РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

Елена Блонди. Врунет — поэты.

Опубликовано в литературном журнале «Контрабанда»

Итак, мы углубляемся в страну слов и буков. И смотрим на тех, кто предпочитает писать в рифму или без рифмы, называя свои строки словом «стихотворение». Поэты, стало быть. Попробую припомнить самые массовые группы, собранные из якобы уникальных. Снова оговорюсь, речь не идет о степени таланта, потому что талант может воспеть равно всемирную катастрофу и одуванчик у ржавого рельса, и это будет – хорошо.
Речь лишь о предпочтениях в приемах и способах, применяемых авторами.
Вот, к примеру, было раньше обласканное официальными структурами направление воспевания березок. Думаете, прошло? Сейчас никто не держит за шиворот и не рекомендует. Но, тем не менее, целая группа стихотворцев продолжает выращивать на своих авторских страницах родные березоньки и запускать журавликов, заливая полученные образы сиропом тихой любви к Родине. Все бы ничего, но стихи эти, как правило, клонированы настолько, что, читатель, даже проникнувшись, вряд ли обнаружит среди родимых кущей слабенькие авторские следы.  Назовем этих авторов нежными патриотами и пойдем дальше.

«У меня есть Родина — Россия.
Это счастье — это жизнь моя,
Это моя будущая сила,
Это — моя дружная семья.

Это — шёлк лазоревого неба
И лесов немерянная ширь.
Это — поле золотого хлеба
И народ мой — добрый Богатырь.»

Есть ведь и другие патриоты…

Они не поют, на гуслях или бандуре себе подыгрывая. Они дудят в трубу или бьют в барабан. При малейшей угрозе инструмент, заменяющий лиру, отбрасывают, чтобы читателя за шиворот схватить и научить родину любить. Необходимость следить за политической картиной мира делает авторов нервными и резкими в движениях. Ну и что, если не так понял и разразился поэмой не в ту сторону! Можно быстренько написать другую, не менее злободневную. Любимые герои таких стихотворцев конечно, президенты и военные, а рифмы  к фамилиям лидеров – предмет личной гордости. При встрече в реале поэт-ура-патриот может и морду набить читателю. Если тот поэтовых мировоззрений не поддерживает.

«Парнишка  русский с автоматом
Не  преступивший  двадцать лет
Опять  шагает  по  дорогам
И получить не ждёт ответ
Когда  российские просторы
Забудет  трогать  злобный враг
И  те, кто  делает карьеру
О нём не будет забывать.
Шагай  браток,  других не будет
Кто станет за Россию-мать
И грудью  заслонять границы
Тебе давно не привыкать
Но трудно,  ох порой как трудно
Понять за что ж, который раз
Все те, кого спасали наши деды
Шакалом воют, кто во что горазд.»

На этом фоне душой отдыхается рядом с поэтами салонными. Вот уж кто мягок и чист! Главное для салонного поэта – наличие клумбы поклонниц, в центр которой он сам себя высаживает, предоставляя им полив и окучивание. Вдохновением для салонного поэта служит любая фраза, слово, вздох и взгляд – в его или в противоположную сторону. Смотрящим на него посвящаются строки с намеками и ахами, отвлекшимся – строки с упреками и ахами. Главное, чтоб эта музыка была вечной. А пока гендерные различия никто не отменял, батарейки в поэте не сядут.

«Ларисе

Страсти тайфун в черно-белом прикиде,
Женщина-вамп и красотка мечты…
Только грустинка в глазах затаилась…
Всё не так просто, как думаешь ты…»

Плакальщики и плакальщицы. Вот тут пол неважен. Главное, упасть в страдания и долго-долго, желательно бесконечно тонуть в них, издавая мелодичные звуки, окрашенные тоской и безнадежностью. Эта форма стихотворчества изрядно поблекла с появлением сначала готов, потом эмо, потому что страдания, столь массово ушедшие в народ, приобретают налет лубочности, а поэту – будто его в зеркале показали. Не слишком приятно видеть сотни таких же по уровню страданий, написанных маркерами на каждой городской стенке.

«по ладоням твоих оправданий
ты стал тем, кто быть может приснится
в душном поезде — смутном желании
улететь от тебя. и быть птицей.
рельсы-шпалы возможно другие
прокурить. рвать пластмасс, быть посуду,
подчинять себе рельсы стальные…
«не забудешь?…» о, нет. не забуду…»

Противоположность страдальцам – попрыгунчики. Это не разновидность салонного стихотворчества. Попрыгунчику для вдохновения противоположный пол не нужен. Он просто умеет говорить и писать в рифму – обо всем. Путая это умение с поэтическим даром, попрыгунчик исполнен радостного восхищения собой и щедро делится бусиками из слов с окружающим миром. Вы ему о погоде, а он в ответ – в рифму. Вы ему о тараканах в кухне, а он опять! К примеру, есть люди, которые, по глуховатости своей, громко кричат, беседуя. Но они не записывают свои крики, считая их новаторскими произведениями музыкального искусства! А попрыгунчики аккуратно фиксируют все подергивания гальванизированных рифм и считают это – стихами. Многие из них восторженно осваивают различные техники стихосложения, знают о них много и, без труда впадая в роль патриарха, с высоты своей плодовитости учат других. Как правило – ненормальных, неформатных, тех кого угораздило родиться талантливым.

«Тик-так… Всё пустяк…
Тень мечты, пустая блажь…
Без тебя жизнь — фальш…
Это так… Тик-так…»

Поэты хулиганствующие. Цель – эпатировать всех и вся. Средства – до зубной боли одинаковые. Начинающий хулиган, пугаясь сам себя, пишет слово из трех букв, рифмуя его с «танцуй, атакуй», и с трепетом ждет реакции. Но в соседнем разделе, о ужос, давно уже в каждой второй строчке «пипец», и начинающему хулигану ничего не остается, как писать круче и крепче. Так он становится певцом похабени, озабоченным лишь тем, чтоб «забирало покруче».

Есть еще похабники тонкие. Они не пишут грубых слов, они со словами играют. Игры эти выше пояса не поднимаются и в результате от  прочитанного все равно остается ощущение, что читатель в баню зашел, а обратно, к одетым, его никак не выпускают.

«Зажми между ног свою похоть,
Запрячь её глубже и дальше,
О, как я устала сохнуть
По этой лоснящейся фальши.»

Отдельной толпой, держась за решетки штампов, стоят в клетке эстетствующие хомячки. Им ничего не надо, лишь бы позволялось щедро украшать пустоту «лунностями», «звездностями», «безбрежностями» — «на крыльях парящими». С одной стороны жалко их, потому что штампов с каждым написанным стихотворением становится все больше и клетка все крепче, а с другой – сами они своей судьбой совершенно довольны, — корм из красивеньких словосочетаний не переводится. И из клетки никуда не рвутся. Лишь бы там – лунно и первоцветно.

«Ее глаза пылали страстью,
пленяли сердце дивной властью,
из уст срывался слабый стон…
А юноша не знал, несчастный,
в бреду ли он,  иль видит сон.
………………..
Не в силах превозмочь влеченье,
рыбак навстречу плыл в смятеньи,
взор не сводя с желанных рук…
А всё  ждало разоблаченья,
померкло,  замерло вокруг.»

Есть в самописной поэзии и редкие жанры. Непопулярные.

Как-то ушли в прошлое, вместе с возможностью получать за это деньги, заказные стихи на производственные темы. И нету в сети написанных на полном серьезе поэм о тяжкой доле админа, верлибров о раскрутке сайтов или стихов о цехе стеклопосуды в Саратове. И это приятно. Рекламная поэзия есть, но к сетевым добровольцам она никакого отношения не имеет. И это тоже приятно.

Нет в сети частушек. Вернее есть, но японские. И теперь русскоязычные юзеры, щуря глаза и разливая на клавиатуру жасминовый чай, сочиняют хокку сотнями.

Почему-то мало кто по своей воле пишет шансон. Над этим стоит задуматься. Такой популярнейший жанр, ни дня без рыдающего радио – не хочешь, заставят послушать, а в сети встречается редко. Жалеть не буду. Не потому что жанр плох, а потому что извратили его, насильно загнав в рамки тюремной лирики.

А вот то, что почти нет тех, кто пробует писать романсы – это жаль. Прекрасный жанр, уж получше штампованных красивостей. Хотя бы за счет того, что внутри романса, наполненного теми же красивостями, спрятана тонкая ирония. Может быть, слово «тонкая» тут ключевое? Отвыкли мы от тонкостей.

Мало кто пишет детские стихи, а уж хороших детских стихов – днем с огнем поискать.

Практически нет стихотворных сказок и былин. Быть отсебятным усредненным патриотом, видимо, проще, чем «растекаться по древу мыслию».

И, наконец, есть еще категория рифмующих, которая имеет отношение ко всем перечисленным и всем упущенным. Это Новые Пародисты. О, эти санитары зачарованного леса под названием Графомань! Как много пищи, сколько вкусных объедков! И как же просто охотиться среди хромых и увечных порождений бесталанности! И вставать не надо, валяйся под кустом и жди. Сплошным косяком идут в пасть сетевому пародисту нежные девочки с рифмованной любовью в руках, ура-патриоты, путающие даты и события, томные страдальцы и тонкие эстеты… И там, где корм доступен и изобилен, пародия вырождается в разжиревшее подобие своих собственных жертв. Тут уж, простите, минус на минус родит отраву и пустоту. Да и сам пародист ничего не приобретает, кроме того, что подкормит партию тех, кто пришел поглумиться. Но тут веселые рассуждения о типажах стихотворцев переходят в грустные общечеловеческие, а об этом читатели могут и сами. И должны бы.

(Прим. Елены Блонди. Все цитаты в тексте реальны и опубликованы в сети в открытом доступе)

Елена Блонди

Чашка кофе и прогулка