Автор: Елена Блонди, 08.05.2009 рубрики: 1. Новости, 3. Новый взгляд, 4. Публицистика, Елена Блонди
У меня нет дедушек. Вернее, номинально, они есть. Мои бабушки успешно бывали замужем и рожали детей в браке. От дедушек. Один из них – Тимофей. Другой – Василий. Прекрасные имена.
Я не знаю, как общаться с дедушками. Знаю, что это – мужчины. Много старше меня. Родственники… У них должно быть особое ко мне отношение. Не женщина в чистом виде, а женщина, которую мы сделали – сотворили, смогли.
Я не знаю, что думали про меня мои дедушки. Но очень хотела бы знать.
Мой сын похоронил дедушку. И я знаю, что это для него – жизнь. Смерть деда – жизнь. Плавное ее течение. Ведь он помнит не только похороны. Он помнит деда – сидящего около кухонного окна и смятая пачка с папиросами у локтя. А еще он держал внука на руках и говорил, посмеиваясь: Ах ты, спиногрыз маленький…
И я знала, я – на каблуках молодости, в джинсовой юбочке юности, – главнее всех на этой земле, потому что – молодая, – я знала, что мой сын не пропадет. Куда бы я не шагала на своих тонких высоких дурацких каблуках. Потому что есть – дед. Его дед.
Смешное, сказочное слово – дед. Для нас, живущих без дедов – сказочное.
Я испытала настоящее, без сказки, “чувство деда” лишь раз в жизни. Когда просто приехали отдохнуть в поселок. Сняли комнатку. А владелец всего (вы не представляете, как я рада, что под старость, он – владелец всего!!!) увидел нас. И, пользуясь правом владельца всего – смешным правом, как у всех, но – зная, что его права – больше и главнее всех…
…Мария Федоровна сказала:
– Виктор Михайлович хочет вас видеть сегодня.
Мы никогда не ставили себя во главу угла. И всегда прислушивались – что и как говорится вне нас…
Поэтому вечером явились пред Виктором Михалычем.
И он сказал, глядя на меня:
– О, какая!
И я, в оранжевых шортах из сэконда, что так плохо сидели на мне, поняла. Что – не мужчина меня увидел, а – дед.
Я понравилась ему. Потому что – оранжевые смешные шорты на отдыхе, и держала за руку своего мужчину. Жизнь продолжилась. И продолжалась. И это было важнее и главнее всех похвал и оценок.
Он много рассказывал нам тогда. Комариными черными вечерами, в жаре, что не хотела уходить, хотя и знала, что утром опять наступит ее время – на весь морской день…
О генерале, которого спас и заработал этим орден. Но я запомнила то, что он приехал из Донецка. И – квартиру для детей смог. Потом разменял и квартиру для внуков. Две квартиры. Три квартиры…
– Четыре ремонта, – сказал Виктор Михайлович, – и жизнь прошла! Как же так? Четыре ремонта…
Я не знаю, какими были мои деды. Бабка Лена рассказывала, усмехаясь с горечью:
– Я крышу крою, а он с гармошкой – по девкам.
Это дед Тимофей.
И мама рассказывала, как баба Аня работала в столовке для шоферов, на окраине Архангельска, и парень все ходил и ходил, и, наконец, решился и сделал предложение официантке Анне….
Это дед Василий.
Я не смогла похоронить своих дедов, что остались для меня в легендах.
Но я желаю своим детям и внукам – пусть связь времен не прерывается. Пусть все идет обыденно и скучно. Пусть у внуков – будут деды. И бабки. А то – мало ли что. В этой жизни неожиданной, такой внезапной, такой родной и сверкающей, – пусть будут люди, которым все равно, чего ты достиг, какой у тебя кошелек, и протча, протча, протча. Пусть будут сотворяющие нас. Любых – нас. Нас – внуков…
Потому что именно мы должны похоронить их и помнить о них. Это будет правильно.
Оставить комментарий