Автор: ABTOP

Какие были книги в детстве!
«С шахматами через века и страны»..
Большая, серая, массивная обложка, иллюстрации, — счастье!
До сих пор тоска: зачитали, увели.
Туда же ушли другие слоны: «Путешествия» Пржевальского..
Ещё..
Даже не хочу расстраиваться.
Таких теперь не делают: с тяжёлыми большими листами..
Остался на руках последний могиканин: «Меткие стрелки» (история оружейного дела) Т.Грица.
(далее…)

Часть четырнадцатая

На Молдаванке Бабеля живет до бениной мамы евреев, которым сильно распространенный там одессифицированный идиш до фейги. По весьма существенной причине. Слово «Фейга» большой знаток одесского языка воспринимал исключительно как имя своей мамы. Что же до слова «трефные», то Бабель употребляет его в том же смысле слова, что и создатель «Петербургских трущоб» В. Крестовский в «Очерках кавалерийской жизни», написанных за тридцать лет до «Короля»: «…своего коширного горшика в трефный горшок солдатский».

Крестовский Всеволод Владимирович
1840-1895
(далее…)

Читать я люблю. А так как я эпикуреец и гедонист в одном виртуальном лице, то художественную литературу читаю для удовольствия. Иногда — даже для наслаждения. За скучно-полезной справочной информацией можно и в энциклопедию заглянуть.
А вот чтение…
И когда попросили меня высказать мнение о некоторых лучших рассказах из длинного списка премии, я обрадовалась. Лучшее из лучшего, удовольствие из удовольствий!
Вот например,

Всеволод Бенигсен — постоянный автор “Знамени”. Лауреат премии журнала за 2009 год.
(далее…)

А. Иличевский «Перс»;
М., «AСТ», «Астрель», 2010

«Перса» читаешь так: сначала все подряд, потом через две страницы, немного погодя – через пять. Потом понимаешь, что лучше бы и вовсе не читать, – уж очень велик соблазн повторить Стеньку Разина: мощным взмахом в набежавшую волну. Осилить книгу мне удалось в несколько приемов и с большими перерывами. Знаю, однако, людей, взявших этот немалый вес с первой попытки, и завидую их мужеству.
(далее…)

Сразу нравится обложка, особенно сзади, где фото автора в таком ракурсе, что у него нет верхней части черепушки, без которой он похож не на Алексея Куличкова из передачи «Такси», по обыкновению, а на Романа Аркадьевича Абрамовича. Сходство с хозяином английского футбольного клуба и российских нефтяных скважин усиливают плотно сжатые губы, добрые насмешливые глаза и трехдневная щетина, придающая брутальности.
(далее…)

Название этого собрания заметок и сентенций малоизвестного писателя 16 века навеяно высказыванием ученого Ван Синьминя: «Тому, кто разжевывает корни овощей, любое дело будет по плечу». О самом Хуне известно мало, по всей видимости, он был хорошо образован, изучал древние системы конфуцианства, даосизма и буддизма, а потом решил то ли прокомментировать их, то ли продолжить их мысли.
(далее…)

Дочитал первую книжку советского детективного трэша.

Напомню, это была книжка Георгия Брянцева — По тонкому льду.

Остался доволен, книжка была мне полезна. Почерпнул некоторые полезные методы написания детектива, которые вполне вписываются в мое понимание важности ландшафта в литературе:
(далее…)

В. Сорокин «Моноклон»;
М., «AСТ», «Астрель», 2010

На заре туманной юности Сорокин вовсю сокрушал советские эстетические штампы и запреты, низводя их до абсурда: безумный милиционер превращал мирное заседание завкома в кровавую вакханалию, колхозный гармонист совокуплялся с трупом невесты и проч. Но время шло, оскомина от Проскурина, Бубеннова & C^o улеглась, и вместе с ней тихо-мирно сошел на нет соц-арт. Герой наш оказался у разбитого корыта: старые клише истлели, а новые оказались чересчур мелки. Пародировать масскульт? – так не стоит овчинка выделки: он сам себе отменная пародия… Волей-неволей пришлось менять репертуар и ходить мимо тещиного дома без привычной шутки.
(далее…)

начало

продолжение

А пока я вступил в зальчик, где на полках рядами стояли книги. Мне не хотелось, чтобы Мороз Морозыч сопровождал меня: выбор книг и чтение — занятие одинокое, интимное. Прочитав книгу, я тихонько убредал на Детдомовские озера, цепочкой тянувшиеся вдоль Преголи, и там, среди ивняков, в полном одиночестве, вновь переживал прочитанное. Да, я отважно вступал в это царство. Я преодолевал бескрайние равнины и скитался по устрашающим погостам океана, продирался через леса, где сломанные ветки сочатся кровью и стонут человеческими голосами, сражался с жестокими чудовищами и коварными колдунами, похищал розовоногих красавиц и спускался в полое нутро планеты, я словом — Словом! — останавливал солнце над полем битвы в Гаваоне… Возможности мои казались неисчислимыми и безграничными. Путешествуя по библиотеке без определенного маршрута, я таким образом оказывался сразу во всех временах этой вечности. Я открывал книгу наугад и вдруг каким-то чудом натыкался на «Отразительное писание» великого старообрядца Евфросина — на фрагмент о споре с неким Андреем, который «яко ерш из воды, выя колом, а глава копылем, весь дрожа и трясыйся от великия ревности, кости сожимахуся, члены щепетаху, брада убо плясаше, а зубы щелкаху, глас же его бяше, яко верблюда в мести, непростим и неукротим и ужастив…» Тогда я просто не поверил, что человек может так написать, и это не было, если можно так выразиться, литературным ощущением. Это было ощущение какой-то совершенно неведомой жизни.
(далее…)

http://www.biblio-mania.ru/

Сумерки – это та часть дня, когда солнечный свет уступает свои права темноте ночи. Есть еще и другие сумерки – утренние, но не нужно обольщаться – Баратынский говорил именно о закате. Все его творчество пропитано болью о закате поэзии, воображения, высоких устремлений..

Век шествует путем своим железным,
В сердцах корысть, и общая мечта
Час от часу насущным и полезным
Отчетливей, бесстыдней занята.
(далее…)