РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

ЛитМузей. Джон Винтерих. МАРК ТВЕН И «ПРОСТАКИ ЗА ГРАНИЦЕЙ»

John T. Winterich

New York
Greenberg Publisher
1929

Из книги “Приключения знаменитых книг”

Иллюстрации к книге "Простаки за границей"

МАРК ТВЕН И «ПРОСТАКИ ЗА ГРАНИЦЕЙ»

Солдат, только что демобилизованный из армии Соединенных Штатов, тратил последние деньги на чистильщика обуви в гостинице Френча в Нью-Йорке. Видно, ему далеко не безразлична была собственная наружность. Правда, если не считать ярко блестевших ботинок, его костюм был до того жалок и потрепан, что хозяин гостиницы вскоре попросил его найти себе другого чистильщика. А через несколько лет солдат купил эту гостиницу…
Потрепанного солдата звали Джо Пулитцер; гостиницу он снес, а на ее месте построил издательство и основал нью-йоркскую «Уорлд». Вот и все, что мы хотели о нем рассказать, и к нашей истории он имеет мало отношения, собственно только то, что таких солдат, как он, в Америке было два миллиона, хотя мало кто из них сумел обзавестись издательством. Большинство из них, страдая от ран, одиночества и неприкаянности, с тревогой смотрели в будущее и готовы были использовать любую возможность, если только она представлялась.

Джозеф Пулитцер

Несомненно, многие из них откликнулись на призыв Американской издательской компании из Хартфорда в штате Коннектикут, искавшей агентов по подписке «на издание редких и ценных книг». «Распространение наших изданий, – заявляла компания, – является почетным и прибыльным занятием, особенно подходящим для солдат-инвалидов, престарелых людей, располагающих свободным временем, учителей и студентов во время каникул, для молодых людей, желающих путешествовать и обретать знания и опыт в живом общении с миром, а также для всех, кто может проявить в работе расторопность, упорство и твердую волю».
Компания уже не раз с успехом издавала книги по подписке. Постоянным ее автором был Альберт Ричардсон, корреспондент нью-йоркской «Трибуны», которому в только что минувшей войне не раз приходилось бывать на волосок от смерти и испытать много острых ощущений и который так же увлекательно умел обо всем этом рассказывать. В конце концов судьба сыграла с ним трагическую шутку, послав ему смерть в его кабинете в «Трибуне» от руки бывшего мужа одной особы, с которой Ричардсон был помолвлен. Он шесть дней умирал от огнестрельной раны и на смертном одре заключил законный брак со своей преданной невестой. Ему было всего тридцать три года, но он успел преподать одному начинающему автору мудрый совет, благодаря которому мир получил замечательного писателя, а мы – повод для настоящего разговора.
Однако о самом совете и о его последствиях – контракте с Американской издательской компанией и рождении знаменитого романа – речь впереди.

II

Параход Quaker City в Крыму

Пароход «Квакер сити»

http://www.perekop.info/mark-twain-crimean-voyage/

Инвалиды войны и старики, к которым взывала Компания, должно быть, неплохо заработали на этом деле: Север в то время был зажиточным, там охотно тратили деньги на книги, как, впрочем, и на другие развлечения – например, на путешествия. 8 июня 1867 года из Нью-Йорка в странствие к святым библейским местам должен был отправиться пароход «Город Квакеров». Конечно, в наше время, когда кругосветные путешествия стали обычны, маршрут «Города Квакеров» выглядел бы довольно скромно, и газеты выделили бы ему ровно столько места на своих страницах, чтобы только вызвать зависть у тех, кто хотел бы сам поехать, да не смог. Но странно, что и в то время предстоящее путешествие не вызвало особенно большого интереса у публики.


Марк Твен. 1868 г.

А между тем это паломничество было первым в своем роде: впервые за всю историю морского судоходства пассажиры, ступив на корабль незнакомыми друг другу людьми, становились компанией, объединяемой общей целью, и так же вместе должны были вернуться на родину. Желающим принять участие в плавании сулилось общество таких известных персон, как преподобный Генри Бичер, брат писательницы Гарриет Бичер-Стоу, и генерал Шерман, герой войны.

Генерал Шерман

Потом оказалось, что ни тот, ни другой не поехали, но устроители тут, может быть, и не при чем и не имели в виду обмануть публику в целях рекламы. Корабль отправился без обещанных знаменитостей, но все же с семьюдесятью пятью пассажирами на борту. Пятым в списке числился некто Сэмюэл Клеменс из Сан-Франциско. Он уже несколько лет пописывал для разных газет, сначала в Неваде, потом в Сан-Франциско. В 1866 году он по поручению одной из газет ездил на Гавайские острова, чтобы написать о них серию заметок. В конце того же года он плавал в Нью-Йорк с заданием от «Альты Калифорнии» из Сан-Франциско. Вообще он, как видно, намеревался поездить по свету. Из гавайских заметок получилась книга, названная «Знаменитой скачущей лягушкой из Калавераса». Подписался он «Марк Твен». Под этим псевдонимом он уже писал в Неваде.

Барельеф Марку Твену от благодарного графства Калаверас

http://mikluha-maklai.livejournal.com/474843.html

Книга вышла 1 мая 1867 года, а немногим более месяца спустя Сэмюэл Клеменс уже плыл в свое следующее путешествие – на «Городе Квакеров».

III

Сэму Клеменсу сразу понравилась идея путешествия на «Городе Квакеров». Еще весной он предложил свой проект редакторам «Альты Калифорнии». Последовали долгие дебаты, после которых он получил согласие хозяев и контракт: пятьдесят заметок по две тысячи слов, двадцать долларов за заметку. Точно такими же были условия его гавайской поездки.
Итак, 8 июня, как и было объявлено, мощный колесный пароход-красавец «Город Квакеров» под командой капитана Чарлза Дункана отплыл из нью-йоркского порта с Сэмом Клеменсом на борту.
Вояж продолжался пять месяцев и одиннадцать дней. 19 ноября «Город Квакеров» вернулся в Нью-Йорк, и повидавший мир и отягченный впечатлениями Сэм Клеменс опять принялся искать работу. Через несколько дней он получил место секретаря сенатора от штата Невада, некоего Уильяма Стюарта. В секретарях он пробыл всего лишь несколько богатых происшествиями недель, но и об этом речь еще впереди. «Скачущая лягушка» потихоньку расходилась, но не обеспечивала автору того образа жизни, которого он для себя желал.
Наконец, 1 декабря в Вашингтоне он получил письмо от Американской издательской компании. «Мы бы желали получить от вас, – писал в письме мистер Блисс, представитель компании, – что-нибудь, хотя бы составленное из прошлых материалов, и с добавлениями, какие вам покажутся уместными… Мы являемся старшей в стране компанией, выпускающей подписные издания, и все наши книги всегда получали огромную популярность». Затем в письме подробно приводились действительно внушительные цифры, свидетельствующие об успехе, которого фирма добилась изданием книг Ричардсона.
Мистер Клеменс поспешил ответить. Он предложил книгу по материалам поездки на «Городе Квакеров».
«Я мог бы устранить главные недостатки построения и неуклюжие выражения, сделав книгу, лучше которой я в настоящий момент все равно не напишу… Если такая книга вас устроит, пожалуйста, дайте мне знать, сообщите размеры и характер книги; срок, к которому она должна быть закончена; предполагаются ли иллюстрации; в особенности же ваши условия и сколько я могу надеяться получить от издания. Последнее особенно меня интересует до такой степени, что мне это даже странно. Но вы, конечно, сами прекрасно понимаете».
Вскоре начались переговоры. Сэм Клеменс поехал в Хартфорд, еще не подозревая, что этому прелестному городу суждено будет стать для него самым родным местом из всех, куда заносили его беспокойные ноги.

Дом Марка Твена

Дом Марка Твена в Хартфорде
http://prousa.ru/mark_twain

Мистер Блисс предложил ему интересный выбор: десять тысяч долларов за авторское право или пять процентов от доходов издания. Сам Блисс предпочитал второе. Клеменс пошел советоваться с Ричардсоном.
Тот в свою очередь считал более выгодным процент от издания. Самому Ричардсону, кстати, в той же фирме предлагали только четыре процента. Послушавшись совета, Клеменс решил рискнуть, и это было, как он сам говорил позднее, его «самое мудрое решение в делах бизнеса за всю жизнь». К середине июля материал должен был быть готов.
Тут-то и возникло препятствие. Оказалось, что редакторы «Альты Калифорнии», сочтя себя владельцами авторского права на заметки с «Города Квакеров», решили сами выпустить по ним книгу, дабы возместить себе тысячу долларов, вложенную в поездку. Переписка не могла распутать конфликт, и не оставалось ничего другого, как самому ехать в Сан-Франциско и лицом к лицу с противником отстаивать свои права.


Иллюстрация Т. Уильямса
к первому изданию

Если бы были известны подробности этой встречи, они составили бы презанимательное чтение. Переговоры закончились полной победой Клеменса, хотя далеко не легкой. Владельцы «Альты» предложили десять процентов от доходов. Их предложение было тут же отвергнуто: «„Альта“ располагает только рынком Сан-Франциско, и этих процентов мне не хватило бы и на три месяца». Ну что ж, тогда издатели согласны на выход книги, но с условием, «что в предисловии я, Марк Твен, должен был поблагодарить «Альту» за то, что она поступилась своими правами и дала разрешение. Я протестовал против благодарности. После долгих споров со мной они согласились, и это условие было снято».
Все же Марк Твен всю жизнь помнил причиненную ему обиду. Тридцать шесть лет спустя он писал в воспоминаниях, составивших потом его «Автобиографию»: «Редактором «Альты» в то время был Брукс, человек прямой и твердого характера, также отличный историк, особенно когда это было не нужно. В биографических записках обо мне, написанных много лет спустя (в 1902 году), он рассыпался в похвалах щедрости издателей «Альты», отдавших мне безвозмездно книгу, которая, как показала потом история, стоила целого состояния. На самом деле мне не так уж нужны были заметки из «Альты». Оказалось, что они годились для газеты, но не для книги. Они писались там и сям, где только представлялась свободная минутка в нашем лихорадочном галопе по Европе или в духоте моей каюты на «Городе Квакеров»; поэтому они были довольно рыхлы, и нужно было еще выжать из них порядочно воды и морского ветра. Я использовал лишь некоторые из них – десять или, может быть, двенадцать. Остальную часть «Простаков за границей» я написал в шестьдесят дней, и, если бы я поработал еще две недели, то обошелся бы вообще без заметок. В то время я был очень молод, невероятно молод, замечательно молод, моложе, чем теперь, и даже моложе, чем когда-либо еще сумею стать, даже через сто лет.
Я работал каждую ночь с одиннадцати или двенадцати до самого утра, и раз за шестьдесят дней я написал двести тысяч слов, то на одну ночь приходится по три тысячи слов. Конечно, это ничто для сэра Вальтера Скотта или Стивенсона, (1) или многих других людей, но для меня это не так уж мало».
Несмотря на затруднения с «Альтой» рукопись книги была готова почти в срок. Кажется, Блисс получил ее в начале августа. Вскоре она была передана в мастерскую Фея и Кокса в Нью-Йорке. Они поручили своему художнику Т. Уильямсу изготовить для нее почти двести пятьдесят рисунков.

Иллюстрация Т. Уильямса к первому изданию

Уильямс не был великим мастером, но его иллюстрации так прочно ассоциируются с книгами Марка Твена, которые он оформлял на протяжении двадцати пяти лет (почти две трети писательской деятельности автора), что до сих пор тысячи людей не могут иначе перечитывать любимого писателя, кроме как в неказистых, но таких привычных изданиях, со множеством картинок, как будто наштампованных машиной (и то наспех). Американская издательская компания позднее взяла Уильямса к себе. Сын мистера Блисса потом рассказывал, что Уильямс был «приятный и начитанный человек, но его веселый нрав часто уводил его с пути праведного. К счастью, в более поздние годы он слегка остепенился, благодаря чему мистер Клеменс назвал его великолепнейшей помесью свиньи с ангелом, какую он когда-либо видел».
Книга пошла в печать только в апреле следующего года. Тираж был двадцать тысяч экземпляров. Она называлась «Простаки за границей, или Путь нового паломника». Поначалу книга имела только второе название, и Американская издательская компания буквально сотрясалась от споров и ругани. «Кощунство», – кричали противники такого названия. То же мнение, только мягче, высказала немного позднее мисс Оливия Лангдон. Она была сестрой Чарлза Лангдона из Эльмиры, одного из пассажиров «Города Квакеров», совсем еще юного, даже по сравнению с тридцатидвухлетним Сэмом Клеменсом. Однажды, навестив Клеменса в его каюте, Чарлз показал ему миниатюрный портрет своей младшей сестры. С тех пор всякий раз, когда он приходил, Клеменс хотел видеть миниатюру. Вернувшись домой, Марк Твен поехал в Эльмиру и познакомился с оригиналом портрета, а через полтора года они были помолвлены.

IV

В 1908 году сенатор Стюарт, бывший босс Клеменса, опубликовал свои «Воспоминания», в которых приводил свою версию возникновения «Простаков за границей». Стюарт был уроженец штата Нью-Йорк, учился в Йельском университете, но не кончил курса, а уехал в 1850 году в Калифорнию, через два года обратился от горного дела к закону и стал заметной политической фигурой Западного побережья. В 1860 году он вернулся на Восток, в Виргиния-сити в штате Невада, где через год оказался и Сэм Клеменс.
Сенатор далеко не лестно отзывается о писателе, хотя и называет его снисходительно «самым обаятельным негодяем и несчастьем, когда-либо постигавшим Неваду». Да и это двусмысленное признание – скорее, дань славе, пришедшей к Марку Твену позднее, а в портрете, нарисованном сенатором, обаяния нет и в помине: «Сэм Клеменс был всегда в делах. Он печатал в газете всякую всячину про знакомых людей и всем причинял неприятности. Его никогда не заботило, правда или нет то, что он писал, лишь бы было что писать, и естественно, что его не любили. Я не водил с ним знакомства».
По словам сенатора, он сидел у себя дома в Вашингтоне однажды утром в конце 1867 года, когда «в комнату небрежной походкой вошел господин малопочтенной наружности. Он был облачен в потрепанный костюм, который висел на его тощей фигуре, ни о каком покрое и речи быть не могло. Сноп лохматых черных волос вылезал из-под повидавшей виды бесформенной шляпы, словно труха из старого дивана колониальных времен. В углу рта торчал зловонный и обсосанный окурок сигары. У него был весьма зловещий вид».
Зловещий господин только что вернулся из-за границы. «У меня есть предложение, – сказал он, по словам Стюарта. – Оно стоит миллиона. А мне нужны всего какие-то гроши. Я ездил по святым местам с компанией простых и почтенных людей, которые так и просятся на бумагу, и мне кажется, что я мог бы чисто и быстро сделать дело, если меня не отвлекали бы другие – более насущные – заботы. Я уже начал книгу, и она просто чудо. Я могу поручиться за нее».
Сенатор попросил показать рукопись, и Клеменс дал ему несколько листов. Отрывок произвел на сенатора впечатление. Не согласился бы мистер Клеменс занять место его секретаря, ни к чему его, впрочем, не обязывающее, с тем, чтобы писать в кабинете сенатора, когда тот будет отсутствовать по государственным делам, и спать в соседней комнате. Конечно, мистер Клеменс согласился. Но он всю ночь жег свет, да еще и курил в постели, и хозяйка, до смерти перепуганная, нажаловалась сенатору. Страх ее имел основания; даже очень почтительно относившийся к Марку Твену комментатор его Хауэл рассказывает о ночных походах на цыпочках в спальню Марка Твена, где он извлекал из его поникших пальцев догорающие окурки, грозящие пожаром. Так не может продолжаться, – заявил сенатор, – в противном случае будут приняты меры.
«Я с вами посчитаюсь», – по словам сенатора, пригрозил ему Марк Твен. «И действительно, – продолжает сенатор в своих мемуарах, ставших большой библиографической редкостью, – в своей книге „Налегке“ он заявил что-то в таком духе, будто я отнял у него плодоносную жилу, и он напечатал в своей книге мой портрет с черной повязкой на глазу». Тем не менее Марк Твен оставался гостем сенатора, ибо «Простаки за границей» так и были написаны у него дома.


Сенатор Стюарт,
каким он явился в «Налегке»

Что же касается «Налегке», сатирических очерков, выпущенных Марком Твеном в 1872 году, сенатор был задет прозрачным намеком автора на то, что во времена золотой лихорадки, когда каждый клочок плодоносной земли ценился по размеру и на вес, и правосудие, находившееся в руках сенатора, измерялось той же мерой. Марк Твен предпочел уклониться от «прибыльного участия» по разработке такой «жилы».

V

Первые экземпляры «Простаков за границей» были готовы в конце июля 1869 года. Успех пришел сразу же. Знакомые нам инвалиды, старики, студенты и солдаты, поделившие страну на сферы влияния, сумели распространить 5170 экземпляров уже к концу августа, а к концу года – тридцать одну тысячу. За девять месяцев с начала продажи до мая 1870 года «Простаки за границей», по словам Марка Твена (который, конечно, получил эти сведения от самого Блисса), принесли Американской издательской компании семьдесят тысяч долларов прибыли. «Это была книга о путешествии, но она расходилась по цене не меньше трех с половиной долларов за экземпляр, – писал биограф Твена, Альберт Пейн. – Такого не добивалась ни одна книга этого рода ни тогда, ни с тех пор. Если Марк Твен не был уже знаменит, то эта книга его прославила… Он вошел в литературный мир как бы во главе триумфального шествия, встречаемый приветствиями из раскрытых окон и дверей».
Самые первые экземпляры печатались по спешному заказу, и это видно по нескольким признакам. Оглавление занимает восемь страниц, и на последних двух главы перечислены без указания страниц. Почему так получилось, легко догадаться. Оглавление печаталось, когда был набран еще не весь текст, и неизвестно было, сколько страниц займут последние главы. Имелось в виду, что номера страниц в оглавлении будут вставлены потом, но в спешке это забыли сделать, и таким образом возникло несколько курьезов, столь милых сердцу библиофила. Слово «Заключение», которое должно было попасть на последнюю страницу главы LX, также было пропущено. На странице 129, последней в XIII главе, оказалось только семь строк, и пустое место в последующих выпусках было заполнено портретом Наполеона III, «гения Энергии, Упорства и Предприимчивости», как назвал его молодой Клеменс. Таким образом, получилось 235 иллюстраций, на одну больше, чем указывалось на титульном листе. Вместо «Глава LXI» было напечатано «Глава XLI», и эта опечатка пережила несколько выпусков; удивительно, что ее вообще нашли. Всякий экземпляр первого выпуска должен непременно содержать все эти ляпсусы.
Таких экземпляров очень мало, особенно хорошо сохранившихся. Их и выпущено-то было не так много – всего несколько сотен. Книгу читали и перечитывали, как немногие книги, а эта не отличалась особенной прочностью. Ее 651 страница плюс еще пять издательских реклам составляли почти пять сантиметров толщины, такую тяжесть трудно выдержать любому переплету. Поэтому хороший экземпляр первого выпуска трудно найти, и он стоит от семидесяти пяти до ста долларов.

VI

«Простаки за границей» посвящены матери Марка Твена, и он сам однажды на официальном обеде рассказал любопытную историю этого посвящения. Обед был в честь семидесятилетия знаменитого американского писателя Оливера Холмса, и история пришлась кстати: «Первым из великих людей, кто написал мне письмо, был наш сегодняшний гость, – начал Марк Твен. – Он также – первая литературная знаменитость, у которой я что-либо украл, и это и было поводом, по которому я написал ему, а он мне». Твен продолжал: «Когда моя первая книга только вышла, один из друзей сказал мне: „В ней очень хорошо посвящение“.
Да, сказал я, мне тоже так кажется. Друг продолжал: „Оно мне всегда нравилось, даже до того, как я прочел его в „Простаках за границей“. Естественно, я поинтересовался, что он имел в виду. „Где это ты мог видеть его раньше?“ „Ну, сначала несколько лет тому назад в „Песнях“ доктора Холмса“. Конечно, первым моим желанием было убить этого человека, но сначала я решил дать ему время, чтобы доказать свое утверждение, если он может. Он пошел в книжную лавку и доказал: я и впрямь украл это посвящение, почти дословно. Я никак не мог понять, как такая странная вещь могла произойти, ибо я был твердо уверен в одном, а именно в том, что даже крупице ума всегда сопутствует какое-то количество гордости, и эта гордость не позволяет красть мысли у других людей».
Оказалось, что во время его путешествия на Гавайские острова у него как-то образовалось свободное время, и он прочел «Песни» Холмса, вышедшие за четыре года до того. Он бессознательно запомнил посвящение, и оно всплыло в его памяти в 1869 году, не вызвав у него никаких сомнений в том, что оно его собственное. И тогда явился добрый друг.
«Разумеется, я написал д-ру Холмсу и объяснил, что не имел намерения что-либо украсть у него, а он ответил мне в самых любезных выражениях, что ничего страшного не произошло, никто не пострадал, и добавил, что он вообще считает, что все мы бессознательно обдумываем мысли, почерпнутые в чтении или услышанные, воображая, что они наши собственные. Он высказал истину, и притом в такой приятной форме, пролившей бальзам на мою рану, что я был уже рад совершенному мной преступлению, благодаря которому я получил такое письмо. Позже я навестил его и сказал ему, чтобы он свободно пользовался всеми моими мыслями, которые его поразят и покажутся хорошим материалом для стихов».
Посвящение д-ра Холмса выглядело так: «Самому преданному из моих читателей, самому доброму из критиков, моей дорогой матери посвящает в этой книге все, что наименее недостойно ее, ее любящий сын».
А Марк Твен написал так: «Моему самому терпеливому читателю и самому милосердному критику, моей старой матери, с любовью посвящается эта книга».
Любопытно заметить, что в своем рассказе на обеде Марк Твен называет «Простаков за границей» своей первой книгой. Должно быть, ему самому не очень нравилась «Знаменитая скачущая лягушка», хотя одноименный рассказ из этого сборника признан классикой американского рассказа. Для этого же издателя, своего друга Уэбба, он собирался написать пьесу по материалам путешествия на «Городе Квакеров», но оставил затею после первой же сцены. Эта глава из литературной карьеры Марка Твена оставалась совершенно неизвестной до 1927 года, когда рукопись нашли и опубликовали маленьким тиражом. Сцена получилась не такой уж смешной и была явно рассчитана на чтение, а не на постановку. Марк Твен писал о ней Уэббу уже через шесть дней после возвращения из поездки, так что есть основания предполагать, что она была написана в пути. «Я посылаю тебе это, чтобы показать, что я имел намерение ее написать, но у меня нет времени. Я состою внештатным сотрудником «Трибуны» и получил еще такое же предложение от «Герольда», которое приму, если смогу управиться. К тому же я должен посылать корреспонденцию с тихоокеанского побережья. Я уверен, что если бы ты был здесь, чтобы подталкивать меня, мы бы сделали пьесу. Но так, думаю, я сумею закончить только корреспонденцию». В результате он и этого не сделал, а вместо всего написал книгу.

VII

В Англии первое издание «Простаков за границей» вышло весной 1870 года в двух томах, из которых первый был озаглавлен «Простаки за границей», а второй – «Путь нового паломника». Имени автора не было ни на том, ни на другом, как это еще случалось довольно часто по обе стороны Атлантики. Издателем был Джон Хоттен, фигура примечательная в издательских кругах прошлого века. Он родился в 1832 году и начал учиться делу уже с четырнадцати лет. Через два года он отправился в Америку; за восемь лет, проведенных там, научился очень многому, например, оценил юмористическую литературу американских северян-янки середины века. Именно Хоттен познакомил английских читателей с произведениями Уорда, Брет Гарта, Лоуэлла и Холмса. Неудивительно поэтому, что и Марка Твена представил Англии Хоттен.
Хоттен был не очень щепетильным человеком, но зато он был ловок, умен и неутомим. Когда его противник Моксон потерял надежду добиться успеха для «Стихов и баллад» Суинберна в 1866 году, за это взялся Хоттен. За четыре года до того он попался на махинации с ранними стихами Теннисона,(2) был вызван в суд, но сумел частным порядком уладить дело. Когда Хоттен не был занят изданием книг, он сам писал их. Его биографии Теккерея и Диккенса (первая под именем «Теодора Тэйлора, эсквайра, члена общества литераторов», а вторая «написана автором «Жизни Теккерея») оказались на рынке, как только умерли сами великие писатели. У него было острое чутье журналиста, и он умел быстро использовать его в деле. Для многих американских писателей он был бельмом на глазу, но как бы то ни было, а его смерть унесла с книгоиздательской сцены интересную и яркую фигуру.
Еще в том же 1870 году Хоттен выпустил «Простаков за границей» в одном томе под заголовком «Увеселительное путешествие Марка Твена на европейский континент».
В год после появления «Простаков за границей», 2 февраля, Оливия Лангдон стала миссис Сэмюэл Клеменс в полной уверенности, что ее муж обеспечит ей образ жизни, к какому она привыкла. В то же утро молодая чета получила из Хартфорда чек на четыре тысячи долларов, проценты от первых трех месяцев продажи книги, и то обстоятельство, что он был заработан кровью и потом, не делало его менее приятным свадебным подарком.
В глазах русского читателя «Простаки за границей» – отнюдь не столь известная и характерная для Твена книга, как «Робинзон Крузо» для Дефо или «Ярмарка тщеславия» для Теккерея. Поэтому мы сочли возможным дополнить книгу Винтериха его же рассказом о рождении гораздо более знаменитой книги Твена. Это предисловие Дж. Винтериха к американскому изданию «Тома Сойера» появилось несколько позже, чем его «Приключения знаменитых книг», но выдержано в том же ключе и органично дополняет книгу.

ПРИМЕЧАНИЯ:

(1) Вальтер Скотт, когда его вынуждали обстоятельства, писал до девяти тысяч слов в день, но постоянной его «нормой» было 3–4 тысячи. «Производительность» Стивенсона также была велика – до пяти тысяч слов в день.

(2) Суинберн и Теннисон – выдающиеся английские поэты, совершенно разные по направлению и духу творчества.

——————

http://www.belousenko.com/books/winterich/winterich_famous_books.htm

http://secondiary.ru/pulittserovskaya-premiya-ot-sobraniya-k-v.html

http://www.perekop.info/mark-twain-crimean-voyage/

 

 

Чашка кофе и прогулка