РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

Воскресное чтение. Владислав Крапивин «Теория параллельных пространств»

(чтение Алексея Соколова)

Когда я подбегал к вагону, у меня кололо в боках от спешки. Но вот уже совсем близко, вот я вижу: щели светятся. Значит, Глеб там, значит, все в порядке.
Там был не только Глеб. Рядом с ним сидели на лежанке и беседовали Юрка и Янка. Спокойненько так. Будто и не уходили.
Значит, не успели мы разойтись, как они снова сюда!
Сами отпросились, а меня опять не позвали!
Но Янка сказал:
– Мы как раз хотели за тобой бежать. Спорили, отпустят тебя или нет.
– Да? – обрадовался я.– А я вот он! Мама на всю ночь отпустила.
– Мы хотели, чтобы ты атласы деда прихватил,– объяснил Юрка.– Чтобы по ним проверить: наша эта галактика или другая.
А, значит, не я ему нужен. Атласы нужны…
Я сел на сундук Еремы и сказал, глядя на фонарь:
– Это глупо по двум причинам… Даже по трем.
– Первая: то, что тебя опять какая-то курица клюнула,– отозвался Юрка.– Какая?
– Не в курице дело. Просто бабушка эти атласы никому не дает из дома выносить. Это раз…
– А «два»? – усмехнулся Юрка.
– Ты думаешь, в атласах все галактики и туманности напечатаны? Их миллиарды… А третье – это как раз даже курице ясно, а тебе, Юрочка, нет: откуда в атласах возьмется наша Галактика? Кто ее мог снять со стороны? Люди не выходили за ее границы.

– Эскадер-три выходил,– быстро сказал Юрка. Он смотрел прищуренно, как при стрельбе из лука.
– «Тройка»? Ха! Кто это докажет? Они сами не знали, что с ними было! Может, вынесло из Галактики, а может, им показалось. Фокусы субпространства… Про это еще в третьем классе объясняют.
– Но не говорят, что они сделали снимок,– возразил Юрка.
– Потому что это научно не доказанный снимок. И в атласах его не печатают.
– Ну и дураки, кто не печатает,– хмуро огрызнулся Юрка.– Если не верить скадерменам, зачем посылать их в пространство?
Янка тихо сказал:
– Наверно, поэтому и не посылают больше. Говорят, что скадеры вообще запретили строить.
Юрка недовольно проговорил:
– Никто не запрещал. Просто они очень дорогие… Все равно строят помаленьку. «Девятку» заложили недавно.
– Братцы! – взмолился Глеб.– Может, вы мне объясните? То и дело слышу: скадеры, скадермены! А что это такое?
– Ты и этого не знаешь? – изумился Янка.
– Что же это за дыра твой Колыч? – сказал Юрка.
Глеб жалобно поморщился, и мне стало обидно за него.
– Глеб, скадер – это тип звездолета. Суперкрейсер дальней разведки. Сокращенно – СКДР. Их мало строят, потому что спор идет: нужны они или нет. Многие ученые говорят, что не нужны. Мой дедушка, например, был против…
– Ну и Гелий Травушкин тоже, конечно, против,– поддел Юрка.
Я пожал плечами. Против я или за, меня все равно не спросят. Но вообще-то я в самом деле не люблю, когда кто-нибудь улетает надолго.
Юрке я сказал:
– Скадер построить – дороже, чем несколько городов. Но дело даже не в этом. Просто есть другая теория, академиков Скальского и Коцебу. Мне наш знакомый рассказывал, дедушкин ученик. Можно разрывать пространство, не покидая свою планету…
– Моментальный разрыв пространства – это, наверно, еще дороже, чем скадер,– задумчиво сказал Янка.
– Зато быстрее,– возразил я.– Не надо ждать кучу лет, пока крейсер вернется. Туда и обратно – как на соседнюю улицу.
– А, это все треп,– отозвался Юрка.– Это старая теория параллельных пространств.
Я сразу вспомнил скважину в Ярксоне и папу. Что там? Может, правда поехать?
– Параллельные пространства – это совсем другое,– сказал я Юрке.– Это когда на одной планете может быть несколько разных миров. И они никогда не пересекаются.
– Значит, так в самом деле бывает? – быстро спросил Глеб.
Юрка зевнул:
– Много чего придумают в академиях. Только доказать не могут. Это сказки.
Я опять подумал про скважину.
– Если бы…– сказал я.
– Если бы…– повторил Глеб.– А давайте-ка ложиться, ребята! Завтра на рассвете надо освобождать гостиницу…
Мы погасили «сатурн» и легли на тугие надувные матрацы. На нижних нарах. Я слева от Глеба, Юрка и Янка справа. Стало тихо, в щели полезла трескотня ночных кузнечиков.
«Пора»,– опять подумал я и приготовился заговорить о Клоуне. Наконец-то!
Янка сказал в темноте:
– Все кажется, что сейчас закряхтит в углу Ерема… на площадке.
– Ладно вам, и так тошно,– проворчал Юрка.
– Если тошно, разве обязательно молчать? – возразил Янка.
Глеб сказал ему:
– Жаль, что ты не взял сегодня скрипку… Может, было бы легче на душе.
«Вот сейчас расскажу про Клоуна, будет вам легче»,– подумал я. И сказал:
– Янка может и без скрипки. Он играл и на лунных лучах…
– Сейчас новолуние,– заметил Юрка.
Мы помолчали. Кузнечики надрывались за стенками вагона.
– Это неважно…– вдруг сказал Янка.
– Что? – спросил я.
– Что новолуние…
– Но лучей же нет.
– Я могу хоть на чем…
– Янка… это как «хоть на чем»? – осторожно спросил Юрка.
– Ну… на всем, что похоже на струны.
– И на проводах?
Я разозлился: чего Юрка придирается? Ну, ко мне – это понятно, это по привычке. А к Янке-то зачем?
Янка сказал:
– Ну… пожалуйста.
– Разве до них дотянешься? – спросил я.
– Это неважно.
– Смычка нет,– напомнил я.
– Для этого необязательно. Для такой музыки.
Тогда я спросил, будто меня толкнул кто-то:
– Янка… А на рельсах?
– Ну… пожалуйста. Только это будет не такая музыка…
– Какая не такая? – спросил Глеб.
– Не знаю… Не как на скрипке. Наверно, просто музыка рельсов… Нет, не знаю.
Глеб зашевелился.
– Пойду покурю… Янка, а как это – музыка рельсов?
Янка сказал:
– Зажги фонарь.
Свет «сатурна» ударил по глазам. Янка легко вскочил, пошел в угол к Ереминому сундуку, снял с гвоздя куртку (Ерема был без куртки, когда погиб, она так и осталась в углу). Я удивился: зачем она Янке? Но оказалось, что под курткой висит на гвозде длинная металлическая линейка. Ерема ею пользовался, когда чертил Ваську. Янка взял линейку и пошел к выходу на площадку. Мы за ним. Янка попросил Глеба:
– Пожалуйста, возьми фонарь.
Глеб повесил фонарь на крючок под крышей площадки. Свет разлетелся далеко-далеко, трава у вагона сделалась очень зеленой, на путях – и ближних, и дальних – заискрились рельсы. На рельсах задвигались наши вытянутые тени.
Янка сказал, будто извиняясь:
– Вы, пожалуйста, сядьте. Надо, чтобы только моя тень…
– Лучше сойдем,– предложил Глеб.
Мы спустились в траву. Встали у ржавых буферов. Было очень тихо. Кузнечики молчали, испуганные неожиданным светом. Янка встал на краю площадки, у подножки. Его тень выросла, вытянулась поперек путей. Взметнула великанскую руку с линейкой. Или со смычком? Тень смычка легла на рельсы длинной полосой, замерла. Потом шевельнулась, прошла по блестящим рельсам, как по струнам…
И это словно добавило тишины.
– Ничего не слышу,– прошептал Юрка.
– Помолчи,– сказал Глеб.
Я тоже ничего не слышал. Кроме тишины. Кроме того, что за горизонтом пропел сигнал локомотива. Красивый такой и печальный. Сигнал растаял в ночи, а ночь будто вздохнула, и вздох отозвался под небом, как внутри громадной гитары. Что-то совсем негромко зазвенело вокруг – в траве, в дальних тополях, в черной высоте надо мной. Зазвенело и запело еле слышно…
Это Янка играл? Или мне показалось? Не знаю. Только мне очень захотелось в дорогу. В дальнюю. Куда-то идти, ехать, лететь. И чтобы не знать, что там впереди…
Может быть, это в самом деле была музыка рельсов?
…Мелодия затихла, и мы молча поднялись в вагон. Повесили фонарь на гвоздь, вбитый в край верхней полки. Сами сели на нижнюю. Рядышком.
– Если так…– медленно проговорил Глеб.– Если есть эта теория, эти параллельные пространства, тогда ясно… Я уже думал про такое. Через Старые Горы идет железнодорожная линия. Через Колыч тоже. Идут себе параллельно, ничего не знают друг про друга. Старогорск и Колыч тоже… живут параллельно и ничего друг про друга не знают. А где-то есть стрелка. Соединение рельсовых линий. Где-то мой поезд эту стрелку проскочил и привез меня сюда. Все очень просто.
– Вовсе даже не просто,– сказал я.– Параллельные пространства нигде не пересекаются. И не соединяются. Параллельные линии тоже. Про это в первом классе учат.
– В бесконечности могут пересекаться,– возразил Глеб.– Это всякий школьник тоже знает.
– В бесконечности! А ты ехал всего два часа.
Янка засмеялся:
– На этот раз бесконечности хватило двух часов.
– Наверно,– сказал Глеб.– А может быть, и в другой раз хватит?
– Скучаешь по Колычу? – спросил Юрик.
– Скучаю?…Я уже про это говорил: здесь я робинзон, а там на своем месте.
– Можно и здесь работу найти,– сказал я. Потому что не хотелось, чтобы Глеб куда-то уходил.
– Я, ребята, всю жизнь мечтал книжку написать. А здесь… Я не знаю.
– Значит, хочешь искать стрелку? – спросил Янка.
– Только неизвестно, на каком поезде туда ехать,– усмехнулся Глеб.
Янка встал.
– А зачем поезд? Мы и так на колесах.– Он запустил пальцы в кармашек на клетчатой рубашке Глеба. Выдернул ампулу с искоркой. Быстро пошел в конец вагона, сел там на корточки. Оглянулся на нас.
– Ось под полом где-то здесь, да?
Мы подскочили к Янке. Он осторожно вложил ампулу в мелкую выемку на дощатом полу…
И ничего не случилось.
Сначала – ничего. Только я услышал гудение, как в перегретом энергосборнике. Потом «Курятник» задрожал, и под полом раздался скрежет (уже после я сообразил, что это отдирали себя от рельсов приржавевшие колеса). Вагон дернулся. Так дернулся, что я полетел с ног. Юрка упал на меня. Мы вскочили. Пол встряхивало, фонарь на гвозде сильно качался и разбрасывал тени.
– Едем! – крикнул Янка.
Глеб стоял, расставив ноги, и задумчиво держался за бородку.
– А что? – сказал он.– Может, это действительно выход?

глава из романа «Голубятня на желтой поляне»

Чашка кофе и прогулка