АРКТИЧЕСКИЙ УЗОР РЕЧИ
И космос твой бесстрастен, ангел речи.
Здесь север из длиннот сияний,
И смотрят южные созвездья
Как светляки дерев, что в воплощеньи
Сумеречных звуков,
Струящихся созвучий Арктики
И южных глосс, мир оглашён
Узорами по насту.
Здесь в настоящем замерзают звуки
В междуречье рек как речи,
Здесь мир прочтен не вслух,
Но в немь, длинноты ангела
Не речью, слюдою уст.
Морзянка Арктики цикадами
Широт Южнобережья,
Узорами длиннот сияний,
Вмерзающих сухой слюдой
В столь ломкий сухостой травы.
Здесь «ре» речитативом строк
Теряет отзвуки не морозью —
Слюдой до «ми».
Но хвоя можжевела так нежна,
Шуит до «си» как в Ци,
В Южнобережье Арктика
Шуит хвоёй. О, можжевель!
ЯНВАРЬ. ЕВПАТОРИЯ
Скупые мимолётности судьбы,
Длинноты января – шестнадцатой прибоя —
Со взмахом крыльев стряхивая в сны,
Дробясь, роняя в белое безмолвье
Тончайшей кружевной слюдой
Стаккато крошек ледяных.
И птичий перестук сердец
Скупыми мимолетностями дня,
И лёгкий перезвон трамвая с январем
И с Евпаторией щемящею тоскою —
В три четверти, мгновенно, в унисон.
БЕГ ПО ПАТРИАРШИМ
Распахнувшись в скольжении дня
По заснеженной кромке льда,
Чуть синеющей тропкой болот
Патриарших прудов смерк на взлет
Устремлён он в утренний бег
Распахнувшимся днём имярек.
ФЕВРАЛЬСКОЙ ТУШЬЮ
Февральской тушью заштрихована река,
В ней промельком – снега и облака.
И грезятся мне в профиль февраля
Ветвей чернильных веера,
Мгновенье для.
Вот кто-то чертящий в сквозном окне:
«Февраль. Достать чернил»
Достать и мне.
ФЕВРАЛЬ ЛЕФЕВРИТ
Февраль лефеврит дервишем
Золотосеченным кварком очарованным,
В любовном танце чарма
Сохраняя шарм,
Таясь чармонием от чар
И кодов императива квантов.
Не Кантом, не Лефевром,
Февралем, спасая от коллапса
Мир любви.