Два вагона лета. Владимир Николаев. Пять летних стихотворений

-1-
СТИШОК ОТПУСКНОЙ

Разинув рот, пытается волна
Лизать тела, что нежатся у кромки
Прибойной линии. Так ночь была пьяна,
Что у волны аж до обеда ломки.

Дитя невинное совочком бьёт волну
По голове и падает от смеха.
Волна сложилась ловко внутрь мехом
И утицей ушла на глубину.

-2-
СИГНАТУРА ДЛЯ ЕЛЕНЫ

Элениум Еленам, спящим сладко
На белых простынях субботним утром
Понадобится в следующей жизни,
За гранью этой, сонной, розоватой
И сладкой, словно патока жасмина,
Цветущего в июне за окном.
Адреналин Еленам ближе сердцу.
Туманные желанья развязать,
Загрунтовать холсты свои допреж
Того, когда художник чтимый
Напишет кистью, выросшей из пальцев
Картины, что разбросаны везде
Всегда и всюду в их досужих снах.
Елены спят. Художник затерялся.
Картины меркнут. Утром снова скука.
Обманчив обещающий восход…
Читать далее

Два вагона лета. Елена Черкиа. Летние ураганы башни Неллет (отрывок из романа)

Крики и шум обрушились на Даэда внезапно, и он дернул рукой, перечеркивая только что написанное. Вскочил, напряженно вслушиваясь и держа свиток в опущенной руке. Под ногой хрустнуло перо, оправленное в костяной чубук.
— Что?.. — начал, но не успел спросить.
Кисея шатра заколыхалась, простучали быстрые шаги. Голос кенат-пины, задыхаясь, проговорил с испугом:
— Камни. Идет большой ураган, великая Неллет. Мой элле велел сказать…
— Иди к наставнику, — звонким голосом перебила его принцесса, — Даэд, уходи с мальчиком.
— Принцесса. А как же ты? — Даэд поспешно сворачивал свиток, повинуясь нетерпеливому жесту Неллет, встал на колени, пряча бумаги в тайный шкафчик у постели.
— Запер? Иди. Скорее, я говорю!
Даэд кивнул и выбежал, путаясь в мягких складках шатра. По пути к подъемнику спросил в узкую спину мальчика:
— Кто останется тут, кен-пин? С принцессой кто?
Тот пожал плечами, оглянулся на самом краю дыры в пустоту уровней:
— Великая Неллет одна принимает летние ураганы. Так повелось.
И через миг исчез в черном проеме. Даэд шагнул следом, не успев и подумать, куда его унесет. Сердце сжималось тоской и страхом. Он знал, что такое летние ураганы, особенно те, что несли в себе каменные осколки. После них приходилось по многу дней чинить внешние ограждения витков и прослоек, лечить раненых и даже оплакивать убитых. Но пока не вошел в покои принцессы весенним мужем, был уверен — великая Неллет не даст случиться самому плохому. Башня выдержит свирепый натиск горячих ветров, как выдерживала всегда, из десятилетия в десятилетие. А теперь недоумевал, как можно надеяться на силу хрупкой девочки, не владеющей своим телом. И ладно бы ураган был ненастоящим, вернее, лежал бы в тех параллельных реальностях, которые благоговейно именовали снами великой Неллет, уверенные, что с ними-то она совладает сама. Но ничего не было более настоящего, чем порывы раскаленных ветров, несущие горы каменной крошки и крупных осколков.
Ступая на твердую плоскость витка, он все еще лихорадочно думал эту мысль, а кто-то уже хватанул его по плечу, коротко рассмеявшись.
— Недолго ты без нас, а? Мотай в оружейную, Янне обрадуется.
Читать далее

2 Вагона Лета. Сергей Рок. Некоторые странности писательского процесса

Я люблю благозвучие. Представьте себе – человека все зовут Дрюней. Конечно, хорошо, что не Хрюней. Ассоциации – это такая крупа на уме. Ты вроде бы хочешь идти по жизни и ни на чем не спотыкаться, а тут бац – нога поехала. А все мы живем внутри. Если раньше было living in a box, то это тема уже покрылась протекторами иных покрышек.

Короче!

Люди стоят на пути к шару. Ёмко? Это значит, что, управляя сознанием, можно отказаться от всего остального тела и оставить только голову, можно прекрасно существовать внутри ойкумены.

А вообще, именно он, Дрюня, в свое время меня привел в это издательство. Я, впрочем, неладное заметил уже тогда, но голова, применяя методы автоматического поиска ассоциаций, не всегда справлялась с увиденным. Редактор, вчехлившись в кресло между стеной и столом, выглядел монументально. Крышка стола был словно кресло гроба. Томики, выставленные на обозрение любого, кто мог сюда войти, создавали нужную ауру. Тут было много коней на обложках – и это были лица коней. Были кони в пиджаках, кони в пальто, и, в виду того, что все это разбавлялось всем остальным, в голове начинало моросить. Например, 10 романов писательницы Непрошилиос Елены Антоновны. Любовь, страсти. Вы можете зайти в магазины некогда дешевых товаров (теперь все товары в том магазине дорогие) и приобрести любую из этих книг, включая также и издания в твердых обложках.

Читать далее

2 Вагона Лета. Тамила Синеева. День шепота травы


1.

На окраине города стояла заброшенная станция. Рельсы её заросли травой, а старые ржавые поезда жались друг к другу поцарапанными обшарпанными вагонами. Кладбище поездов, как называли его местные жители, создавало впечатление вселенской грусти и великого запустения. Но на самом деле всё обстояло совсем не так. Там протекала своя необычная жизнь, о которой никто из людей не догадывался.

Каждый из поездов имел своё имя, любимые занятия и характер. Тепловозу Серёже нравилось курить трубку и рассказывать истории о своих путешествиях. Паровоз Семёныч часто насвистывал популярные мелодии. А ещё много читал и разгадывал кроссворды. Электричка Валя вязала носки и шарфы всему коллективу поездов. Шустрая дрезина Таня могла без устали танцевать, а ещё она делала очень вкусный чай из мяты, которую собирала летом прямо здесь, на станции.

Читать далее

Два вагона лета. Светлана Герш. Лето_стихи_я

***

В обьятиях жарких июня распаренный город лежит,
хрипит, задыхаясь: «Манюня! Ну хватит! И так еле жив…
Ну сделай же солнце потише, до плюс двадцати, без проказ!»

Июнь сделал вид, что не слышит, крутнул градуса к сорока,
потом, улыбаясь украдкой, как сытый и нежный вампир,
он сдул со лба города прядку: «Терпи, дорогой мой, терпи»

***

заливает утро свежим маринадом улицы, проулки, лавочки, дома,
пробует на вкус — нет, приправлять не надо, будет очень вкусно, повар — градоман.

ставит в тёплом месте мисочку с уловом, ноздри в предвкушеньи раздувают нос,
раскаляет солнце, шампуры готовит, открывает неба белое вино…

лук и помидоры режет аккуратно, нижет на шампурчик улочки кусок,
а за ним — домишку стороной парадной, помидорчик малый, меленький лучок…

солнце жарит жёстче, небо заливает, выполняют люди роль: копчёный шпик.
будто помидоры, морщатся трамваи…
к вечеру не город — фирменный шашлык.
Читать далее

ДВА ВАГОНА ЛЕТА. Елена Черкиа. Флейта

Двое шли по песку, подгоняемые жестким полуденным солнцем. Разные, насколько могут быть разными двое мужчин в плавках. Двое некрасивых мужчин.
Высокий и очень плотный, с обваренной солнцем белой кожей и — руки врастопырку, из-за бицепсов-трицепсов к бокам не прилегают. Лобастый, с коротким ежиком белых волос. Светлые ноги в рыжеватом пуху.
И — маленький, загорелый до хлебной корки — из-за чего светлая голубизна глаз — оплавленным стеклом. Грязноватые тощенькие волосы закрывали бы шею, но ветер и — треплются нитками вокруг головы. Тонкие руки в кожаных феньках, на груди пара медальонов на лохматых веревочках и металлические очки на кожаном шнурке. — Общего, кроме определенной и точной некрасивости — детские улыбки. Будто весенний дождик, падающий на всех, без разбора.
Когда высокий смотрел на маленького, улыбка его становилась нежной.
Лету больше всего поразили плавки маленького. Вырезанная из куска дерюжки набедренная повязка сзади переходила в грубо скрученную веревку. Понятное дело, парень… Но все-таки…
Сама Лета привезла четыре купальника. Наплевала на — кто что подумает. И меняла. Купальники копеечные, по случаям разнообразным купленные, но фигура Леты любую скучную тряпочку облагораживала. И потом — надо же чем-то развлекаться одинокой женщине в самом что ни на есть соку?
— Двадцать семь! — уверенно сказала ей старшая подруга года три назад, — самый лучший женский возраст — двадцать семь! Еще не стареешь, но уже почти все знаешь! И выглядишь на двадцать два…
Тогда Лета порадовалась, выходило, что лучший возраст еще впереди. А теперь она в нем. Лучше не думать, что дальше. Хотя, конечно, невыносимо представлять, что через два года — двадцать девять. Катастрофа!
Читать далее

Два Вагона Лета. Сергей Рок. Эпизодическая Красная Рука

Исследователь Красной Руки, Полезный Андрей Игоревич. Дневниковая запись № 3.2

Мне постоянно будоражится. Как услышу – Андрэй. Как будто для меня сигнал. В нашей семье всегда ж так и говорили – Андрэй. Хотя мама и утверждает, что в нашем роду нет китайцев, все же никто не опроверг всю эту историю, что предки наши жили еще до революции на границе с Китаем, и все равно, что я, что Егорович, что Алла Егоровна, внешне немного китайцы. Я думаю, что или китаец какой еще тогда затесался в наше поколение. Это не могло быть позже, потому что границы были открыты до каких-то годов, люди ходили туда и сюда, как какие-нибудь козы или бараны, и вообще, люди тогда выращивали мачок, потому что там больше нечего было выращивать. Но теперь это меня будоражит. Точно также, правда, обращаются и к Новикову. Сергэй. Я даже и сказал ему, когда увидел его в Ашане – привет, Сер-гэй! А он спокойно подал свою короткую очень руку и ответил – как дела, Андрэй? Как красная рука? И я спросил – ты был на канале? И он ответил – смотря, что ты имеешь в виду. Если ты про канал, где ловят рыбу, то я там был, и правда ловил там, потому что даром, что там есть язь. Язь, понимаешь? Если же ты имеешь в виду Интернет-канал, то и там я был.

Сергэй действительно просмотрел видео, где якобы видно Красную Руку. Она медленно стелется по району, добирается до остановки и там исчезает. По логике вещей, она зашла на остановку и должна была там всех передушить, но о трупах не о сообщалось.
Дожди в том месяце шли основательно, подводно, и люди были как подводники. Если людей сравнивать с рыбами, но для начала, мир лиц – тут много всего напутано. У кого-то ведь глаза по типу сбоку. Конечно, не так, как у птицы, например, у гуся. Но и нельзя утверждать, это классическая конфигурация. Бывает, человек как человек, а глаза сходятся – похоже на китайский мотоцикл. Хотя, у природы мотоциклов, очевидно, не намечалось, а предок китайцев – космический кузнечик Ся – то другое.

Читать далее

ДВА ВАГОНА ЛЕТА. Евгения Перова «Тёмные воды» (отрывок из романа)

Конечно, на девушек он заглядывался уже давно, и организм довольно часто требовал своего, но юному Николе пока еще ни разу не удавалось совместить у себя в голове образ какой-нибудь реальной красавицы с ночными грезами – то весьма возвышенными, даже, можно сказать, рыцарскими, то очень даже приземленными и мучительно-сладостными. И вот теперь Верочка каким-то волшебным образом соединила в себе и Прекрасную даму его полуночных мечтаний, и предмет страстного вожделения: ее кроткий взгляд, тонкая шея с завитками пепельных волос, нежный румянец, невинный взгляд и высокая грудь пробуждали в Николае такую страсть, что он сам себе удивлялся. А еще больше подогревало его то, что Верочка явно и недвусмысленно была влюблена в Сережу! Отбить девушку у друга, известного своими победами на женском фронте, представлялось ему почти подвигом. Но Никола не замечал, что друг вовсе Верочкой не увлечен, и даже наоборот – весьма тяготится ее пристальным вниманием. Никола принялся ухаживать за Верочкой, приглашая то в кино, то просто погулять. Она охотно выходила с ним, брала под руку и даже порой сама целовала в щеку, но столь невинно, что Николай огорчался. Никогда не смотрела на него Верочка с таким жадным нетерпением, как на обожаемого Сережу, никогда не дрожал ее голос, произнося имя Николы, и никакого трепета не вызывали его случайные – и не случайные! – прикосновения.
Читать далее

ДВА ВАГОНА ЛЕТА. Елена Черкиа «Остров солнца» (отрывок из романа)

А вокруг совершался неспешный ритуал, знакомый обеим с самого детства, и Рите он был знаком, казалось ей, с самого рождения. Потому что был старший брат, и когда жили на старой квартире, то море находилось от их дома через улицу и пустырь за железной дорогой. Серега брал маленькую Риту с собой, усаживал на коврике охранять пацанские вещички, потом они приходили, мокрые и дрожащие после беспрерывного ныряния, притаскивали сетки из хамсароса, раздутые от черных глянцевых раковин. Отдохнув и согревшись, занимались тем же, чем сейчас занимаются эти, совсем уже взрослые парни. Подновляли очаг, сложенный из обломков известняка, складывали внутри каменного квадрата наломанный плавник — деревяшки, выбеленные морем и солнцем, как старые кости, поверх сыпали тонкие сухие веточки, и чиркая спичкой, поджигали скомканную газетку, суя полыхающие полоски в веточный шалашик. И так же, как теперь, кто-то уходил в траву или к неказистым кустишкам дерезы, шарил там, вытаскивая припрятанный железный лист. Закопченный, местами прогоревший до дыр, никому ни на что не нужный вне этого места, а потому — один и тот же из года в год.
Читать далее

ДВА ВАГОНА ЛЕТА. Евгения Перова «Друг детства» (отрывок из романа)

– Знаешь что? – в один прекрасный день сказала вдруг Татьяна, наливая Сашке второй половник его любимого харчо. – Давай поедем к морю? Что это мы тут киснем!
К морю!
Сашка так давно об этом мечтал, что не верил своему счастью, которое было бы совсем полным, если бы с ними могла поехать Ляля – но она никак не могла, и даже Сашке было ясно: Наталью Львовну нельзя оставлять одну. Лялька тоже огорчалась, но не подавала виду, и утешала Сашу:
– Зато ты мне все расскажешь! А то, кому бы ты рассказывал? И ракушку привезешь! И камушков!
Но Саше больше нравилось все переживать вместе с ней, а без Ляльки он и половины не заметит и не разглядит, да и вообще с ней веселей. Они так привыкли друг к другу, так тесно приросли один к другому – словно две горошины в одном стручке, и не подозревали, что еще чуть-чуть – стручок лопнет, и разнесет их в разные стороны беспощадный ветер перемен.
Читать далее