РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

ЛитМузей. Джон Винтерих. ГАРРИЕТ БИЧЕР-СТОУ И «ХИЖИНА ДЯДИ ТОМА» (окончание)

John T. Winterich

New York
Greenberg Publisher
1929

Из книги “Приключения знаменитых книг”

Страница еженедельника «национальная Эра» с текстом романа «Хижина дяди Тома»
http://privatelibrary.typepad.com/the_private_library/2009/06/first-editions-and-the-private-library.html

IV

Писательница с такой живостью принялась превращать свое видение в рукопись, что уже 5 июня 1851 года в «Национальной Эре» в Вашингтоне началось серийное издание еще не законченной книги.

Вашингтонский еженедельник «National Era» начал печатать роман Гарриет Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома»

С появлением ее первого номера 1 января 1847 года «Национальная Эра» стала главным органом пропаганды аболиционистов. Своим влиянием газета в большой степени обязана редакторскому таланту Гамалиэля Бейли.  Получив в возрасте двадцати одного года медицинское образование, он плавал судовым врачом в Китай, по возвращении редактировал в Балтиморе «Методиста-протестанта», потом стал больничным врачом в Цинциннати, но затем вернулся к журналистике, став сотрудником редактора Берни в «Филантропе» в 1836 году. После нападения на редакцию он остался единственным редактором газеты, поскольку прежний глава редакции посвятил себя деятельности пропагандиста в публичных собраниях и законодательных учреждениях свободных штатов. В 1840 и 1844 годах Берни был кандидатом на пост президента от аболиционистов.

В первый раз он собрал 7369 голосов, на следующих выборах уже 62 263.

Новый орган аболиционистов сразу оказал поддержку борьбе с рабством. На втором году своего существования он уже был гоним. Толпа противников караулила у подъезда редакции три дня, пока Бейли не удалось уговорить их разойтись. Ни Бейли, ни Берни не увидели плодов своих усилий. Из шести сыновей Берни пятеро были офицерами армии Соединенных Штатов, четверо из них умерли от ран и болезней, полученных во время службы. Сам Берни, уроженец Юга, в 1839 году освободил двадцать одного своего раба. Это было время, когда люди имели мужество следовать своим убеждениям.

Сочинение, которое миссис Стоу послала в «Национальную Эру» по просьбе Д-ра Бейли, называлось «Хижина дяди Тома, или Жизнь среди низов». Сначала предполагалось, что повесть займет всего несколько номеров, но интерес к ней оказался так велик, а сама миссис Стоу так убеждена, что совершает святое дело, что серия продолжалась до апреля следующего года.

Когда издание закончилось, «Эра» писала: «Миссис Стоу наконец завершила свое великое дело. Мы не помним какого-либо произведения американского писателя, возбудившего более широкий и глубокий интерес». За это издание она получила триста долларов.

Среди тех, кого заинтересовала повесть в «Эре», был Джон П. Джуэтт, глава издательства в Бостоне.

Он сам был страстным аболиционистом, уроженцем штата Мэн и бывшим учеником в книготорговом и переплетном заведении в Сейлеме. Его издательство выпускало разнородную литературу, особо принимая во внимание полезность. «Хижина дяди Тома» казалась ему верной ставкой. Он надеялся издать книгу на началах «равных затрат – равных прибылей», т.е. хотел, чтобы автор взял на себя половину расходов по изданию, а потом поделился бы выручкой. На это д-р Стоу, который вел дела своей жены, возразил, что бюджет семьи не позволяет ему брать таких обязательств. В конце концов Джуэтту пришлось согласиться взять весь риск на себя.

С разрешения «Эры» Джуэтт выпустил книгу в двух томах 20 марта 1852 года, т.е. за два номера до окончания серии. По словам Чарлза Стоу, первое издание было в пять тысяч экземпляров. Три тысячи были проданы в первый же день. Второе издание разошлось полностью к концу марта. К августу ошеломленная домохозяйка из Бранзвика получила уже 10 000 долларов. Одни доходы с этой суммы превышали те ежегодные четыреста долларов, которые она надеялась зарабатывать рассказами для газет. За лето количество проданных экземпляров достигло ста двадцати тысяч, а спрос все не падал. Книга разошлась в трехстах тысячах экземплярах раньше, чем ей исполнился год.

Если учесть возросшее с тех пор население, то этой цифре сегодня соответствовало бы полтора миллиона экземпляров.

Беспримерный успех книги, должно быть, подорвал отношения между М. Филлипсом и Уильямом Ли, партнерами по фирме Филлипс, Сэмпсон и компания.

Сестра Гарриет Кэтрин обратила внимание мистера Филлипса на серию в «Эре», и тот говорил о ней с мистером Ли. Ли, однако, не проявил интереса: издательство имело широкую клиентуру на Юге и, более того, держало за правило не вмешиваться в политику.

Поэтому книге был оказан такой холодный прием.

Что ж, книгоиздатели никогда не умели заранее угадывать бестселлер.


«Хижина дяди Тома».
Титульный лист первого издания

«Хижина дяди Тома» впервые вышла в черном переплете, с виньеткой на титульном листе, внутри которой «дети валяются на полу маленькой хижины», или по крайней мере, один из них валяется на земле у самого входа в нее. То же изображено на обложке золотом. Некоторые экземпляры были переплетены лиловой материей, с четырьмя золотыми линиями по краю, охватывающими не только виньетку с картинкой, но и орнаменты по углам, наверху и внизу, тоже золотые. Все это было сделано на крышках переплета.

Корешок был украшен золотым орнаментом из цветов. Обрез был тоже золотой. Эти экземпляры, очевидно, предназначенные автору и издателям для раздачи, встречаются гораздо реже простых черных. Более нарядный переплет использовался и в других изданиях. Так оформлены, например, экземпляры с пометкой «Десятая тысяча». Для рождественской торговли издатели приготовили богато иллюстрированное однотомное издание. Первое издание, кроме виньетки на обложке и титульном листе, содержало шесть иллюстраций, по три – в каждом томе. На титульном листе о них почему-то не упоминается.

В Англии книга расходилась еще быстрее. В течение 1852 года в Лондоне вышло более двадцати изданий, но автору было заплачено только за одно из них. Его редактор Томас Босуорт сообщал в рекламе: «Издатель считает нужным заявить, что автор «Хижины дяди Тома» прямо заинтересован в распродаже этого издания, и он надеется, что это, а также превосходство технического исполнения и низкая цена издания привлекут к нему больше покупателей, чем к какому-либо другому, выпущенному в этой стране».

Книга содержала «Предисловие автора, написанное специально для этого издания», интересное тем, что оно отвечало на критику английских читателей.

«Автор видел в английской печати замечания по поводу параллели, проведенной… между положением английской трудящейся бедноты и рабами в Соединенных Штатах. Следует помнить, что эти идеи высказаны в драматическом эпизоде книги и вложены в уста благородного и великодушного рабовладельца.

Невозможно было драматично представить этого героя, не проводя такой параллели. Вся печать Юга, всякий политик на Юге оправдывает рабство тем, что рабу живется гораздо лучше, чем трудящемуся классу какой-либо другой страны, за исключением, возможно, Свободных Штатов Америки; и они более охотно приводят данные о положении бедноты в Англии, чем в другой стране, потому что иначе невозможно было бы сносить то общественное возмущение рабством, пример которого подает английская нация.

Наши представления о положении английской бедноты взяты из современной английской литературы.

Такие произведения, как «Булавочные головки», «Кружевницы» и «Элен Флитвуд» Шарлотты Элизабет, где все ужасные детали подтверждены парламентскими отчетами и другими документами, произведения Диккенса и автора «Алтона Лока» и «Дрожжей», (1) широко распространены в нашей стране и вызвали не меньше волнения по поводу условий английской бедноты, чем волнение, вызванное в Англии подробностями о рабстве в Америке.

Так неразрывно переплетены судьбы человечества, что всякое усилие, предпринятое в Англии к улучшению положения трудящейся бедноты, действует в пользу интересов свободы в Америке; и когда всеми средствами, которые сейчас используются и еще будут использоваться, положение бедноты будет действительно и навсегда улучшено, – тогда благородный пример свободы человека в Англии будет оказывать непрерывное воздействие. Правильно было сказано, что в наши дни поднимается сила, которая больше силы армий и флотов, – «общественное мнение наций». Оно должно, наконец, положить конец всякой форме несправедливости и жестокости».

Другое замечание было встречено так: «О дяде Томе говорили, что он неправдоподобен.

Во-первых, писатель имеет право на художественный вымысел; кроме того, автору хотелось бы привести слова одного рабовладельца, описывающего своего любимого раба.

Нижеследующее было взято из опубликованного завещания судьи Апшера, покойного министра иностранных дел при президенте Тайлере: «Я даю свободу моему слуге, Дэвиду Райсу, и велю моим душеприказчикам дать ему сто долларов. Я рекомендую его всякому обществу, в котором ему придется жить, как достойного уважения и доверия. Он был моим рабом двадцать четыре года, в течение которых пользовался моим безграничным доверием. Его положение в моей семье ежедневно предоставляло ему случай обмануть нас или причинить нам вред, но он ни разу не был замечен в серьезном проступке или даже ненамеренном нарушении правил, приличествующих его положению. Его ум благороден, цельность его характера выше подозрений, его понятия о том, что правильно и прилично, верны и даже возвышенны. Я думаю, что он достоин получить от меня этот документ и начать новую жизнь по причине долгой и верной службы и искренней и постоянной дружбы, которую я к нему питаю. За все время я не сказал ему ни одного резкого слова, ибо не имел на то причины. Я не знаю другого человека, который имел бы так мало недостатков и так много достоинств, как он».

Райс получил завещанную ему сумму в 1845 году, после того, как на пароходе «Принстон» взорвалось ружье в присутствии судьи Апшера и Джилмера, министра морского флота. Сам президент тоже был на борту, но ему повезло – в этот миг он находился внизу. Интересно, какова дальнейшая судьба внезапно разбогатевшего Райса? Несмотря на низкую цену (три с половиной шиллинга), издание Босуорта вряд ли раскупалось с той же скоростью, что и остальные лондонские издания.

Это издание имело серьезный недостаток: в нем не было иллюстраций. Самое известное из иллюстрированных изданий «Хижины дяди Тома» (кстати, оно стоило почти вдвое меньше, чем издание Босуорта) вышло в тринадцати еженедельных номерах, каждый из которых содержал две гравюры Джорджа Крукшенка, иллюстратора Диккенса. Имя художника было напечатано на обложках крупнее, чем имя г-жи Стоу, и не случайно: Крукшенк уже рисовал иллюстрации, когда Гарриет Элизабет Бичер еще не родилась. Это издание – единственное, когда «Дядя Том» печатался по частям, – теперь очень редко. Рекордная цена его на аукционе 1926 года 150 долларов. Последовавшее за ним однотомное издание с иллюстрациями Крукшенка стоит теперь около двадцати пяти долларов.

В 1853 году вышло лондонское издание «Дяди Тома» со ста пятьюдесятью иллюстрациями Джорджа Томаса и Т. Маквоида. Под заголовком помещалось объяснение: «Рассказ о жизни рабов в Америке» – чтобы никто не подумал, что дядя Том – это добрый английский сквайр, а его хижина – домик где-нибудь в Швейцарии.


Фронтиспис лондонского издания 1853 г.
Гравюра Дж. Дж. Хинклифа

Экземпляров первого издания «Хижины дяди Тома» сейчас осталось очень мало. Так обычно случается с книгами, которые раскупаются в неделю и распространяются по стране, как пожар в прерии. Их быстро зачитывают до дыр. Книга стала такой редкостью, что у обладателей одного из ранних изданий может возникнуть соблазн выдать его за самое первое, что уже не раз случалось. На титульных листах обоих томов во всех ранних изданиях, кроме первого, указано количество выпущенных уже экземпляров. Вот эту строчку достаточно стереть, чтобы книгу, датированную 1852 годом, можно было выдать за первоиздание. Однако каждый книготорговец и коллекционер знает это и не купит книгу, не посмотрев титульный лист на свет.

Первой такой надписью была пометка «Десятая тысяча». Это наводит на ужасную мысль. Если Чарлз Стоу прав, и первое издание составляло пять тысяч экземпляров, то значит, было второе издание, о котором нет никаких указаний на титульном листе и которое, следовательно, неотличимо от первого. Библиографы еще не нашли способа их различать. Возможно, издания ничем и не отличаются друг от друга.

V

«Хижина дяди Тома» вызвала появление на свет романа Мэри Истмен «Хижина тети Филлис, или Жизнь на Юге как она есть», вышедшего в 1852 году в Филадельфии. Книгу открывало предисловие на четырнадцати страницах, в котором автор пытался доказать, что рабство оправдано библией. Ни в предисловии, ни в самом романе нет упоминания о миссис Стоу, но шестнадцать страниц «Заключительных примечаний» целиком посвящены ей и «Хижине дяди Тома». Аргументы миссис Истмен нарочито ироничны.

Говоря о плантаторе Легри, она восклицает: «Можем ли мы судить об обществе по нескольким отдельным случайностям? Если так, то ученые профессора в Новой Англии берут в долг деньги, а когда не хотят их возвращать, убивают своих кредиторов и разрезают их на части». Нарочито говоря во множественном числе о «профессорах», миссис Истмен, вероятно, имела в виду действительный случай, когда в ноябре [161] 1849 года некий профессор Вебстер, заведовавший тогда кафедрой химии и минералогии в Гарвардском университете, убил Джорджа Паркмена, слишком настойчиво требовавшего оплаты векселя, и попытался сжечь труп в лаборатории Медицинского колледжа.

К несчастью для профессора, как, впрочем, и для самого Паркмена, убитый имел вставную челюсть, которую узнал потом сделавший ее зубной врач. В 1850 году Вебстер был повешен. События были еще свежи в памяти, и миссис Истмен била наверняка.

О дяде Томе она сказала следующее: «И притом такой святой, как дядя Том! Следовало бы ожидать, что его хозяин будет держать его при себе до самой смерти, а потом по косточкам продаст католикам. Каждый его зуб принес бы доход. Св. Павел просто самый заурядный человек по сравнению с ним, потому что св. Павел один раз согрешил, и даже после своего чудесного превращения он чувствовал, что грех толкает его на поступки, которых он не хочет совершать. Совсем не то дядя Том! Он само олицетворение святости… Госпоже Стоу следовало бы дальше развить свои идеи и сделать его епископом Карфагенским. Я никогда не слышала и не читала о столь совершенном человеке. Все святые и мученики, когда-либо умершие неестественной смертью, не выказали столько достоинства. Я удивляюсь только, что он смог так долго пробыть в этом грешном мире».

Миссис Истмен – уроженка Виргинии и на семь лет моложе миссис Стоу. Семнадцати лет Мэри Гендерсон вышла замуж за капитана Истмена, который провел много лет в самых глухих пограничных фортах. Такая жизнь дала ей материал для нескольких ценных книг о жизни индейцев и их легендах. Краснокожих она рисовала убедительнее, чем чернокожих.

Судьба отнеслась к ней с такой же иронией, какая сквозит в «Заключительных примечаниях». Ее сын, Роберт Истмен, закончив Военную академию в Вест-Пойнте, участвовал в Гражданской войне. Он вернулся в Вест-Пойнт инвалидом и умер двадцати пяти лет от ран, полученных в борьбе против зла, которое так упорно защищало перо его матери.

Бичер-Стоу тоже пострадала за свои принципы.

Ее сын Фредерик вступил в первый Массачусетский полк добровольцем в начале войны, когда ему было двадцать два года, и к лету 1863 года был уже капитаном. Он получил тяжелую рану в голову в битве при Геттисберге, от которой так никогда и не оправился. После войны миссис Стоу купила ему плантацию во Флориде, но смена обстановки не помогла ему.

В 1872 году он пустился в плавание вокруг мыса Горн до Сан-Франциско, надеясь, что морское путешествие принесет ему пользу. Он добрался до Сан-Франциско, но что сталось с ним дальше, так никто и не узнал.

Писательницы наверняка никогда не встречались.

Если бы такая встреча произошла, общее горе заставило бы их забыть разногласия; но не только горе роднило их. Обе они одинаково туманно представляли себе решение негритянской проблемы. Вот проект Бичер-Стоу: «Когда просвещенное и христианизированное общество на берегах Африки будет иметь законы, язык и литературу, перенятые у нас, тогда, подобно иудеям, изгнанным из Египта, оно будет благодарно Тому, Кто спас его». То же самое предсказывала Мэри Истмен в «Заключительных примечаниях»: «…свободные цветные в Америке должны видеть в Либерии свой дом. Африка, некогда их мать, должна стать им приемной матерью».

«Хижина дяди Тома» в различных переложениях появилась и на сцене. Сама Бичер-Стоу написала в 1855 году инсценировку под названием «Христианский раб», но уже было поздно вступать в конкуренцию с толпой драматургов-выскочек, стремительно несшихся если не к вечной славе, то, по крайней мере, к коммерческому успеху. В побеге Элизы и вознесении маленькой Евы скрывались для театра богатейшие возможности, а гончая собака была на сцене воплощением кошмара. Мир содрогался и рыдал, и прекрасно проводил время, и вот уже восемьдесят лет продолжает это делать, взволнованный до глубины сердца картиной предвоенных невзгод «расы, доселе лишенной контакта с воспитанным и утонченным обществом».

 Примечания:
1. Второстепенный, но популярный в свое время романист Чарлз Кингсли.

http://privatelibrary.typepad.com/the_private_library/

http://www.belousenko.com/books/winterich/winterich_famous_books.htm

http://www.calend.ru/event/3668/

Чашка кофе и прогулка