1
В тине вечерело.
Зелена вина испила луна,
Да и заплыла под кулаком ветра
Бельмом — гало.
Матовый плафон, красный абажур:
В поднебесной келейке тесной —
Хоть-секир-башка-вешай — накурено!
— Мутно,
дай глотнуть
свежести,
света луннаго!
Разогнались тонко,
Свистом беззвучным
Потянулись к востоку
Тенета незримые.
Так натерло луну, начистило,
Ровно в праздник пречистый,
Что предстало изумленным взорам
Отражение двойное, разноцветное,
Черным сдобренное диво небесное —
Лунная радуга!
2
Дотянуть до весны,
Вторя голосу, что небом мажет:
— Не забуду, запомню, поверю…
Ветер тушит по пути канделябры,
Полустертых меж сном и явью
Рук древесных,
Воздетых в приветственном жесте,
Простоте просторов синих,
Незабудочных!
3
Перегорело.
Щуришься, глядя в солнце.
Чешуёй играешь в продольном срезе
Холода и тепла,
Бритвенной болью вчерашней,
Пополам распилив, дорежешь,
Скрутишь косячок,
Забьёшь на …
Да и умоешься
Шарфом туманным.
4
Вчера был туман.
Опять.
Неровно-капельный под струями гнилого фонарного оранжада.
Стояла.
Рядом ночь сгустилась, выкустилась, скорявилась деревом голым.
Рука ощущала стену дома,
Дыхание мешалось с туманом,
Сыро было, промозгло, липко
Любопытно, спокойно, зыбко
Осторожно,
Не страшно,
Удачно.
В некотором отдалении
Висело окно, освещенное желтым.
Силуэты предметов на подоконнике напоминали младенческие головы.
Хотелось растаять,
Остаться в тумане.
Вместо этого пошла.
Земля рождалась
Под моими ногами.
5
Пеплом зима засыпает,
Залипая на трех часах пополудни.
Блеклый отсвет сгоревшей бумаги,
Выцветшая фотография,
Без огня — постылый вечер,
Волглая ночь, заиндевелое утро.
Высохшая кожа земли,
Затвердевшая под ладонями,
Причудливо лепившими
Подтаявшую глину,
Размякшую от дыхания
Той, кому всё равно.
6
Талая водичка, слюдяная,
Орионов пояс заливает:
Или ты, охотник, обмишулился?
Или заснул не вовремя?
Так зачем лежишь
Поперек, в зенит,
Вперив меч свой
Да раскинув конечности,
Словно в летний зной, коченея.
7
Закопченное стекло натекло поверх дневной кожи.
Чуждая плоть солнца прильнула с другой стороны, целя вовнутрь.
Плотные бинты сумерек обхватили и обездвижили.
Дыхание тепла прервалось на середине фразы.
Гладкие зажимы тьмы удобно закрепили падение температуры.
Блудливая ночь ткнула копытом в туманное чело междревесной бестелесности,
Увязив новорожденную подкову месяца остывать.
8
Слышишь? Не вышло.
Один — всегда лишний,
Другой — всегда мёртвый,
Не дойдет, замерзнет…
Во бескрайних зимних просторах
Вулканическим пеплом опадают хлопья.