РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

Палата №… Комментарий Евгении Блинчик к рассказу Сергея Рока «Андрей»

Состояние тяжелое. Описано острое психотическое состояние, соответствующее первому инициальному шубу. На первом плане выраженная дереализация, связанная как с галлюцинаторно-параноидной (бредовой) симптоматикой и иллюзорными включениями («Часы — круглое лицо, подвешенное за цепочку»), так и, с сопутствующими этому состоянию депрессией и тревогой. Призрачность и обесцвеченность, при этом,  сочетаются с чрезмерным количеством света, что можно оценить как гиперестезию, т.е. сверхсильное восприятие раздражителей: умеренный свет фонарей герой рассказа воспринимает как очень яркий.

Амбивалентность, т.е. двойственность переживаний и действий сочетается с редкими эпизодами кратковременных застываний, которые сменяются или кратковременными эпизодами двигательной активности или длительными периодами бездеятельности. Также, в структуре болезненных нарушений определяются ощущение постоянной повторяемости событий, которые уже происходили и происходят снова и снова, наполненное сверхценным значением, мучительными проверками и воспоминаниями – эхомнезия и сенестопатия — необычное вычурное переживание в теле, описываемое метафорическим языком, в данном случае, ощущение дующих ветров в голове и сопротивления головы мыслям и чувство поджигания  «живой материи» в глубине души, что является прогностически неблагоприятными признаками.

Галлюцинаторные переживания в рамках не полностью сформированного синдрома Кандинского — Клерамбо, в виде псевдогаллюцинаций, элементов психических автоматизмов, насильственности влияний («трансляция»), облакообразных «мыслеформ».

Наблюдается нарастание структурных расстройств мышления в виде обстоятельности, застревания, усиливающейся разорванности, символичности, наполненности особым смыслом, мышление становится магическим; темп мышления с тенденцией к нарастающему замедлению, на этом фоне отмечается эпизод ментизма, т.е. наплыва разноплановых мыслей; появилась актуализация латентного признака. Бредовая структура формируется по типу идей отношения, инсценировки и особого значения, на момент осмотра – фрагментарно; бред вторичный, т.к. его формирование идет под влиянием галлюцинирования. Развитие бреда находится  в стадии тремы – бредового предчувствия, бредовой тревоги с переходом в стадию апофены – бредового озарения и кристаллизации бредовой идеи («тьма сгущалась, переворачиваясь в обратную сторону — в негатив. Появлялись другие дома, и другие люди, и другие машины. Новое рождение…»).

Память, интеллект не снижены.

Шизофрения. Параноидная форма. Галлюцинаторно-параноидный синдром. Тип течения не установлен.

Дифференциальная диагностика с органическим бредовым расстройством и с острым транзиторным психотическим расстройством.

Требуется квалифицированная помощь в условиях психиатрического стационара.

P.S. – фонарь — в этой ситуации, символизирует бредовое озарение;

«ночь не настаивала» — отсылка к осознанию времени суток как к одной из формирующих мир божественных сил;

«ночной день» — отсылка к представлениям древних египтян об устройстве загробной жизни, когда Ра совершал свой суточный путь, он вплывал на своей барке в потусторонний мир и там наступал день;

пик – аналог вершины горы или холма, символ индивидуальных претензий в стремлении к власти и успеху, цель, вершина опыта и знаний; учитывая, что данные пики являются теневыми, можно полагать, что претензии либо подверглись редукции, либо переориентированы в область бессознательного, а опыт и знания либо негативны и обманчивы, либо отсутствуют;

девушка – соответствует принцессе, которая является одним из архетипов юношеского круга. Наиболее распространенный вариант – Спящая Красавица. Здесь: контакт девушки с героем рассказа, т.е. аналог пробуждения, невозможен, потому что герой рассказа не является тем, кто развеет ее смертельный сон, потому что он сам – мертв;

«Черт, — сказал Андрей, — что еще может быть странней? Я думал, мои ночные прогулки — это некий вселенский обряд, медитативный уход в подсознание, это почти что максимум. Но так нельзя. Не видеть никого…» — осознание, что необходимые магические техники проведены неправильно;

город — мертвый город как символ депрессии. Свет фонарей, отсветы рекламы можно рассматривать как указания на выход из этой ситуации (герой рассказа выходит из депрессии через кристаллизацию бредовой фабулы);

капюшон – семантика невидимости, что в данном случае соответствует смерти;

курение – ничегонеделание, покой и расслабленность; т.к. герой все время находится в мучительном поиске ответа на происходящее — обращение к высшим силам; употребление табака – аналог приема пищи;

бар – генетически связан с рестораном; ресторан является символом облегчения социальных норм или отказа от них, в сочетании с красным светом – публичный дом;

дорога – имеет семантику жизни; неконструктивные, бессмысленные, закольцованные перемещения героя по дороге с возвращением в одно и тоже место соотносятся с утратой понимания цели, невозможностью выйти из тупиковой ситуации; закольцованная дорога – один из вариантов потустороннего лабиринта; сравнение дороги с рекой – река Лета;

«двигатель был грозен — он был точно рожден в аду» — совершенно верно, там и сделан. Ретроавтомобиль, аналог древней колесницы или, еще шире, погребальной ладьи. Описание современное, поэтому весло заменено рулевым колесом.

«Алексей снова будет ехать по дороге…Но кого же он перевозит?» — перевозчик мертвых душ Харон. Не вывозит героя рассказа за пределы кольцевой дороги, потому что не получает от него платы. Периодические моменты помощи, включая попытки приобщения к пище потустороннего мира,  которые оказывает Алексей герою, позволяют сблизить его с так называемым помощником или проводником, что отсылает нас к элевсинским мистериям; странные, на первый взгляд, разорванные беседы, которые они ведут, являются аналогом посвятительного мистериального ритуала. Ритуал не имеет силы, потому что герой испытывает сомнения и не произносит необходимых ключевых фраз;

вождение машины – контроль за ситуацией,  герой рассказа ситуацию не контролирует, т.к. не управляет машиной сам;

«…буквы «Детского мира»…Как же можно забыть про этот яркий, самодостаточный, магазин» — место, где концентрируется детская одежда и игрушки, символ беззаботной предыдущей жизни, которая, однако, связана с незрелостью и зависимостью. Игнорирование «Детского мира» может обозначать как отказ от предшествующей социальной роли, так и невозможность вернуться к безмятежности и простоте взглядов;

«большое облако слегка подсвеченного тумана — аморфного, ждущего…» — сочетание облака как, в данном случае, нереального и неопределенного, а так же как страстного желания бегства кратчайшим путем из сложившейся ситуации с туманом, который является символом  сокрытия истины (постоянный поиск героя ответа на вопрос), давления обстоятельств (пребывание в потустороннем мире) и смерти указывает на полную утрату всех жизненных приоритетов; аспектом перехода индивида от клинической смерти к собственно смерти является указание на то, что это облако находится между «яркой площадью» и героем, то есть между ним и солнцем; следует учесть, что психоз является символическим умиранием для прежней жизни;

«Появлялись другие дома, и другие люди, и другие машины» — в развитии психоза обозначились стойкая бредовая структура и усиление галлюцинирования. Символически: герой разгадал заданную загадку и совершил правильный выбор пути, что повело к обновлению в виде нового рождения и перехода в искомую часть потустороннего мира.

Сергей Рок. Андрей

Чашка кофе и прогулка