РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

Воскресное чтение. Аркадий Кутилов, стихи

 

Я ЛЮБЛЮ УЮТОМ ТЕШИТЬ ДУШУ

Я люблю уютом тешить душу,
для уюта только и тружусь.
Я люблю мороженое кушать,
только прежде мяса нажуюсь.

Косточки жар-птицы пообглоданы,
вместо кофе — рюмочка крови…
Ищешь благоденствия — так вот оно:
знай работай, кушай да живи.

Детектив ловлю на книжной полке,
сяду в кресло с верхом из парчи…
И жену похлопаю по холке:
ну-ка, баба, музыку включи!

Пусть во мне мороженое тает,
пусть рыдают рябчики во мне…
Баба клавиш сладостно придавит,
как клопа когда-то на стене.

…Скрипка враз пощады запросила,
барабан взревел: иду на вы!..
И пошла божественная сила
вдоль по жилам — с ног до головы.

На парче, с сигарой золотистой,
возлежу, как бог на облаках.
И звучит напев густой и чистый
родничком на мартовских снегах.

А в снегу проталины синеют,
рвется к солнцу мертвая трава.
Оживают суслики и змеи,
обретая вешние права.

Под бичами царственного танго,
под напев бамбуковой трубы,
муравьи, построившись фалангой,
тянут крест невольничьей судьбы.

Антимир!.. И вот уже из горла
льется песня вместо матерков…
Журавли торжественно и гордо
проплывают выше облаков.

На канате музыки с востока
золотое солнце поднялось…
Как я оскотинился жестоко!
Как пронафталинился насквозь!..

Я хочу дорог и много станций,
много дыма, грома и зарниц…
Я хочу башкой разбить свой панцирь,
диверсантом рыскать у границ.

Я хочу!.. Пусть черт во мне проснется!
Я хочу, чтоб рявкнула труба!
Пусть с моей тропой перехлестнется
муравья невольничья тропа!..

ГОЛУБАЯ ЗВЕЗДА

Я и Лидка, и ночь…
Вышли Гончие Псята…
… День ушел до утра,
и ничем не помочь.
В сеть попалась луна,
звезд ершистых десяток,
и костром, как волненьем,
вся охвачена ночь.

Закипает уха
из консервов «Ставрида»,
на транзисторе спит
голубая звезда…
В сеть попалась луна,
и ничуть не обидно, —
пусть живет карасей
золотая орда.

Вился пенистый след
за кормой «Коммуниста»,
«фить-пирю» — перепелка
за соседним кустом…
Закипала, уха,
колыхался транзистор,
голубая звезда
танцевала бостон.

Ноль часов…
И с ударом Кремлевского гонга
начиналась любовь —
наяву, как во сне…
Тихо бил барабан,
и рыдала японка,
и рыдала японка
на короткой волне.

Я люблю, я люблю,
и любовь моя вещая
опьяняет меня
диким запахом трав!..
Я творю, как гончар,
и является Женщина!
И рождается Мать
с целым кодексом прав…

Ноль часов пять минут…
Месяц острый и тонкий.
Я все ярче горю
на любовном огне…
…Тихо бил барабан,
и рыдала японка,
и рыдала японка
на короткой волне.

Я ВАМ ПИШУ ЗВЕЗДОЙ ПАДУЧЕЙ, КРЫЛОМ…

Я вам пишу звездой падучей,
крылом лебяжьим по весне…
Я вам пишу про дикий случай
явленья вашего во мне.

Пишу о том, как пел несмело:
взойди, взойди, моя заря!..
Я ради вас талант подделал,
как орден скифского царя…

Как я дружу с нейтронным веком,
как ярким словом дорожу…
И как не стал я человеком,
я вам пишу…

АВТОПОРТРЕТ

Я не видел себя во сне,
но другие меня видали —
будто профиль мой — на Луне,
будто выбитый на медали.

Я — свой мрак, или песня мракова,
путеводная своя милость:
чтобы пикало, чтобы крякало,
чем-то звякало, тихо плакало,
чтобы около затаилось, —
чтобы совесть не заблудилась.

Я таинственный, вездесущий,
если хочется мне того…
Если надо — я хлеб насущный,
нет волшебного ничего.

Я разборчивый, если нужно,
но запомню свои слова:

«Чье-то сердце искало дружбы,
чуть не божьего естества…

Сердце к господу вознеслось,
но узнало, что бога нету —
и трагически взорвалось,
превратилось вон в ту комету…»

Жить хочу! В вышине любой…
Не кометой, а сам собой…

Если буду я обездолен,
если скажут мне уходить,
брошусь в ноги свои минным полем,
чтоб насмешки предвосхитить.

БРЕНЧА ВОРОНЕНОЮ ЛИРОЙ

Бренча вороненою лирой,
вздыхая, а больше смеясь,
брожу по мещанским квартирам,
ищу незаконную связь,
веревку, саму пуповину,
что держит под спудом мечту…
Ночами под шепот совиный
в лесах откровения жду.
По травам, омытым росою,
под первым блистаньем луча,
качаюсь за острой косою,
заклятья-стихи бормоча.
Хочу заглянуть в океаны,
в растрепанный чей-то конспект
и даже в чужие карманы, —
чтоб знать, чем живет человек.
В себя заглянул, чтоб открыться,
а сердце прикрылось крылом…

Я славлю мое любопытство,
мое социальное зло!

ЧЕТВЕРОСТИШИЯ

«…Петух красиво лег на плаху…»

* * *
Слезы вечно летят за глазами,
как за солнцем летят небеса…
Зазевайся, любуясь на пламя,
слезы тут же вонзятся в глаза!

* * *
…А были мамы и у нас,
но только умерли однажды…
Их каждый помнит в горький час,
а в добрый час — не помнит каждый.

* * *
Шел не бог по сиреневой туче,
шел не вечер у розовых скал…
Шел не дождь — это я, невезучий,
в вашу душу тропинку искал.

* * *
Смердят цветы. Поет ворона.
Упал будильник со стола…
Протезный голос патефона
принес два слова: «Я ушла…»

* * *
Она ушла, и небо не упало,
а за окошком взрывы не видны….
Держу стакан, а в нем — четыре балла
прозрачной газированной волны.

* * *
Манька Ваньку полюбила,
как рубаху любит вша…
У Ивана шуба рвана
и надорвана душа.

* * *
Без вина молчит струна,
омещанилась жена,
голь видна и жизнь смешна…
Вот что значит — без вина!

* * *
«Хозяйка! Мамка! Будет получка —
я их куплю у тебя, поверь!»

…Пришел с работы… Рыдала жучка…
Все ж утопила седая зверь!

* * *
Петух красиво лег на плаху,
допев свое «кукареку»…
И каплю крови на рубаху
брезгливо бросил мужику.

* * *
Цвела гвоздика, рыжая сначала…
Потом зарделась яростней вина…
Растение о помощи кричало,
а мы не понимали ни хрена.

* * *
Тошно мне, чего-то жду…
Где ты, гром и молния?!
Отражается в пруду
белое безмолвие…

* * *
Если вас простая смерть
не берет,
вам поможет умереть
«Аэрофлот!»

* * *
Пусть жизнь и выпита до дна,
до адских мук совсем немножко,
товарищ, верь! Взойдет она —
твоя грядущая картошка!

САМОУБИЙЦА

…А дама с болонкой
неспешно и важно
Вошла в ресторанчик «Прибой»…
А мне всё равно
и чуть-чуточку страшно,
И плохо владею собой…

В стаканчике яд,
на тарелке — сорока, —
Швейцар — борода помелом…
Похмельная рожа
системы барокко
Висит над соседним столом.

Как странно:
не видно предсмертного блеска,
Не слышен ни шорох, ни стон…
Сейчас я умру —
драматично и дерзко —
Картинно низринусь на стол!

Буфетчица в страхе
подпрыгнет, как мячик,
Швейцар закричит, как в бою…
«Система барокко»,
конечно, заплачет,
Припомнив житуху свою…

Наполнится драмой
воскресное утро,
Как кровью глазищи быка…
Чело мне покроет
смертельная пудра,
Пожухнет лавсан пиджака…

Теперь уже всё!…
Наступи неизбежно!
Исполнись, вселенская месть!..
Пора!..
Но рука моя
дрогнула нежно
От жаркого шепота: — Есть!..

Отставив стакан,
я гляжу без опаски,
А рядом — хи-хи да ха-ха…
Смешная болонка,
объевшись колбаски,
Лежит на полу без дыха…

Буфетчица смотрит
брезгливо и строго,
Швейцар продолжает зевать…
— Порядок! —
сказал обладатель барокко, —
— Объелась, туды её мать!..

И даже хозяйка
глядит равнодушно,
Как дворник по кличке Милок
Смешную болонку
по имени Мушка
Куда-то за хвост поволок…

…Я дал себе слово:
до смертного срока
Дыханьем своим дорожить!
И выплеснул яд,
и докушал сороку,
И вышел на улицу — жить!

ДОРОЖНЫЙ СИНТЕЗ

(Стихи, написанные в автобусе)

Трясет автобус. Карандаш проти —
вится, до лихорадки разволнован…
Настигла муза грешника в пути,
но вот трясет, и рвется в ритме слово…

Рожденье — половина бытия…
Эпиграф — урожайная зарница…
Ну, как начать?.. «Вот — женщина, вот — я…
Жил-был ханжа. Берег жену-зеницу…»

Мой карандаш, мой бог, а может, смерд?..
Пособник мой… Наш каждый росчерк выстра-
дан… Океан. Я капелька… А серд-
це бьется, как весло контрабандиста.

А ну, стихотворение, приди!..
Скрипит автобус… Нет! скрипят полозья!
Стою, притиснут… Кто там впереди?..
студентка, иль боярыня Федосья
Морозова?
Полозья неспроста
скрипели-пели в унисон автобу-
су… Вот и остановка «У моста»…
…Стою в кустах, как выключенный робот.

ДРЕВНОСТЬ РЕВНОСТИ

Мой ревнивец —
трогательно древний
он сидит с дубиной у горы…
Тьму кромсают —
пламенно и гневно
обоюдоострые костры.

Он МОЛЧИТ-
лохматое сказанье…,
Мысли дикаря идут вразброд…
Хочется спасти его,
да сам я
подал заявленье на развод…

ДУША НА УЧЕТЕ, И ДВЕРЬ НА КРЮЧКЕ

Душа на учете, и дверь на крючке.
Гремит ревизорская лира.
Все золото мира в одном уголке,
в другом — все незолото мира.

Мгновенно и броско венчаю ценой
обиду и новую повесть,
костюм, и улыбку, и ссору с женой,
вино, сигареты и совесть…

А тяжесть утраты? А детские сны?
А радость несбывшейся казни?..
И слезы жены не имеют цены,
когда у любовницы праздник!).

http://zhurnal.lib.ru/k/kutilow_a/

Чашка кофе и прогулка