Редактуры, корректуры, подписи, гранки, гренки, шкварки и пенки. Фэнтези, короче
Однажды мне сделали предложение, участвовать в Альманахе. Я согласилась, не дождавшись вопросительного знака. И сразу стала почти счастлива. Какое волшебное, чарующее слово — Альманах! В нём и пряный восток с горящими щеками, и строгие монахи из замков с башенками, и всюду одно сплошное Ах. Я полюбила это название, это издательство и этих достойных коллег по Альманаху — хоть и не читала их никогда, но полюбила. А ведь будет ещё и блестящая обложка, и листочки пронумерованные с заголовочками, и фотка моя в полный рост на цыпочках и, самое главное, тысячи, тысячи читателей! И значит, это мой шанс сделать мир добрее и лучше. Чудом подаренный мне свет заблестит повсюду, веселя и украшая, а потом ко мне же и вернется, яркий, чистый, радостный, и, значит, всё не зря и бесконечно, и во всем есть смысл, даже во мне, играй, флейта!
Как вздох была вся эта суета: редактуры, корректуры, подписи, гранки, гренки, шкварки и пенки. Скорее бы выдох — выход из печати, мой Альманах, моя надежда!
Но медленно, так тягуче медленно иногда течет время. Дни ожидания, хоть и надо ценить каждый день, неповторимый и безвозвратный, были мне совсем не нужны. И когда уже стало казаться, что со мной никогда не случится ничего хорошего, да, именно в тот день (вроде это был вторник), я «всё-таки-на-всякий-случай-последний-раз-а-вдруг» позвонила и… мне ответили! Уставший голос сказал, что тираж уже развезли по городским магазинам, только оптовики еще не приходили, но они могут и не прийти, так что можете сами пойти и убедиться, чего раньше-то не звонили…
И вот я уже впихиваю пуговицы в петельки, пуговицы такие большие, а петельки такие маленькие, но это от волнения, наверное, и в зеркало стараюсь смотреть не просто, а внимательно — авторы Альманаха должны быть опрятны — и прячу под беретик непослушную прядку.
Присели на дорожку, так, дышим дальше. Дверь как-то по-особенному отворилась, и я вышла на улицу. Мир уже изменился, но мне еще надо было научиться это замечать. В колком снежном тумане расплывались светящиеся буквы над витринами. Зимний ветер морщил лица людей, они отворачивались, превращаясь в воротники и капюшоны, и я не могла решить, кто их них уже читал Альманах, а кто пока ещё не читал.
Ну, ничего страшного, сейчас я приду в большой, очень большой магазин. Там в книжном отделе люди покупают Альманах, а потом читают, и дают почитать своим друзьям, и просто хорошим людям, и нехорошим тоже — чтобы те стали лучше, и все вместе прямо до дыр затирают обложку, а что может быть красивее свежей глянцевой обложки? — только она же, до дыр зачитанная!
Я перешла улицу и вошла в стеклянные двери. В магазине было тепло, даже жарко, но никто не смотрел на меня, никто не улыбался, все спешили, даже те, кто ходил по кругу.
Я подошла к книгам.
— А где здесь последний номер Альманаха? — спросила я у ближайшей продавщицы.
— Мууу, — ответила продавщица.
Но я не растерялась и быстро нашла нужную полку, на которой вспыхнул милый моему сердцу глянец. Вот он, Альманах, а рядом — вот они, альманахи. Старые номера не все распроданы, жаль, но мой номер-то расхватают, еще и допечатывать придется, мало напечатали.
— А много уже Альманахов купили? — обратилась я к другой продавщице, на вид поумнее.
— Мууу, му-у-у-у, — ответила другая продавщица.
Я постаралась незаметно встать за высоким прилавком, чтобы поглазеть, как покупают. Но почти никто не подходил к самой важной полке. Ах нет, вот подошел юноша, ангельской красоты. Прочитал название, хмыкнул и пошел дальше. Какое у него глупое лицо!
У кассы стояли грустные люди, держащие в руках сборники угловатых законов и кирпичные медицинские справочники. Над ними висел плакат с вареным луком. А ведь на полке возле кассы Альманах был бы гораздо заметнее, всё равно очередь стоять, а тут вот пожалуйста, целый Альманах. Я решила попросить об этом продавщиц, но они все куда-то пошли, возможно, доиться.
Стало душно. Я вышла из книжного отдела и решила бродить по Большому магазину, заглядывая в лица людей. Эти лица пытались быть строгими и недоступными. Беззащитнее всего выглядели жующие пирожки — и я стала часто покупать пирожки и выразительно их жевала с видом автора Альманаха, жующего пирожки, но готового к творческой дискуссии.
Но никто не узнал меня и не спросил ни о чем. Много раз я спускалась и поднималась по круговой лестнице, искала, где людей больше всего. Ведь есть уже кто-то прочитавший меня, как же мне вас найти, как спросить хотя бы о чем-нибудь, например, понравилось ли? Голова кружилась, я неловко задела прилавок, зонтики и перчатки посыпались с него. «Если что-то потеряли, идите в радиорубку», — проворчали мне в затылок.
Я пошла-нашла радиорубку, вошла и поздоровалась.
— Пропавшие дети — бесплатно, мужья — рубль слово, вещи — два, реклама — пять, — прострочила, не глядя на меня, толстая радистка.
— А душа? — спросила я тихо.
— Пять рублей, — буркнула радистка, не задумавшись.
Деньги все потратились на пирожки, на объявление осталось мало. «Прочитавшие Альманах руки вверх!» — громко разнеслось по этажам. Как жалко, что в Большом магазине нет мостика, откуда можно было бы увидеть всех. Мне пришлось быстро бегать в надежде заметить моих читателей, пока их руки еще не опустились. Но руки, которые мелькали передо мной, считали деньги, несли пакеты, щупали ткань и примеряли часы. Задохнувшись, я остановилась.
И вдруг увидела, как внизу мужской человек в куртке с заплатами тянет вверх руку. Я полетела вниз, перескакивая пролеты, но его вторая рука уже тянулась, уже дотянулась и почесала подмышку, в которую я чуть не ткнулась носом с разгона.
— Извините, — сдавленно пробормотала я и толстым кроликом выскочила на улицу.
Наверно, я долго была в Большом магазине, потому что зима уже кончилась, и по Невскому первомайской демонстрацией шли люди. Толпа увлекла меня. Ослепнув от яркого солнца и пестрых плакатов, я шла, пытаясь на ходу снять зимнее пальто. На меня пролили пиво, кто-то засмеялся. Но мне было не до смеха, мне надо было, обязательно надо было спросить про Альманах.
Мы прошли арку Главного штаба и вышли на Дворцовую, где было очень много людей, которые, похоже, чего-то ждали. Я полезла на Александрийский столб, чтобы громко крикнуть оттуда — тогда бы меня многие увидели и услышали.
Но пока я, ломая ногти о пыльный гранит, пыталась подтянуться, кто-то, использовав меня как лестницу, залез на колонну первым. Оказалось, это парень в косоворотке, с простым, но очень возбужденным лицом.
— Народ! — закричал он, почти оглушив меня, — Во дворце вино и бабы, три дня гулять будем! Вперед!!! Ура!!!
Все побежали брать Зимний. «Ура!!!» — ревела площадь. Боясь быть затоптанной, я бежала вместе со всеми, спотыкаясь и цепляясь за кого-то, лишь бы не упасть. Меня отталкивали и неслись дальше.
— Альманах, — хрипела я на бегу, силясь перекричать рёв — Альма… ах… ах…
(2003 год)
👤 super toster
3 комментариев
Елена Блонди19 января 2012
Даша, как приятно видеть вас на Книгозавре!
Спасибо вам за стихи ))
Даша Коногонова (Коппола)18 января 2012
Вы абсолютно правы, Алексей)
Алексей Уморин2 июня 2009
Очень понравилось.
Только, кабы было бы можно, то не «Альма… ах… ах…»
А «Альма… нах… нах….» так и по сути и грамматически вернее.
И смешней.
:)))
Даша, как приятно видеть вас на Книгозавре!
Спасибо вам за стихи ))
Вы абсолютно правы, Алексей)
Очень понравилось.
Только, кабы было бы можно, то не «Альма… ах… ах…»
А «Альма… нах… нах….» так и по сути и грамматически вернее.
И смешней.
:)))