РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

Елена Блонди

Страницы 102 из 104« В начало...«100101102103104»

Елена Блонди. Сказки и несказки Нины Большаковой

* «Покос — это когда сено косят. Косят, сушат, мечут стога. Обычно это происходит в конце мая — начале июня, когда нарастает молодая, сочная, пахучая трава. На покос выезжают семьями, живут на лугах в шалашах по неделе и две, день работают, ночь любятся. Свежескошенная трава пахнет так сладко, слегка подсушенное сено дурманит головы. Любовь запивают парным молоком, коровы тут же на лугах пасутся, пастухи их в село не гонят, остаются в ночном с приходящими пастушками.»
Нина Большакова. Покосные дети

Сказки и не сказки Нины Большаковой

Я познакомилась с Ниной на СИ. Даже и не помню уже как. Очевидно, заглянула, прочитала и поставила зарубку в памяти.
С тех пор и читаю. Не от корки до корки к сожалению. Не успеваю просто. Но знаю — Нина один из тех немногих авторов, чьи произведения гарантированно хороши.
Бывает, зайдешь в чей-то раздел, прочитаешь рассказ-другой и, ахнув, кидаешься читать все. И — разочарование. Оказывается, про это автор пишет хорошо, а вот про это — скучно, а эта тема вообще — не сгрызешь. Или после маленьких изящных текстов скользишь глазом по длинной повести или роману, а глаз скользит-скользит, да и соскальзывает в диагональ.
Бывает. И это плохо, конечно. В такой раздел потом ходишь осторожно и не всегда охотно — времени не хватает в рулетку играть.
А если человек пишет гарантированно хорошо, тоже не всегда подхватываешь с пылу с жару — потому что уверенность есть — в любое время зайду, любой текст открою и — читать с удовольствием.
Но пусть Нина не обижается на меня за то, что не всегда заглядываю. Хорошая проза не только для нас сегодняшних. Она нас переживет. Ей как раз наши восторги почти до лампочки. Автору-то нет, а прозе — да.
У Нины как раз такая проза. Рассказы о людях. О времени. О нелегкой жизни. Но это не мемуары, которые может, в принципе, написать любой грамотный человек. Это художественная проза. Но без ненужной затейливости.
У меня тексты Нины ассоциируются с мостиком на красивейшей речке, сложенным из свежих бревнышек — одно к одному — аккуратно обтесанные, ступишь на одно сверкающее яркой желтизной полешко и нога уже просит следующего шага. Так и переступаешь, любуясь крепостью, слаженностью (а запах какой!), и одновременно — спокойствие в душу приходит. Потому что знаешь — этот мостик не день простоит и не два. Много, очень много читателей, которые сейчас и читать-то не умеют, пройдут и порадуются.
Всегда удивлялась я — как можно писать о горьких, в общем-то, вещах, из которых наша жизнь насквозь состоит — так, чтобы в душе поселялось потом спокойствие? Без излишнего оптимизма, без натужной искрометной веселости и шутовства, без ерничанья. И не сказать, чтобы добротой безмерной веяло от Нининой прозы, нет. Не благостна она. Но — человечна. А человечность особой добротой и не отличается. Она, человечность, как бы это сказать — человечна она, другого слова и не выберешь. И слабости в прозе ее человеческие, и злинка, и нетерпение, и долготерпение, и любовь — начало ее и конец. И — новая любовь.
А есть еще «Кузины сказки». О домашних любимцах многие пишут. Нина будто и не пишет о замечательной кошке Кузе. Не пишет, а собирает мозаику — из солнечного блеска в зелени деревьев, тополиного пуха, веселой рыжей шерсти, в драках летящей, из пылинок, пляшущих в луче среди любимых старых кресел в кружевных накидках.
Но самое волшебное, самое мистическое и удивительное, что можно наблюдать, читая современников — как меняется и растет автор, которого ты знаешь. Становится смелым. И ничего не боится. Это такая магия, с которой никакое фэнтези не сравнится. И Нина, которую я знаю и читаю с любовью и благодарностью за мир в душе, вдруг пишет рассказы «Хургада» и «Покосные дети»…
И я, даже сейчас, лишь вспоминая их, уже чувствую, как побежал по спине холодок. Тот самый холодок удивления и восторга от того, что вот это появилось одновременно с моей жизнью. Нет, даже не так. Холодок сначала от того, что читаю, а уж потом от осознания, что эти тексты пришли, есть и будут. И уже никуда не уйдут. Больше того — появятся новые. Я в этом уверена.
Говорят, хорошие пожелания помогают человеку. Я желаю Нине в первую очередь — творчества.

Блонди. Своими словами… Уморин Алексей

Этот текст предназначался для внезапно появившейся пустой странички в книжке Уморина, что готовится в печать. Но, подумав и прикинув, я решила, что там достаточно моих слов — рядом со словами Дженни и Кота Ирвинга Стивенса.
Поэтому вместо этого эссе в книге будет напечатан один прозаический текст самого Алексея. Чему я рада несказанно.

***
Люди приходят в сеть по-разному и ищут разное. Иногда, придя с одной целью, вдруг находят что-то совсем другое для себя. И остаются с этим.
В разных местах сети. Кому-то — «падонки», кому-то — «Википедия», кому-то — порносайты.
Мне — литературные порталы.
Если я идеалист, то в сеть пришла — по адресу. Здесь никто не заставит меня делать то, чего я делать не хочу. Хочу искать драгоценности, бесплатно и не по обязанности — ищу.
А надоело — не ищу.
Простое и неотъемлемое право — право читателя.

Просто читая, я набрела в сети на стихи Алексея Уморина. И утонула в них. Зашла в раздел, прочитала:

ОЖИДАНИЕ

Тревожно спали у глухой воды
орлы, собаки…
И частицы хлеба
Плоились сверху через сита неба,
Изглаживая робкие следы.

Тревожно спали в доме у воды,
прижавшись тесно, дети вперемешку.
И даже Змей таил свою усмешку,
И воды сами в небеса текли.

Тревожно спали кольца и желанья,
Мечи и вазы, утра, расстоянья,
Хлеб спал, трава, но рыбы шли:
Ведь реки с ними к небесам текли.

Тревожно спало… Лишь Звезда сияла!
Как будто бы в последний раз играла,
Как будто вновь за ней волхвы пошли.

……………..

И следом за этим — «Молитвы конюхов».
Попалась. Как читатель.
Много позже, другая читательница Уморина предположила, что мы должны вибрировать в одном ритме, чтобы слышать эти стихи. А кто-то вибрирует в другом и поэтому читает другое.
Возможно. Но стихи Уморина — больше, чем просто физиология вибраций.
Есть поэты, очень хорошие поэты, которые пишут хорошие стихи, собирая их из готовых кирпичиков — наших понятий, чувств, слов. И стихи получаются не обязательно уютные и привычные — любые. Бунтарские, неожиданные, пронзительные. Но сделаны они — из кубиков, которыми пользуются все.
Есть поэты, которые сами замешивают глину для своих кирпичей. Я отличаю тех от других. Слова, вроде бы, такие же, но способность творить окрашивает привычное. Появляется отсвет волшебства. Такие стихи уже не просто читаются. Их можно выпить и ждать, что они сделают
с тобой.
Любопытно и немножко страшно. Как на каруселях, к которым не успел в детстве.
А еще есть и совсем-совсем другие поэты. Их мало. И даже те, кто есть, часто не пишут в полную силу.
Потому что рамок нет. А как же — без рамок? Кто прочитает и поймет эти неожиданные и странные стихи, если поэт не взял глину из нашей реальности, а отправился за материалом для слов — в другую? И даже не в соседнюю реальность, куда можно, проковыряв дыру в брезенте неба, заглянуть любопытно и —
описать. А — поверх нашего слоя — в более высокий.
Такие поэты, если они позволяют себе говорить, говорят уже на вселенском языке. Минуя формулы и алгебраические знаки, могут описать для нас — основы жизни. Просто словами. Потому что они — переводчики и трансляторы.
Их мало очень. Ведь, кроме высокого, есть еще насущное. Нашего физического существования никто не отменял. И мы думаем об этом, руководствуемся этим, соотносим себя — с реалиями.
Но если кто-то, живя и мучаясь, вдруг разрешит себе — творить так, как позволено сверху, получается такой поэт. Или писатель. Человек, что сумел донести нечеловеческое до человеков-читателей. Даже если читатели боятся, осторожничают и недоумевают.
Уморин разрешает себе. К нашему счастью.
Он умеет все. Умеет и из обычных привычных кирпичиков. И из глины, которую замесил сам. И умеет, взяв оттуда, а откуда — Бог весть, — поместить в нас зерна вселенского. Даже когда недоумеваем и не хотим. Потому что на вселенском сквозняке — неуютно и непривычно.
И зёрна прорастают. Порой – шипами.
Но ни он, ни мы уже никуда не денемся. Потому что там — еще один слой вселенной. С ним наша реальность становится шире и больше.
Я рада, что мое существование во времени и пространстве совпало с его существованием. Он пишет. Мы читаем.
Пусть будет так. Это важно. Для всех.
Думаю, настоящее понимание важности этой придет позже. Век наш короток и несоизмерим со временем вселенной. И остается лишь радоваться: люди, что слышат музыку сфер, говорят о ней хоть чуть-чуть понятно для нас — живущих рядом, — говорят и живут сейчас,
творят сейчас.
Для нас.

Елена Черкиа ака Блонди для литературного портала Книгозавр

Блонди. Бошетунмай. Крышу снесло, а голова не мерзнет…

Когда я увидела ник Бошетунмай, о песне Цоя даже и не вспомнила. И стихотворение «Шынгыс» стала читать раньше, чем поняла, что — Чингиз — имеется в виду. Не смогла пройти мимо сочетания экзотически звучащего ника и столь же экзотического названия стихотворения. Вообще-то, чрезмерно красивые ники ничего хорошего о хозяевах своих не говорят. Всякие там Королевы Безмолвия и Священные Безумцы, равно как и Гойяоно с Акиратою — часто оказываются пустышками. Хотя не от ников это зависит, а от общей пропорции таланта и масс.
А тут — открыла раздел и села читать.

«И осень тревожна, и с юга задуло
холодными снами Тибета.
Достаточно просто привстать со стула
чтоб мякоть строки, куплета
достать из окна, что ещё нараспашку,
но знает, что ненадолго…»

Читала долго. А ведь собиралась писать совсем о другом авторе! О великолепном прозаике, пишущем фантастику. Пусть он меня простит. В следующий раз.
«Шынгыс». Побывала в степи. Рыжей, долгой, медленной в бескрайности своей степи. Там в ней — ветер.
Ушла в другое стихотворение. «Каспий». Побывала у моря, которого не видела никогда. Теперь — видела. Чувствовала. Стояла на берегу. Теперь — знаю, какой он — Каспий. И какой ветер — там.

«Ты знаешь, есть море на юге
огромное, почти в половину глаза, и синее,
и ветер над ним развевает солёные вьюги,
и скалы над ним нависают ночами — в инее
кристаллов солёных…»

Не только жажда познания чьих-то ощущений заставляет нас читать стихи. Слова — наркотик. Разрешенный, впрочем. Кроме того, о чем они, — стихи еще и просто есть — сами по себе. Сотворены и наслаждают. Когда настоящие.
У Бошетунмая — самые настоящие. И я обрадовалась, как радуюсь каждый раз, находя. Хорошо! Я раскидаю ссылку друзьям, ведь знаю, кто придет читать и тоже порадуется! Я прочитаю еще его стихи и напишу о поэте. Оставлю комментарии в разделе и напишу ему письмо.
И тут начинается совсем другая история. Что делать, если раздел обновлялся последний раз пять лет назад? А электронный адрес штука такая легковесная — сегодня он один, а завтра — совсем другой. Где искать автора, если известен лишь ник его? И поисковики в ответ на запрос с готовностью вываливают на монитор адреса 1000 с лишним сайтов с рефреном из Цоя «м-м-м Бошетунмай…».
Из анкетных данных раздела на Самиздате я узнала, что зовут поэта — Костя, что родился он в 1974 году, и жил пять лет назад в Усть-Каменогорске (Казахстан).
Из стихов и комментариев я узнала, что у него есть(была) гитара.
Два дня серфинга по сети… Пять разных переводов слова «бошетунмай» с трех разных языков — киргизского, татарского, башкирского… Из прочитанного составила вольное и весьма поэтическое толкование «одного из названий конопли» — «крышу снесло, а голова-то и не мерзнет».
Нашла еще две подборки поэта на сайтах «Вечерний гондольер» и «На огонек»
Выяснила, что сборник стихотворений «Варра» принимал участие в сетевом конкурсе Тенета-2002. Дождалась таки письма от друга Бо, который вел раздел Кости. На другие пять писем, разосланные тем, кто вел с Костей диалоги в комментариях, так никто и не ответил.
По словам Костиного друга, Бо (Константин Иванин, два высших образования — гуманитарное и техническое, говорит на русском, казахском, английском и немецком, профессионально занимается восточными единоборствами) ушел в другие дела, возможно, более прибыльные, чем его не всем понятные и такие волшебные стихи. И, возможно, перестал писать.
Вот, собственно, и все сведения о нем.
Будучи идеалисткой, представляла себе и другой вариант состоявшегося костиного будущего — под настоящим именем издается и читаем.
Но даже если и не так. Даже если вот здесь можно с грустью процитировать еще одного прекрасного сетевого поэта — Павла Феникса:
«Пусть прав Булгаков: не сгорают манускрипты,
зато пылятся очень хорошо»
— Все равно читателям — стихи. Они раскиданы по сети, их много. Они у нас есть. И уже никуда не денутся.
Я очень долго писала короткую эту статью. Потому что всякий раз, заглядывая в раздел за цитатой, оставалась в нем — читать…

Бошетунмай

Посторонним В. Полевая опись стихотворцев Самиздата

Опись составлена по итогам двухлетних археологических раскопок на полях Самиздата.
Собственно, раскопками это не назовешь – просто автор гулял по садам-огородам и срывал плоды творчества, а свойственная ему привычка систематизировать привела к созданию данной описи, не претендующей, впрочем, на полноту, а потому автор благосклонно принимает любые дополнения заинтересованных наблюдателей.
Как уже было сказано выше, описью охвачены лишь сады-огороды СИ, а приусадебные участки СТИХИ.РУ и иже с ним пока не обозрены автором. Но, во-первых, еще не вечер! А во-вторых: типаж – он и в Африке типаж.
Следует предупредить, что автор не замахивался систематизировать явных гениев, коих раз-два и больше не бывает, а также не менее явных… э-э… не гениев, имя которым – легион.
Золотая середина – вот куда забросим мы наши сети. Улов будем разбирать и сортировать не по порядку, не по алфавиту, не по степени распространенности или популярности данного типажа, а как Бог на душу положит.
Для начала скажем, что все, пишущие стихи, делятся на мужчин и женщин. Там, в заоблачных высотах НАСТОЯЩЕЙ ПОЭЗИИ, есть просто ПОЭТЫ. Здесь же, среди нас грешных, есть и поэтессы, и поэтики, и поэтки, и поэточки, и поэтюлечки, не говоря уж об поэтищщах!
Итак, поехали:
МАЧО – брутальный и сексуальный. В стихах не стесняется материться, ловко рифмуя все, что движется. Псевдоним выбирает агрессивный или прозрачно-многозначительный, типа: «Конквистадор»…
автор спешно предупреждает, что ВСЕ псевдонимы выдумываются им прямо по ходу написания статьи и никакого отношения ни к кому не имеют – все возможные совпадения случайны!
… «Терминатор», «Экскаватор» или какой-нибудь «Дон Эббато Неутомимый». Всегда либо с похмела, либо наготове, женщин пинает ногами, хотя без них не может существовать вообще. Недостаток поэтического мастерства и литературного вкуса прекрасно маскирует разнополосицей шрифтов и букв, отчего стих напоминает лестницу с неровными ступенями.
В женском варианте это лихая бабенка – не прочь опрокинуть рюмочку и завести романчик. Вся в сигаретном дыму. Нечто вроде: «Ах шарабан мой, американка, а я девчонка, я шарлатанка…» Мужчинам нравится доступностью и незатейливостью. Ники типа «Прибабахнутая» или «Зинка Золотая» в большом ходу.
Вариация типажа – женщина-вамп. Неимоверной красоты. Загадошная, как 25 копеек. Называется «Таня Штраффф» или, наоборот – «Дикая Барра». Скромно, но со вкусом. Произведений в разделе обычно два. Реже – три. У самых умных – ни одного. Комментарии уходят за горизонт и осыпаются в море. К огромному разочарованию поклонников обычно оказывается переодетым мужчиной.
Лель – тенор по умолчанию. Сладкоголосый юноша средних лет, обожающий плести веночки сонетов и играть на свирели. Дамский угодник. Какой-нибудь «Ариэль Высокопарнасский» или «Аполлинарий Гор». Все стихи посвящены Прекрасной Даме с труднопроизносимым именем из одних гласных, что-нибудь вроде «Айиянны» – что не мешает ему попутно увлекаться Олями, Катями и Наташами.
В женском варианте это многочисленные «Лады», «Снегурочки» и прочие «Лесные Солнышки», с маниакальным упорством, достойным лучшего применения, воспевающие розовые рассветы, цветочки в росе, белые тучки на прекрасном небосводе и Прекрасного Принца на белом коне. В общем сплошные мармеладные «Муси-пуси».
РОМАНТИК – несмотря на то, что ему давно уже не 18 лет, так и не слез с борта Бригантины. Все ищет землю Санникова или Бермудский треугольник. И ники соответствующие – «Вечный странник», «Невеселый Роджер», «Одинокий пешеход». Не понят окружающими, брошен очередной Ассолью, шхуна на мели, в общем – еле выжил в катаклизьме и пребывает в пессимизьме… Остается только писать стихи. Что он и делает.
Плакальщица – женщина неопределенного возраста с разбитым сердцем, осколками которого она успешно украшает свои стихи. Меланхолия как профессия. Имя носит короткое и вроде бы реальное – здесь весьма к месту «Лара», «Зоя», «Нора»… Одинокая и страдающая: «Вообрази, я здесь одна, никто меня не понимает, рассудок мой изнемогает и молча гибнуть я должна…» Если бы молча!!! Но Онегины находятся. И даже в больших количествах. Так что – работает.
Хулиган (и соответственно – хулиганка) – молодое существо, ловко рифмующее нелепости и непристойности, обожающее эпатировать публику описаниями сексуальных похождений и скандалить по любому поводу. Не признает никаких авторитетов. Ники – из латиницы вперемешку с цифрами. Что-то типа «UaUa», «4@», «Nu net». На поверку оказывается робким прыщавым девственником или переучившейся отличницей.
Конечно, список далеко не исчерпан!!!!
Продолжение следует.
Напоследок…
Напоследок еще один персонаж.
Именно персонаж, ибо типажем никак не назовешь – встретился (а вернее – встретилась) только в одном экземпляре.
Да, да! Вы правильно догадались!
Это именно она – Великая и Ужасная, Единственная и Неповторимая – ПАТРАЦКАЯ. Вообще-то ей здесь и не место. Потому как она не относится к Золотой Середине. Да она ни к чему не относится. Она сама по себе. И требует отдельного исследования – которое, может быть, и последует.
Можно сколько угодно рыдать над ее произведениями – а их мегабайты и километры, но у нее есть то, чего нет у многих и многих из нас: СОБСТВЕННЫЙ ГОЛОС. Индивидуальность. Своеобразие. И если провести аналогию с живописью, то это, несомненно, примитивизм во всей его красе.
Реинкарнация Таможенника Анри Руссо, чьи наивные, красочные и фантастические пейзажи, сцены и портреты вошли, между прочим, в сокровищницу мировой живописи.
Так-то вот.

Блонди. Откуда приходят стихи…

Откуда они приходят?
Человек живет. Решает проблемы. Радуется и грустит. И вдруг, в зрелом уже возрасте, приходят стихи… Вдруг. Для всех неожиданно. И — для самого поэта.
Всю жизнь — в журналистике. Горный Алтай. Степной Крым. Работа руками — кусок хлеба для семьи. А они — пришли. Что делать? Не спать ночами, записывая слова, что свалились? С неба? Или — квинтэссенция всего пережитого, увиденного, пропущенного через себя?
Много вопросов. Ответ один — стихи пришли. И — никуда не денешься.
Я обнаружила раздел Уморина Алексея буквально через месяц после его открытия. И — сделала открытие для себя. Поначалу в разделе были выложены десяток стихотворений и сборник «Штырь». Немаленький для поэта — 60 кб.
Скачала. И читала, не в силах оторваться. Укачиваясь в рваных и ритмичных одновременно строках. Как в море при свежем ветре. До этого думала — нельзя читать много стихотворений подряд. Одно. Пробуя на вкус. На слух. Прочитывая, проговаривая, запоминая строки. Но, что поделаешь, если оторваться — невозможно.
Комментируя, задала вопрос, который потом неоднократно задавали поэту посетители раздела: «Вы правда пишете стихи не больше года?»
Получила ответ: «Меньше. С ноября 2005 г.»
И поразилась.
Приятно сознавать, что являешься современником настоящего, необычайно талантливого поэта. Интересно и лестно — познакомиться и пообщаться. У меня — получилось. Я познакомилась с Умориным Алексеем Виленовичем, человеком без псевдонима и сетевого ника.
Сорок шесть лет. Уральский университет. Журналист.
«Мои заметки вечно критиковались и переделывались» — смеется Уморин. Неудивительно. Журналистика и поэзия — разные жанры. Журналист ищет событий. Для поэта событие — все, что вокруг. Ему достаточно взгляда, фразы, мысли, запаха трав, цвета неба. И тогда — стихи. Каждый день. Томительные и щемящие, резкие и рваные. Звенящие в наплывающей тишине давним звуком струны.
А еще он пишет великолепные эротические стихи. Для умных читателей. Изысканные и чувственные настолько, что к ним в полной мере применимо определение «высокая эротика».
Какая радость для читателя — не только жить в одно время с поэтом, но и, заходя в раздел, снова и снова убеждаться, что, вот оно совсем новое. Вчера еще не бывшее. А сегодня родилось. Чтобы жить. В глазах, в голове и в сердце.
Стихи в наше время не приносят богатства. Но стихам на это наплевать. И только спасибо можно сказать современным технологиям за то, что любой читатель сейчас может зайти в сеть. Набрать адрес www.donuzlav2.narod.ru
И, минуя редакторов, литсоветы, издательства, лично убедиться — здесь живет поэт. И его стихи.
Ты,
— штырь
вращающий,
из арматуры ржавой,
— штырь,
в темя
воткнутый,
мое, — одним ударом
пробив
до полу,
чуть наискосок,
— чтобы живее выглядел,
— песок,
иль камешки, вертя шампур,
махая,
ногой второй моей,
пиная,
— попугая
или кота дразня
и забавляя куклою живой…
— Скажи: не стер Тебе ладонь
штырь
теплый
мой?

Блонди. Сергей Рок

«Всем было весело, и однажды я придумал, что нужно написать роман» (из письма Елене Черкиа)
Сетература — продукт честный. Авторам не платят. Если ты интересен, тебя читают. Нет — извини.
Чего еще желать хорошему автору? Но в сети редко читают что-то больше рассказа. Пробегая — скачать то, что можно ухватить глазом и мозгом в один присест — ведь уголок странички не загнешь — и пообещать себе вернуться. Если будет свободное время. У вас оно бывает? Если да, то — как раз столько, чтобы опять скачать рассказ среднего объема. От 20кб до 40кб.
И, когда начинаешь читать в сети большую вещь, боязно, что будет плохо — и времени заранее жалко. Но, вдруг — хорошо? Хорошо бы, думаешь, чтоб было хорошо.
А еще привлекает, что никаких тебе рекомендаций, иди, куда идется. Как в чужом городе — можно выйти в старые кварталы с трогательными домами и улочками, а можно застрять в нелепом промышленном районе.
Еще бывает, по названию смотришь. Сравниваешь: про это, помнится, у этого читал — хорошо, а у того — похуже, ну, а здесь чем удивят?
В разделе у Сергея Рока нет подсказок. Несколько стихотворений, один рассказ на 12 кб. И — романы. Три! Вот так. Решился после хорошего рассказа на что-то большое, а напрягись, — вот тебе сразу 600 кб текста! С мало говорящим о содержании названием «Jeans fuel-v 04».
Но если решитесь начать, я за вас спокойна, читатель.
Автор — человек, очарованный словом. Роман «Jeans fuel-v 04», во-первых, написан великолепным русским языком, во-вторых, автор обладает собственным блистательным стилем, в-третьих, это затягивает с первых строк. В-четвертых, я перечитывала его уже дважды, бессовестно отодвинув в сторону горы нетронутых сетевых шедевров — подождут, я — отдыхаю и наслаждаюсь!
У сетературы есть еще один великий плюс — мгновенная обратная связь. Любой читатель может написать письмо автору — на указанный в разделе электронный адрес. Или оставить комментарий к тексту.
Сетераторы охотно общаются с читателями и друг с другом.
И вот тогда — идя не от рекламы к тексту, когда читателя буквально варят в бульоне славословий, интриг и пиара — готовят, чтобы заставить купить и прочитать, а — наоборот — от прочитанного текста к автору, можно узнать множество интересных вещей.
Оказывается, Сергей Рок — не просто сетевой ник, а псевдоним целой группы безбашенных человеков обоего пола и еще — соседей (Сергей-соседи), рыбы в аквариуме (рыба Сергей), кота (кот Сергей), телевизора (телевизор Сергей) и вообще всего, что попадало в поле их зрения в начале тысячелетия.
Коммуна Сергеев снимала большую квартиру в Краснодаре в 2000-2001 годах. И весь совместный треп, что вспыхивает искрами и гаснет, забываясь так быстро, несмотря на легковесную свою гениальность — лег в основу романа. Персонажей придумывали сообща. Писать собирались тоже вместе.
Планы, как часто бывает, остались бы планами, но один из авторов оказался не только талантливым, но и достаточно упорным, чтобы начать задуманное и довести его до конца.
Автором этим оказался филолог по образованию, сейчас — программист.
Мы, читатели, получили роман — отечественный эквивалент прозы Ирвинга Уолша. И можем, не пеняя на переводчика, читать — о наших, на нашем языке и в наших реалиях.
Сейчас автору тридцать три. Его стихи и короткие статьи печатали в газетах и журналах юга России. Увлекается панк-роком, участвовал в различных музыкальных проектах.
На Самиздате существует грандиозный проект экспериментальной литературы «Кунсткамера», где собраны тексты множества неформальных авторов, чье видение мира вылезает за рамки нашей реальности, рвет и ломает их — тесно им здесь! Рок — главный двигатель этого проекта.
Написал несколько романов. Разных:
«Прозаические произведения наполнены революционным пафосом, обсценной лексикой, описаниями замкнутых умственных систем. «Вечер на красной орбите» описывает плавание группы людей в собственном воображении, с веществами и без. Многие из людей, описанные в нем, не вымышлены. Роман «Панкомат» — это реализация идей революции в одном небольшом сообществе. Здесь описаны некоторые движения, имевшие место в реальной жизни. «Звездные коты» — попытка написать попсу.
«Совершенный мир-5″. Однажды мы с женой ехали в автобусе, и я придумал сюжет про абстрактную школу. В тексте нет новых тем, он просто так, для себя»
(из письма автора Елене Черкиа)
А еще он очень, очень интересный человек! С прекрасным чувством юмора. Не верите? Зайдите в его литературные разделы и почитайте. Хотя бы комментарии!
Именно они заставили меня заинтересоваться — сетератором, персонажем и человеком. Мы живем далеко друг от друга. Ни разу не встречались лично. Но это — настоящее. Можете мне поверить!

Блонди. Графомань, или Как я отравилась…

Говорили мне умные взрослые люди — будь аккуратнее с опасными веществами! И сама я неоднократно читала в комментариях умных авторов о том, что, гуляя по графоманским разделам, можно даже грамотность растерять элементарную, не говоря уже о стиле и сочности письма.
Но, кто из нас не объедался? Кто, простите, не выпивал лишнего? А — первая сигарета? Чего уж хорошего? Тошнит, горько, дыма полные глаза. Но — у кого ее не было? Тех у кого было — больше, несомненно.
Есть вещи, которые можно сравнить с веществами — ядовитыми в больших дозах и очень полезными в малых. Змеиный яд, к примеру. Он не только змее полезен, но и в фармацевтике используется.
С графоманией похуже дело обстоит. Полезна она пока исключительно автору. Вероятно. Во всяком случае, я думала, что какая-никакая польза от бумагомарания есть. Ну, не пошел отец семейства водку пить. А сел, подвел глаза горе и написал стишок. Или поэму. Или рассказ. Повесть. Роман… Трилогию… Продолжение трилогии в пяти книгах… Гм…
Как же, однако, благодушна я была! Как спокойно к этому относилась! Да и сейчас, конечно, войной не пойду. Может, отца семейства за ежевечерние принудительные чтения вслух в узком семейном кругу сами родные, не надеясь на водку, на героин мечтают подсадить — лишь бы не писал романов.
Но предупредить, рассказав о собственном горьком опыте, считаю своим долгом. Может, удастся спасти пару-тройку беспечных. Уже плюс.
Итак. Неделя сетературы. Так сложились обстоятельства. Не читала ничего настоящего и проверенного, не читала Литературы. Даже книги как-то попрятались, с закладками и загнутыми уголками. Чуяли, что надо соблюсти чистоту эксперимента.
Попытки прыгнуть через голову и сделаться более предусмотрительной, чем всегда, наготовив себе материала фактического на будущее, — не увенчались. Совершенно и абсолютно.
Косвенно виноват в этом прекрасный поэт Бошетунмай. Обнаружила случайно, поразилась. Уже пять лет назад человек раздел забросил, а я только сейчас на его стихи наткнулась! И как старатель, воодушевленный самородком, кинулась перелопачивать породу…
Кричать о качестве не буду, об этом уже говорено-переговорено — разными словами и с разным накалом эмоций.
Расскажу о том, как это сказалось на мне лично.
Трехдневка первая.
1. Накапливается глухое раздражение.
У кого-то, может и не это первое. У кого-то возмущение или веселье, может быть. Но я только о себе. Веселье для меня давно пройденный этап.
2. Юмористическое удивление комментариям. Как радостным и положительным, так и яростным возмущенным.
3. Глухое раздражение, направленное не только на тексты, но уже и на авторов. И на авторов комментариев.
4. Раздраженное удивление персонажам, что гуляют с целью поучить жить тех, кого ни разу в жизни не видели. Не писать, заметьте, а жить!
5. Желание всех покусать. Так как монитор не кусабелен, хоть и жидкокристалличен, достается ни в чем не повинным домашним.
6. Раздражение против домашних, которые никак не желают слушать, кто как кому и чем насолил и почему черный ник сегодня посинел коварно, чтоб завтра закрыть раздел, почернеть и тут же переименоваться.
Промежуточные результаты к концу первой трехдневки:
Как был случайно обнаруженный Бошетунмай единственным найденным алмазом, так и остался. Гора пустой породы растет. Виртуальные мозоли от виртуальной лопаты болят. Закрадываются сомнения в существовании смысла жизни вообще.
Трехдневка вторая.
7. Бесцельное хождение по сети, якобы с целью отдохнуть от дрязг в комментариях. На самом деле, все-таки, бесцельное. Ничего хорошего не приносящее.
8. Бесцельное заглядывание в собственный раздел с робкой надеждой — вдруг забредет кто замечательный. Опять же — самообман. Хочешь кого увидеть в разделе, иди в народ, общайся, шути, подавай себя.
9. Полное нежелание делать что-то конструктивное. Между переходами по страницам клятвенно то в аське, то в комментах, то в письмах — обещания СЕСТЬ И НАПИСАТЬ!!! СЕГОДНЯ ЖЕ!!! СТОЛЬКО ТЕМ СКОПИЛОСЬ!!!
10. Легкая паранойя. Пока — легкая. Все намеки примеряю на себе. Что неприятно — все подходят. Так как в споры давно и принципиально не влезаю, язвительные ответы репетирую и произношу про себя. К концу гневной речи забываю, о чем речь-то была. Слишком много намеков.
11. Паранойя развивается и тяжелеет. Родные не подходят близко. Все, что надо, стараются ухватить быстро и отбежать за угол. Искусно притворяются глухими.
12. В голове мешанина из хроменьких фраз, напыщенных похвал, сиропных комплиментов, кривоватых стишаток, нецензурных политических заявлений…
И все время мучает один вопрос — ну почему у нее в текстах имена всех героев с маленьких буков? Это — прием такой? Новое слово в литературе? Или — не знает о существовании клавиши шифт? И почему никто-никто-никто из десятка комментаторов ни разу не спросил среди комплиментов, ну почему же все-таки? С ма-аленьких таких, с кро-ошечных таких буковок? А?
Проснувшись среди ночи с этим вопросом в голове, я поняла, что, если немедленно не предпринять решительных мер, для меня все может не просто кончиться плохо, а просто — кончиться.
Босиком прошла к лаптопу — начать статью, пару часов посерфила по комментариям. Легла досыпать — с больной головой. Перед тем, как нырнуть в сон, пообещала себе — утром, сразу, обязательно — свое, креатив, хватит бесполезно прокакивать вре… Ну почему же — все имена — с маленькой буквы?…
13. Да, номер тринадцать… Тут я по-настоящему испугалась. Не смогла я ничего написать утром. То, что получалось, походило на белесую соплю жвачки, которую жевали неделю, старательно и, наверное, втроем-вчетвером. Длинно, тощще, безвкусно, местами противно. Где все? Где все, что я умею? Ужас, кошмар и паника! Близкие перестали подходить вообще, спрятали все тяжелые и острые предметы. Хотели, рискуя, оттащить меня от лаптопа, но я зарычала и не далась.
Как можно? Там такой спор — в комментариях! Еще немного и все проблемы смысла жизни решатся! А какие не решатся, то все равно чего-нибудь умные люди присоветуют. Конкретно мне. Йаду напиться…
14. Обманывая сама себя, весь день рассказывала всем, кто еще слушал, что «ну, бывает, всегда нервничаю, перед тем, как сесть писать рассказ», косвенно извиняясь и обещая, что результат всех поразит.
Поразил меня. Потому что никому больше я его показать не осмелилась. Да, написанное было чуть лучше среднего графоманского уровня. Чуть. Во всяком случае имена героев я не забыла написать с больших буков. Больших таких! Букафф.
15. Пункт пятнадцать даже пострашнее тринадцатого. Я поняла, что отравилась. И запаниковала. А вдруг это не лечится? Вдруг это — навсегда? Если нет, то — когда пройдет? И чем лечиться?
Знала, конечно, что самое верное средство — срочно прочитать что-нибудь настоящее. Об этом и Гальперин Андрей в своем «петросяне» писал. Желательно — классическое. Еще желательнее — то, чем в школе мучили. Верней поможет.
Но хотелось — как можно быстрее. Может, антибиотики какие? Или — гипноз? Чтоб с утра начать, а к вечеру — все, как раньше? Доктор, посоветуйте, умоляю!

Посоветовал. И справилась я довольно быстро, несмотря на страхи.
Никаких антибиотиков, никаких новомодных методов! По старинке, почти по-знахарски, с надеждой на внутренние силы организма. И — делюсь методами лечения:
Никаких комментариев — не читать, не писать, не спорить, не обдумывать.
НЕ ЧИТАТЬ ГРАФОМАНОВ!!! Потом, позже и исключительно гомеопатическими дозами и — молоко за вредность — обязательно!
Лев Толстой, Бунин, Пушкин, Ахматова, Достоевский, Чехов (список неполон и продлеваем, только к шкафу подойти) — без ограничений. Повторяя про себя отдельные фразы. После этого можно добавлять постепенно — переводных и современников. Но — настоящих и в хороших переводах.
До конца терапии лучше воздерживаться от авторов-экспериментаторов. Потом, когда окрепнете.
Больше гулять. Еще больше. Еще! Лес есть? Идите в лес. Нет? На речку, в скверик, на море, на бульвар, гуляйте вокруг дома. Лаптоп не берите!
Готовьте еду. Вспомните, что картофель это — такие круглые штуки, которые можно почистить и пожарить на такой круглой черной штуке (сковорода называется).
Если болезнь не запущена, если нет осложнений — справитесь за день-два.
Но не забывайте, дороги назад, в беспечное прошлое, уже нет! Отныне вам всегда придется в качестве противоядия читать настоящую Литературу. Каждый день. Иначе — рецидив. Но не волнуйтесь, и, читая Пушкина, люди живут. И — ничего!
Елена Черкиа ака Блонди — для литературного портала Книгозавр

Блонди. Чего бы – не читать, Насон Грядущий?

Довольно долго живя на Самиздате, я уже и привыкла к огромному количеству поэзии. Всякой-разной поэзии. Диапазон качества которой – от несомненной гениальности до сокрушительного графоманства. Никакого возмущения лично у меня слабые стихи не вызывают. Равно, как и безграмотные, и скучные и так далее. Спокойно я к этому отношусь. Любая борьба за любую чистоту всяких рядов подозрительна мне. Уж слишком часто благими намерениями мостятся пути в ад и мы, прикрываясь борьбой за грамотность и талантливость, просто тешим собственных бесов. Побюить, накричать, поиздеваться, возвыситься, попирая по праву. Ох…
Но литобзоры покойного Антиобозверя я читала с удовольствием. Основная причина – да это просто смешно!
Смешно бывает разное. Есть такое, когда говорят, к примеру, маленькие дети. От двух до пяти, да. Руководствуясь собственной логикой и своими представлениями об огромном мире, они, нимало не тушуясь, затыкают дыры в мироустройстве своими логическими конструкциями.
Читать выборки Анти и из-за этого было смешно. Пусть обозретым авторам много больше двух лет. Но с логикой слова они частенько обращаются по ясельному принципу. И результат – веселит.
Но, надо быть осторожным читателем и соблюдать дозировку. Графоманством вполне можно отравиться, если принимать его неумеренно. О последствиях опасных – как-нибудь в другой раз, уж больно это серьезная проблема.
И смельчаки-обозреватели тоже очень рискуют.
Антиобозреватель закончил свое сетевое существование. Я не знаю причин, но, если он испугался за свое собственное творческое здоровье, барахтаясь в силосе графоманства, куда неутомимые авторы беспрерывно подбрасывают новые порции сырья, то я прекрасно его понимаю и приветствую.
И вот на портале Хайвей появляется критик Насон Грядущий.
Конечно я почитала. И восхитилась. И пришла читать еще. У Насона много достоинств.
1. Он смело ныряет в с ума сводящие джунгли
2. Он вычленяет действительно забавные нелепости. И это именно нелепости, а не авторские игры.
3. Он умен и разносторонне образован
4. У него прекрасное чувство юмора
5. Он пишет изящные сверкающие комментарии
6. В НЕМ НЕТ ЗЛОБЫ

Последний пункт очень важен для меня. Поэтому, комментируя первые обзоры Насона, я была, думаю, несколько нудна. Спрашивала о том, пишет ли он серьезные тексты (потому что постоянная ирония – ржавчиной разъедает собственный талант). Немного, кажется, морализаторствовала.
И все это – лишь из опасения, что мутный вал захлестнет отважного исследователя. А я, как нормальная эгоистка, заранее переживала, а куда же тогда я буду ходить, если захлестнет-то?
Но пока Насон справляется прекрасно. Обзоры его невелики, как раз – прочитать не отрываясь. И – посмеяться. Он не стегает авторов попреками, укоризнами и возмущением.
Не ходит войной. И за это ему – спасибо!

В качестве послесловия скажу, что анонимность он соблюдает качественно. И — кроме дивного ника; того, что автор предположительно мужского рода и того, что ему очень понравились мои донузлавские фотографии (последнее – без всяких предположений) — я ничего о нем не знаю.
Все написанное в тексте до послесловия – домыслы и выводы одной блондинки.
Но вы проверьте! Почитайте Насона Грядущего!

Елена Черкиа для литературного портала Книгозавр

Блонди. Читая, хулите и хвалимы будете

Незаметно бежит время. К удивлению своему вдруг поняла, что у моего ридерства — солидный по сетевым меркам стаж.
Рецензировать сетературу и литературу я начала три года назад. Тогда еще и Блонди в помине не было. И знакомых сетевых авторов было у Елены Бондаренко раз-два и обчелся. Были среди них и очень хорошие. Впрочем, почему — были? Они и остались. А к ним прибавились новые.
Я пришла в сеть одна. Так получилось. И все авторы, с которыми я нахожусь в разных степенях знакомства, появились из сети.
Но это отдельный и не короткий разговор.
Сегодня хочется о другом.
Болтаясь по разделам, изумляясь — то катастрофической неграмотности, то безмерному самомнению, то политическим предпочтениям, то случаям тяжелейшего графоманства, очень радовалась, натыкаясь периодически на таланты (кстати, все вышеперечисленное, кроме последнего, графоманства, у талантов тоже случается, и — пусть).
Не мне говорить читателю, что талантов всегда меньше, чем тех, кто просто может написать предложение и поставить в конце его точку. Или — зарифмовать пяток слов. Это все знают.
И про то, что многие с упоением читают жутчайшую графомань, восхваляя ее, тоже знают все.
И то, что авторы бегают друг к другу в разделы со ссылками на свои бессмертные творения в клювиках, требуя ответного визита и ответного комплимента — тоже ситуация, в зубах навязшая.
Не буду об этом говорить.
Поговорю о другом.
О том, нужна ли на самом деле сетевикам хорошая новая литература.
Хотят ли на самом деле сетевики читать хорошие тексты?
И можно ли верить крикам и стонам сетевиков о том, что, дескать, дерьма полно, а почитать-то — нечего!!!
Мое мнение — не нужна, не хотят, не верьте.
Это не голословные утверждения.
Попробуйте сами. Почитайте хороший текст (я так делала), посоветуйте его людям (я так делала), напишите рецензию на автора, который по вашему мнению, заслуживает похвалы, а не глума (я продолжаю так делать). И посмотрите на результат.
Первая экспериментальная площадка — тридцать тысяч авторов журнала Самиздат. Какова цифра, впечатляет? Меня — да.
Пока я писала рецензии на авторов издаваемых, раскрученных, популярных, модных, ах да, еще — на почивших в бозе классиков, все было хорошо. Приходили люди, общались, читали рецензии, спорили и даже, представьте, иногда читали присоветованные книги! И делились впечатлениями. Мнение их не всегда совпадало с моим. И это хорошо, все люди разные.
И тогда, по наивности своей, я стала делиться сетевыми находками. Рецензировала тексты авторов, по моему мнению, талантливых и незаслуженно обойденных вниманием читателей. Не потому что они плохи, но найти хорошее чтиво в огромном котле из 300 тысяч произведений — трудно. Больше, чем трудно. Этим надо жить. Не все ушиблены чтением. Но просто читать хотят многие.
Первые результаты меня, гм, несколько ошарашили. Сами авторы далеко не всегда относились к похвалам хорошо. Были: подозрения, обиды, недовольство. Ну, опять же, все люди разные, кто-то хочет, находясь в публичном месте, остаться в тени. Противоречиво? Но люди вообще противоречивые создания. По себе знаю.
Реакция читателей рецензий ошарашила меня еще больше. Обвинения, язвительность и масса та-а-аких предположений…
Я бы все это перенесла спокойно, сетевая анархия, как погода, ее можно и нужно принимать во внимание, но обижаться на нее бесполезно. Но! Наблюдая посещаемость отрецензированных авторов, увидела, что после каждой рецензии она — па-да-ет!!! Изрядно, знаете ли, падает. Вот тут мне стало нехорошо. Как же так? А как же крики «хотим читать хорошее»? И ведь, не требую, чтоб мнения с моим совпадали, но хотя бы поинтересовался народ, что именно эта самая Бондаренко-Черкиа предлагает к прочтению.
На втором этапе ридерства я уже спокойно относилась к приватным просьбам авторов убрать рецензии на их творчество вообще, чтоб их и не было в природе. Убирала. Несколько раз. Хотя — отличные авторы, на самом деле. Ну, хозяин — барин.
Слегка приустав от серьезности, создала сетевого персонажа Блонди. О целях создания уже писала. Но была еще одна цель. Хотелось проверить, в состоянии ли я создать достаточно привлекательный образ, который сможет в дальнейшем использоваться не для рекламы, пардон, прокладок с ароматом. Ну, мало ли для каких целей можно будет использовать неглупую и веселую барышню с приличной грамотностью и умением формулировать свои мысли.
Блонди оказалась барышней привлекательной, но своевольной. Ей быстро надоело делиться с читателями исключительно приключениями девчачьими. Остапа снова понесло. Блонди бегала по Самиздату, читала, общалась и — делилась с читателями, которых в разделе было много, найденными сокровищами. Коротенькие такие рецки — один абзац, чтоб не переутомить поклонников. Так появился проект «Блонди бегает по СИ». Посещаемость отрецензированных авторов продолжала падать.
К тому времени Черкиа вовсю сотрудничала с московской газетой Акция, куда пригласил ее редактор приложения Энтертейнмент Игорь Садреев. Замечательный совершенно Игорь, честь ему и хвала! Пригласил совершенно незнакомого автора из сети рецензировать неизвестных авторов, подумать только, — опираясь лишь на качество ее текстов!
Но статус бумажного журналиста ничегошеньки не изменил. Правда, добавились новые обвинения. Теперь уже Блонди ставили в вину ни много ни мало — интимные отношения с отрецензированными авторами.
Я, как создатель образа, всерьез подумываю, не начать ли веселой блондинке завидовать. За два последних года ею прочитано и отрецензировано изрядное количество народу — всех возрастов и обоего пола, живущих по всему земному шару. Это ж — выбирай не хочу! Она, значит, коварная, спит с кем ни попадя, а хозяйка, как папа Карло, пишет и читает, читает и пишет. Хоть бы поделилась Бло с Еленой Черкиа!
Ну, оставим женские разборки. Как-нибудь мы с ней об этом договоримся.
Я лучше продолжу рассказ о ридерских мытарствах. С гордостью и грустью поняв, что могу наплодить хоть десяток персонажей, но они все равно будут бегать, читать и соваться к людям с советами, я смирилась.
И тут мы собрались. Самые мои любимые и бесспорно талантливые авторы, которые по совместительству — неуемные читатели — создали портал Книгозавр. Основная цель его — ридерство, чтение, рецензии, лоцманство по сетевой литературе. Я, конечно, вздохнула с облегчением. Всегда приятно узнать, что ты не один такой безумец, и сумасшествие твое разделяют еще несколько человек.
Но появилась ответственность. Зверь большой, аппетит хороший, кормить надо. То, что раньше было приятным развлечением, стало приятной обязанностью. Самиздат — большой, но есть ведь и другие сайты, а на них — другие авторы.
Есть великолепный Хайвей, например. И я не преувеличиваю. Мне тут нравится. Я хожу, читаю, смотрю комментарии. И до недавних пор тешила себя надеждой, что, как только буду готова, чтобы — не сгоряча, а серьезно и ответственно, так сразу и напишу о тех авторах, кто искренне понравился. И буду публиковать рецензии со ссылками на тексты — везде — на ХВ, на Книгозавре, на Самиздате, на портале газеты Акция… Да, везде, куда пустят, хоть меня, хоть Блонди.
Но тут появился Насон Грядущий. Замечательный критик, остроумный и внимательный. Опубликовал несколько статей о поэзии никакущей, к моему огорчению. Потому что я уже знаю, что вал графомании сметет и утопит любого критика. Жизни не хватит — доказывать кому-то, что вот это — нелепо, безграмотно и пошло. Правда, многие критики и не ставят настолько высоких целей. У многих цель задорновская «все сюда, я нашел смешно!». Но смеяться над приколами и нелепостями — такое умного человека быстро утомляет. Хочется верить, что Насон тоже утомится быстро. Но оставим Насону Насоново. Никто лучше его — его целей не знает.
Я — о другом. Тенденция, однако. Очень-очень-очень грустная тенденция. Читатели, приходя в комментарии, активно смеясь над «перлами» (я тоже смеялась, подборки замечательные, конечно), умоляли автора дать ссылки на разделы сих «пиитов». И никто, слышите вы меня, дорогие, золотые мои читатели-писатели, никто не попросил ссылку на те стихи, что самому Насону показались настоящими…
Вот так.
Я, правда, разогорчившись, пару дней не заглядывала в его раздел, может быть, уже кто-то…
И теперь я думаю. Есть на примете несколько авторов, которые мне очень нравятся, очень. Но не окажу ли я им медвежью услугу своими рецензиями? Не попадут ли они в опалу? Опыт подобных последствий и у меня, и у Блонди уже есть.
Пойти, обругать, штоль, кого-нибудь смешного и бесталанного?
Нет, не получится. Не люблю тратить себя на бесполезности. Буду хвалить. И прикрываться от сетевых оплеух любимыми книжками.
Тем более, справедливости ради могу сказать, что за два года все-таки поднакопились рядом авторы читающие и прибегающие ко мне со ссылками на чужие (!) тексты. В количестве аж двух-трех-четырех замечательных человек.
Елена Черкиа, автор литературного портала Книгозавр — для Хайвея

Блонди. Геннадий Лавренюк. Смех сквозь жалость

Наяда и Матвей. Поэма о смертельной любви

Зашла по ссылке, что посоветовала подруга. Сама она честно не хвалила и не ругала, попросила самой глянуть.
Глянула. Сначала на один рассказ, потом на другой. Потом разбежалась, чтоб перечитать все, что есть в разделе и расстроилась, потому что – немного в разделе. Пенять не буду. Автор – художник. А судя по комментариям к текстам, они пишутся прямо сейчас. Такие сериальные тексты, что пополняются воспоминаниями, будучи объединены каким-то периодом времени, либо местом действия.
Геннадий Лавренюк пишет очень хорошо. Его рассказы читаются легко, они сочны и очень живописны. Велик соблазн все время привязывать владение словом к владению им кистью. Но я могу себе это позволить только в общих чертах, потому что я не художник, да и самих живописных работ автора практически не видела. Репродукции посмотрела мельком и бегом – трафик не позволил углубиться. Да и тяжело по репродукциям судить о картинах. Знаю, сталкивалась.
Сравню поэтому не живописность текста с картинами, а лишь один прием работы над ним. Очень интересные эпитеты, очень яркие определения. Цепляют и запоминаются. «Взбалтывая вымытые звезды», «рассыпчато рассмеялась в ладошку», «вермишелевые волосы», «побрякивая усохшими сапогами». Может быть, так художник смешивает краски, подбирая? Не знаю, но уже этого достаточно, чтоб крепко держать внимание и не отпустить, пока не дочитаешь.
Но именно в этом рассказе есть особо ценимое мной. Нет в нем отрицательных героев вообще. Загадочная манящая Наяда вдруг становится обычной хитрой деревенской девкой, ну – бывает. Но хитрая деревенская девка, размываясь и теряя очертания эти безжалостные, вдруг становится плавной лукавой наперсницей, хранительницей общего секрета. И манит снова. И продолжает превращаться…
Сам солдатик Матвей столь же неумолимо перетекающе плох-хорош-глуповат-переживателен.
И старики, что чуть не убили бедолагу, из пары пугал языческих превращаются в родителей непутевой девчонки, и сердца их истекают любовью и страхом за нее.
Бывает ли так? Наверное, да. Наверное, только так и есть. А мы всегда судим по одному лишь внешнему слою, по скорлупе. Либо, раскопав что-то внутри, вцепляемся в раскопанное и упорствуем, отстаивая одноэлементность его. Только оно, только хорошее, либо только – плохое.
Так, как здесь – мудрее и чище. Пронзительная поверхняя жалость. Как жалость Бога к непутевым детям своим.
И этим рассказ цепляет и привязывает крепче, сильнее всех красок и интересностей.
Рассказ-песня, рассказ – немного сказка. Немного страшная, немного поучительная, немного баюльная. Но без пафоса ненужного и без навязываемой морали.
Я прочитала в литературном разделе у Геннадия все. Всему порадовалась. Но этот рассказ – пришелся по душе. А здесь надо встряхнуть головой и перечитать затертый оборот. Да, пришелся по душе. Лег на душу. Как ладонь на горячий лоб. И почему-то успокоил.
Конечно, вредная Бло всегда, ну, почти всегда найдет к чему прицепиться. Если меня спросит сам автор, скажу. Здесь не буду. Потому что рассказ – очень хорош. И все остальные рассказы – очень хороши. Это такая проза, которую я могу порекомендовать прочитать с чистой совестью.
Я не писала рецензию сразу, ждала, чтоб впечатления улеглись. И пишу сейчас, через месяц после чтения. А за этот месяц вспоминала его неоднократно. И перечитала только что с большим удовольствием.

Страницы 102 из 104« В начало...«100101102103104»

Чашка кофе и прогулка