Мине сдается, что у нас горит сажа…
– Папаша, – ответил Король пьяному отцу, – пожалуйста, выпивайте и закусывайте, пусть вас не волнует этих глупостей…
Но это Бабель, многие фразы из рассказов которого не зря разошлись на цитаты. Поистине нужно обладать уникальным бабелевским талантом и снайперским вкусом, чтобы сделать одесскую речь фактом высокой литературы».
О, сколько нам открытий чудных готовит духман просвещения в хаитовском исполнении. Козе и Хаиту ясно, что до Бабеля мы имели исключительно дурновкусицу а ля Кармен или Юшкевич. Хотя любая безымянная торговка с Привоза, бегло выдающая фразы уровня: «Замолчите свой рот, а то я это устрою камбалом по морде», или мадам Целкин, с ее тремя классами церковно-приходской школы, с утра до вечера сыпавшая комплиментами типа: «У вас в голове меньше мозгов, чем под хвост моей кошки, хотя мине витворали трепанацию черепа», явно обладали исключительно бабелевским талантом и снайперским вкусом, пусть даже и не делали свои речи высоким литературным фактом.
Ни сам а гройсе хухем Хаит, ни выпустившие его книжку эксмошники даже не подозревают: Влас Дорошевич никогда не был королем одесских фельетонистов, тем более начала двадцатого века, когда его не то, что в Одессе, на Сахалине уже близко не было. В 1899 году Дорошевич принимал участие в создании столичной газеты «Россия», а после ее закрытия бессменно редактировал в Москве «Русское слово» до 1918 года. Это, конечно, детали, хотя и характерные.

http://www.opoccuu.com/250311.htm

Многие россияне, равно как и некоторые окопавшиеся в Городе жлобы, более полутора веков сражаются с нормами одесского языка. И что мы имеем на сегодняшний день? В книжечках «Одесский язык» и «Одесса таки ботает» я на многочисленных конкретных примерах показал, что пресловутая одесская «дурная языковая экзотика», наряду с «противными словечками» и «блатным жаргоном» по прошествии лет становятся нормами русского языка.

Картинка 4 из 5

Как бы между прочим, сам Дорошевич в своей колонке фельетониста «За день» неоднократно использовал нормы одесского языка. О пресловутом «за» даже речи нет, ибо перед началом работы редактор газеты «Одесский листок» В. Навроцкий сразу же предупредил короля русского фельетона. Дословно: «В Одессе пишут за людей и за жизнь. Если вы этого не учтете, то все будут считать, что вы приехали к нам из Занзибара. Забудьте о предлогах «о» и «про».
Вот как писал соблюдавший с точки зрения Хаита правила русской грамматики Дорошевич: «По ремеслу портной. Работал в мастерской корнер Ришельевской и Большой Арнаутской». Полностью перевести эту фразу на русский язык ныне не представляется возможным. Корнер – вошедший в одесский язык англоязычный «угол», но никто не задумывается даже над тем, что Ришельевская, согласно правилам русской грамматики – «улица Ришелье». Однако по какому конкретно адресу по улице Ришелье либо улицы Большой Арнаутской (по-русски – Большой Албанской) работал портной? Угловая система координат издавна и по сию пору существует только в Одессе. В каком еще городе вам скажут нечто вроде: «Я живу на Княжеской угол Конной», а не, скажем, в доме на Княжеской,25, находящемся за двести метров от того угла? Или Хаит после всего этого не юморист, особенно по московским меркам? Таки да.

Картинка 92 из 3356

Большая Арнаутская

Так что он, хотя и по причине присущей этому деятелю отваги, но совершенно напрасно взял в подпору Дорошевича, прикрывшись ним, яки щитом, пропагандируя свои вумные, как на Одессу, мысли. Единственный, кого умный, как утка Хаит боится упрекнуть по поводу «дурной языковой экзотики», это несравненный Крошка Цахес Бабель, уже выступающий в роли юмориста как автор «Короля» и «Пробуждения». Почитайте, обхохочетесь. Мне пришлось таки улыбнуться, прочитав в «Пробуждении»: «я поднялся вверх по Тираспольской и очутился в порту».
Только в чем экзотика, да еще дурная, если за четыре года до выхода в «Эксмо» талмуда имени Хаита «Одесский юмор», это же издательство выпускает детектив Ольги Никитиной под названием «Две большие разницы»? Любопытно другое: москвичи хоть читают предварительно рукописи, которые затем тиражируют, ибо за при этом еще и думать хотя бы головой – даже речи быть не может.
К тому же «король русского фельетона», как именовали Дорошевича в России, и «король одесских фельетонистов», извините за жаргон и дурную языковую экзотику, это чересчур две большие разницы. Интересно, зачем вслед за россиянами воитель за чистоту русского языка Валерий Хаит использует древнюю одесскоязычную норму «король» вместо того, чтобы правильно писать по-русски «лучший фельетонист России»?
Если вам мало примера неверных с точки зрения правил русской грамматики «двух больших разниц» в исполнении «Эксмо», нате научную статью россиян Светланы Алешиной и Константина Бочарского «Рецепт доктора Голдратта»: «Но, к сожалению, common sense (здравый смысл) и common practice (общая практика) – это две большие разницы». Статьи под названием «Две большие разницы» опубликованы в «Петербургском театральном журнале» и в «Российской Бизнес-Газете», а приезжий Хаит, несмотря на это, вместо засунуть свой язык, куда часто привык, храбро гонит пену на родной язык одесситов.
Вот бы было здорово, чтобы кто-то предложил петушащемуся, то бишь петушащему самого себя, бойцу за чистоту русского языка очередную халтурку. А именно – освободить русскую литературу от «жаргона» и «дурной языковой экзотики». Валерию Исааковичу, с его привитыми кавээновской цензурой взглядами, в таком случае пришлось бы сидеть над этой работой еще дольше, чем тому джинну в бутылке.
Ай да, Пушкин, ай да сукин сын: пожил себе в Одессе, а затем стал пользоваться той самой дурной языковой экзотикой. Чего там Татьяна в «Евгении Онегине» пропагандирует: «…открой окно и сядь ко мне»? Так ведь окна и двери, согласно правилам русской грамматики, тогда можно было исключительно «отворять». И чем пушкинская фраза: «Всего, что знал еще Евгений, здесь перечесть мне недосуг» хуже «Это что-то особенного»?
«Балагула убегает и трясет меня, Рыжий Айзек правит парой и сосет тютюн», – писал явно не великий Бабель, ибо в его представлении парой правил не балагула, а биндюжник. И кто это пишет, кто посмел употребить «тютюн» с «балагулой» вместо «табака» и «ломовика»? Некий Иван Бунин, тексты которого давно нуждаются в правке с точки зрения норм русской грамматики. Что это за страшно-уголовная жаргонная «хипесница» и прочие «сделает из Любки фартовую маруху» в исполнении Куприна? Исправить на «сообщницу грабителя» и …
Вообще-то Александр Куприн, имею вам сказать, наблатыкался в Одессе – дальше некуда. Взял и нагло написал: «жарить лобана на шкаре». Таких слов, как «лобан» и «шкара» в русском языке тогда вообще не было. Что «лобан» – «крупная кефаль» даже Хаит знает, а что такое «шкара» – любой одессит скажет. Вот узнали россияне от одесситов жаргонное слово «мангал» – и куда подевалась русскоязычная «жаровня» вместе с ихними языкатыми нормами? Уже в наши дни в России стало известно, что это за такое – барбекю, а нам вполне старинной «шкары» хватает. Я сам вчера стоял возле шкары в шикарных шкарах. И что я вам скажу: от слова «демисезонный» россиян давно тоже не выворачивает, хотя когда-то от слова «открытка» им делалось прямо таки не по себе. Интересно, а как приведет Хаит в соответствие с правилами русской грамматики куприновское «петалиди-металиди», это же не уровень «Об чем думает такой папаша?». В общем, презренной прозы для правки лет на тысячу двести с гаком хватит. При условии, если предварительно выучить настоящий язык, а не суррогат в бабелевском исполнении.

Кефаль

Всего один пример. В серии «Жизнь замечательных людей» далеко не вчера вышла книга В. Новикова «Высоцкий». Автор пишет: «…с симпатичным плечистым амбалом в незастегнутой по причине жуткой жары рубашке-бобочке». Или это фраза не норма исключительно «дурной языковой экзотики»? Ведь «плечистый амбал» и «рубашка-бобочка» – из той же оперы что «ходить ногами», «кушать ротом», «брать руками». Для профессиональных лингвистов поясняю, что в Одессе можно брать не только руками, но и во внутрь, не говоря уже за «кушать жопой», сиречь «иметь в избытке». Я уже молчу за просто употребление некогда исключительно одесских жаргонизмов «амбал» и «бобочка».

Картинка 2 из 312

А если от презренной прозы перейти к высокой поэзии? Чего там понаписывал известный советский поэт Илья Сельвинский: «Мотька-Малахамовыс считался за монарха и любил родительного падежа»? Самое время исправить на: «Матвей (Дмитрий)–Ангел смерти (Сорванец) полагал себя монархом и совершенно неверно использовал родительный падеж в своей речи». Аналогичных примеров из русской и советской классической литературы можно привести вагон и маленькую тележку. Вон Левин у того Толстого, который Лев, «слезает с извозчика», хотя мы все знаем, что Левин был приверженцем традиционной сексуальной ориентации.

Дорошевич иронизировал в своем фельетоне «Одесский язык» по поводу слова «сам»: «Я сам хожу гулять» и добавлял: «иногда для ясности месье одесситы бывают так любезны, что прибавляют: сам один!». Спустя девять лет после выхода книги склерозного Дорошевича «Одесса, одесситы и одесситки», упомянутый Л. Толстой написал в рассказе «Приезжий и крестьянин»: «захватил тысячу семьсот десятин, сам один, и все ему мало». А по поводу не то, что «сам один», но даже «оба два», могу процитировать не столь известного как Л.Толстой россиянина Е. Романова: «Мы поэты, оба два, нас осудят за слова». Да что там Толстой или не царь Романов, если известный своей святостью Кирилл Иерусалимский пропагандировал: «Знаешь признаки антихристовы, не сам один помни их, но и всем сообщай щедро».
Или вам интересно, почему я назвал Власа Дорошевича склерозным? Потому что он сам… пардон, он лично, ссылаясь на усталость, сообщал по большому одесскому секрету некоторым дамочкам: «Сегодня я буду спать сам». То есть в гордом одиночестве. Так что, как говорят в Одессе, кое-кто сам себя в тухес оттрендал, если для него нормы одесского языка являются дурной экзотикой. Дорошевича в виду не имею. В отличие от известного юмориста и отважного сатирика Хаита, король Влас занимался своими языковедческими инсинуациями в 19 веке, в том числе – по поводу употребления одесситами слова «иметь».
Бедный Дорошевич, попав в Одессу, он не мог даже себе представить, что вскоре здесь начнут делать смету на самого главного одесского писателя всех времен, который впоследствии будет проявлять свой уникальный талант со снайперским вкусом на уровне «я имею вам сказать вам пару слов» и «Беня знает за облаву», лишь бы сделать «одесскую речь фактом высокой литературы». С высмеянным «иметь» Дорошевич вообще попал пальцем в небо, а давший индульгенцию исключительно Крошке Цахесу Бабелю юморист Хаит – в привычное для него место. «Этот другой человек был во фраке, имел за сорок лет и озабоченную физиономию и был специальный кабинетный прислужник и докладчик его превосходительства, вследствие чего и знал себе цену». Извините за корявый стиль цитаты, чай, не Бабель писал, а некий Достоевский с его таской до того малохольного «Идиота». «Я более ничего не имею сказать», Л. Толстой, «Анна Каренина», «…имею ли я ей сказать что-нибудь особенно важное», М. Лермонтов, «Герой нашего времени». Так можно цитировать вплоть до «Еще многое имею вам сказать» (Евангелие от Иоанна).
А что мы имеем в наши дни, кроме пары пустяков и статей в московской прессе типа «Дом, квартиры в котором имеют шикарный вид»? Шикарный – «новое противное» одесское словечко, сильно возмутившее в свое время Гумилева. Он в гробу бы перевернулся, если бы узнал что в наши дни российская газета «Премьер» опубликует статью под названием «Вид на море и обратно».
Белорусский еженедельник «БелГазета», статья Натальи Гриб «Что я имел, то и введу» с подзаголовком «Весна пролетела, любови капец». Гляди, наш жаргонизм «капец» уже используют, Хаита на них нет. Но если бы мадам Гриб написала: «Любовь прошла, завяли помидоры», это было бы стопроцентно по-одесски.
Да что там просто «иметь»! «Поиметь» не желаете? Самый главный язычник России В. Даль писал: «Поимейте веру христианскую!». Если вам мало веры, нате стихов россиянина Ю. Кулика «Гулянка по-одесски»: «В общем, девочки нас поимели, как последних одесских лохов», да и современная книга о мошенничестве в России имеет название «Не дай себя поиметь».
Так я вам скажу больше, россиянам уже недостаточно просто «иметь» и «поиметь». Они успели перенять у одесситов дурной языковой экзотики в виде «иметь иметь», что в переводе на русский язык «получить возможность обладать». «Криминальная Россия» публикует статью «Судьи возможно смогут иметь иметь родственников за рубежом». Зададимся вопросом не без помощи действующего на нервы Хаиту одесского языкового колорита столетней давности: «Что мы имеем с гусь?» «А что имеем с гуся чиновного?», – аукается российская газета «Власть». Вам мало России? Как говорили издавна в Одессе, получите и распишитесь: «Образование по-казахстански, и что мы имеем с этого гуся?».
«А что я с этого буду иметь?» – к этой фразе, равно как и к «двум большим разницам» некогда добавляли, «как говорят в Одессе». Ныне статьи под таким заголовком выпускают Е. Яковлева в «Российской газете», В.Максимов в «Новых Известиях», Д. Павлов в журнале «Топ-менеджер». А еще в России живет мадам Матвеева. Хоть она Новелла, но пишет стихи: «И в теплом ветре ловить опять то скрипок плач, то литавров медь…А что я с этого буду иметь, того тебе не понять».

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая
Часть пятая
Часть шестая
Часть седьмая
Часть восьмая
Часть девятая
Часть десятая
Часть одиннадцатая
Часть двенадцатая
Часть тринадцатая
Часть четырнадцатая
Часть пятнадцатая

Чашка кофе и прогулка