Автор: super toster, 13.06.2009 рубрики: 1. Новости, Литература в сети
Но время шло, и надо было восстанавливать гармонию одним из известных мне способов.
Можно было бы, например, выпить бутылку водки в два-три приема и на этом успокоиться. Известная доля гармонии в этом, конечно, есть. Но в этом нет ничего интересного и, самое главное, запоминающегося. Фактически, это похоже на принятие лекарства. Ужираться быстро, а потом тупо переваривать водку я не любил, а любил я медленно поглощать алкоголь вместе с литературой.
Я пошел в ванну, открыл краны, отрегулировал температуру и вышел в комнату за книгой. Пока шумела вода, я шарил глазами по полкам.
Я не хотел Борхеса – сегодня он был слишком сложен для меня. Он вообще желателен после шампанского. Или даже – вместо шампанского. Я не хотел и русских классиков – это тяжеловесно и усугубляет опьянение. Достоевский или Толстой – это для пива. Или даже после пива. Я было взял с полки Диккенса, но потом со смехом поставил обратно. Извини, старина, ты под водку, да еще с луком, никак не катишь. Мне нужно было что-то с настроением, но без особого смысла – как акварель ребенка. Стихи я не хотел никакие… Ритм при водке должен быть рваный, как бег по пересеченной местности и непрекращающийся. А любая рифма имеет свойство подравнивать человека, убаюкивать его, нивелировать, приводить в состояние причесанности… Оно нам надо? Оно нам не надо.
Вода лилась и лилась, а я все не мог выбрать. Чтобы не терять время, я сбегал на кухню, очистил луковицы, нарезал их тонкими, распадающимися кружочками и слегка сбрызнул их растительным маслом – слегка, потому что больше масла не было, и я вылил все – буквально несколько капель. Ремарк? Да при чем здесь Ремарк? Я круто посолил кружочки крупной солью, нарезал хлеб в другую тарелку и разместил кусочки горбушками вверх – так удобнее брать. Веничка Ерофеев? Нет, не Веничка. Я нашел рюмку, единственную рюмку в Федоровской квартире, я достал из холодильника трехлитровую банку холодной воды – она стояла там уже неделю и была сказочно холодна – сгрузил все это на две табуретки и отнес в ванну. Стейнбек? Вот, уже ближе к истине. Разумеется, принес я туда и бутылку “Пшеничной”. Вода уже почти выливалась, но я быстро устранил это несоответствие. Но книга, книга, блядь, должна же быть книга! Я вернулся в комнату, и вдруг меня осенило. Да, да, да. Хемингуэй! “Фиеста”! И ничего больше! Я взял с полки желтоватый томик и пошел в ванную.
… Есть такие вещи, которые постигаешь только на уровне какого-то подкожного восприятия. Как музыку. Ее ведь только так и можно разделить – на хорошую или плохую. И все. А джаз там это, или блюз, или Первый концерт Чайковского, или “Таганка” – дело восемнадцатое.
Я пил. Горячую воду – всей кожей, водку – всеми вкусовыми сосочками, книгу – всем своим расплавленным мозгом. Технология чтения в ванной не так проста, как кажется. Одна рука всегда должна быть сухой, ибо намокшая книга – преступление перед самим собой. Засыпая или умирая – сохрани книгу, не дай ей умереть вместе с собой. На какой-то, особо летящей странице, мне пришлось выбросить руку в сторону и отправить пьяную книгу в мир живых и бодрствующих…
Оставить комментарий