РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

Юрий Буйда

Страницы 1 из 212»

Евгения Перова. Юрий Буйда «Синяя кровь» («Впечатления от…»)

Я не мастер писать рецензии, у меня получается только делиться впечатлениями. Не мастер я и навешивать ярлыки — сейчас краем глаза увидела определение «нео-барочный» применительно к этому роману. Не знаю. Наверно.

Мои первые ассоциации — это Маркес и Питер Брейгель Старший. Маркес, выросший в городе Чудове…
А, и Салтыков-Щедрин, конечно!
Фантасмагория и реальность, правда и вымысел, городские легенды и деревенские страшилки, сказка и газетная передовица, похороны и свадьбы, расстрелы и лагеря, любовь и смерть — жизнь, превращенная в поговорку, в побасенку, в анекдот, в театральное действо.
Уродцы и калеки, красавицы и безумцы, развратники и голубицы, дети и старики — яркий и красочный мир брейгелевских персонажей копошится на страницах книги.
Фантазия автора безгранична, странные персонажи плодятся и множатся, а имена их затейливы и странны:
Читать далее

Воскресное чтение. Юрий Буйда «Голубка». Рассказ

Взгляд девочки заставил фотографа выпростать голову из-под накидки и внимательно посмотреть на десятилетнего ребенка, спокойно сидевшего между отцом и матерью. Она была очень красива — ни в мать, ни в отца. Но никому и в голову не пришло бы заподозрить Валентину Ивановну Голубеву в супружеской измене. Илья Ильич, служивший начальником железнодорожной станции, с извиняющейся улыбкой рассказывал о прабабушке, которая из-за своей нечеловеческой красоты так никогда и не вышла замуж: все, кто в нее влюблялся, гибли на дуэлях, пускали пулю в лоб или умирали от яда. Чтобы избавиться от проклятия красоты, прабабушка плеснула себе в лицо кислотой, но стала от этого еще краше и желаннее. На смертном одре она оказалась наедине со своим непорочным сердцем — чистым, как кубик льда.

— Что-то не так? — спросил Голубев одними губами, боясь пошевельнуться.
Читать далее

Юрий Буйда. Нсцдтчндси (окончание)

начало

продолжение

продолжение

Библиотека сгорела в день моего шестнадцатилетия — впрочем, бывают совпадения и похлеще. К этому дню мои небогатые родители подарили мне брюки — не купленные в магазине готового платья, но сшитые в ателье. Мы с друзьями выпили вина и отправились поглазеть на пожар. Народу вокруг собралось много: праздник есть праздник. Почему-то было много пьяных, хотя день был будний. В толпе я разглядел Надю Баканиху — наверное, самую ярую читательницу в нашем городке. Она принадлежала к разряду «беспричинных людей». Солдаты из стоявших в городке полков, получавшие увольнительную, хорошо знали дорогу к ее запущенному дому и немытому лону. Нередко во дворе можно было видеть десяток парней в форме, которые неторопливо покуривали в ожидании своей очереди к Баканихе. У этой тридцатилетней миловидной женщины было то ли девать, то ли десять детей — она и сама точно не знала: «А, что дети? — с обезоруживающе доброй улыбкой отвечала она на упреки. — Воробушки!» Ребятишкам, однако, приходилось туго, и жители городка, даже суровейший Левон Поляк, не подпускавший к своему огороду ни мальчишку, ни птицу, закрывал глаза на Надиных воришек. Участковый Леша гонялся за нею по городку, пытаясь «приставить девку к делу» и вызывая насмешки: «Уж если Баканихе захотелось — она даст телеграфному столбу». Лешу она любила и ему-то однажды призналась, что беременеет без удержу лишь затем, чтобы к ней не приставали с работой и давали возможность читать. Каждую неделю она брала у Мороза Морозыча десять-пятнадцать книг и, если ее спрашивали, могла с воодушевлением рассказать и о любви Анны Карениной, и о храбром Айвенго, и о несчастных Татьяне и Евгении Онегине.
Читать далее

Юрий Буйда. Нсцдтчндси (продолжение)

начало

продолжение

А пока я вступил в зальчик, где на полках рядами стояли книги. Мне не хотелось, чтобы Мороз Морозыч сопровождал меня: выбор книг и чтение — занятие одинокое, интимное. Прочитав книгу, я тихонько убредал на Детдомовские озера, цепочкой тянувшиеся вдоль Преголи, и там, среди ивняков, в полном одиночестве, вновь переживал прочитанное. Да, я отважно вступал в это царство. Я преодолевал бескрайние равнины и скитался по устрашающим погостам океана, продирался через леса, где сломанные ветки сочатся кровью и стонут человеческими голосами, сражался с жестокими чудовищами и коварными колдунами, похищал розовоногих красавиц и спускался в полое нутро планеты, я словом — Словом! — останавливал солнце над полем битвы в Гаваоне… Возможности мои казались неисчислимыми и безграничными. Путешествуя по библиотеке без определенного маршрута, я таким образом оказывался сразу во всех временах этой вечности. Я открывал книгу наугад и вдруг каким-то чудом натыкался на «Отразительное писание» великого старообрядца Евфросина — на фрагмент о споре с неким Андреем, который «яко ерш из воды, выя колом, а глава копылем, весь дрожа и трясыйся от великия ревности, кости сожимахуся, члены щепетаху, брада убо плясаше, а зубы щелкаху, глас же его бяше, яко верблюда в мести, непростим и неукротим и ужастив…» Тогда я просто не поверил, что человек может так написать, и это не было, если можно так выразиться, литературным ощущением. Это было ощущение какой-то совершенно неведомой жизни.
Читать далее

Юрий Буйда. Нсцдтчндси (фрагмент)

Первой запомнившейся библиотекой была не домашняя, тогда – в полтора десятка книг, не школьная, куда записывали принудительно, – а фабричная. Отец был из тех людей, кому интересно было читать мемуары, которые как раз тогда стали появляться в толстых журналах (записки Бориса Горбатова об эпохе культа личности Сталина пользовались у горожан бешеным успехом). А поскольку он, по местным меркам, был большим человеком, библиотекарша снабжала его новинками вне очереди.
Библиотека занимала две комнаты в фабричном клубе рядом с бильярдной – две клетушки, набитые потрепанными книгами до потолков, высота которых казалась мне тогда головокружительной. В углу за шатким столиком сидела иссохшая до белизны старуха с неизменной папироской в черных зубах и в варежках домашней вязки на вечно зябнущих птичьих лапках, которые она время от времени грела, прикладывая к латунному абажуру старинной лампы.
Читать далее

Воскресное чтение. Юрий Буйда «Все проплывающие»

И через двадцать лет, мучительно умирая от рака желудка, лучшая подруга Сони Полоротовой так и не открыла ей, что же она сказала ее мужу Мише в день свадьбы, отчего он пришел в страшное волнение. Стараясь не привлекать внимания веселившихся водкой гостей, Миша взбежал наверх, где в уютной крохотной комнатке с полукруглым окошком на реку его молодая жена снимала с розовой ноги чулок. По выражению Мишиного лица она поняла, что случилось нечто чрезвычайное, но от смущения — впервые в жизни ее нагие бедра увидел мужчина — смешалась и утратила дар речи. Муж посмотрел на ее полную ногу в чулке, перевел взгляд на другую, без чулка, и вдруг упал и потерял сознание. Соня закричала. Сбежались гости. Миша хоть и дышал, но по-прежнему неподвижно лежал с закрытыми глазами. Из попыток привести его в чувство ничего не вышло.
Читать далее

Две книги Юрия Буйды

Представляем и настоятельно советуем читать — новые книги прекрасного писателя Юрия Буйды, которые только недавно появились в книжных магазинах.
Никакой рекламы, это просто хорошее чтение, настоящее чтение. А вы знаете, как трудно нынче купить книгу для настоящих читателей, а не жвачку для остатков мозга коротающих жизнь.

В следующем «Воскресном чтении» мы представим один из рассказов «Книги Жунглей»

Евгения Риц. Красное и синее. Юрий Буйда «Синяя кровь»

Booknik

Красное и синее

Город мрачный, пугающий, полный чудовищ. По улицам ходят горбуны и карлики, красавицы обезображены огромными родимыми пятнами, маленькие девочки исчезают среди бела дня и не возвращаются. И в XIX веке, и при советской власти, и в эпоху компьютеров и мобильных телефонов Чудов остается средневековым городом.

Евгения Риц

Рекомендовано к чтению. Юрий Буйда

Писатель Юрий Буйда в своем живом журнале публикует рассказы и отрывки из большой прозы.

Это очень достойное чтение, важное для нас еще и тем, что писатель — наш современник, прозе которого явно суждено пережить нынешнее поколение читателей.

Юрий не пишет в блоге пустячного, не рассказывает о своей жизни, не размышляет о злободневном и не болтает в комментариях. И, читая его насыщенную, яркую, бьющую наотмашь прозу, понимаешь, почему не пишет. Все в текст.

Эсэсовка Дора

Татарский двор сгорел за три с половиной часа.

Когда приехали пожарные, в доме стали взрываться канистры с керосином, и пламя взлетело к небу клубящимся лиловым столбом. Древнее окостеневшее дерево стонало и стреляло искрами, камни со звоном лопались. Вода из брандспойтов превращалась в пар. Когда пожарные уехали, на месте Татарского двора дымились груды кирпичей и бревен.
Все это время Дора сидела на стуле лицом к дому и курила сигарету за сигаретой, не сводя взгляда с огня. Она не отвечала на вопросы пожарных, милиционеров и родных — сидела на стуле, закинув ногу на ногу, и курила.
— Ну хватит, мама, — сказала Ева. — Поехали к нам — места хватит.
— Нет, — сказала Дора. — Надо подождать.
— Чего ждать?
— Надо подождать, — повторила Дора, закуривая новую сигарету.
— Можно пока в сарае перекантоваться, — сказал Николаша.
Мать смерила его таким взглядом, что Николаша стушевался.

Утром, когда жар поутих, она принялась обследовать пепелище и не успокоилась, пока не отыскала шкатулку с ложками. Пересчитала — ложек было двенадцать — и только после этого спросила:
— Все живы?
— Все, — ответила внучка Анечка. — Можешь пока у нас пожить, если хочешь.
Ее жених Климс кивнул.
— Нет, — сказала Дора. — Я остаюсь.
В полдень у Татарского двора остановился джип, из которого вылез Артамонов.
— Вот видите, — сказал он, — какая беда. Надо было сразу соглашаться, Дора Федоровна, а не торговаться до полусмерти. Восемь квартир за такую халупу — это ж где видано? — Он протянул Доре конверт. — Вот, пожалуйста.
Она молча смотрела на него.
— Это документики на три квартиры, — сказал Артамонов. — Вам, вашему сыну и вашей внучке — всем по однокомнатной. — Подмигнул. — Если будете смирно себя вести, подбросим деньжат на мебель.
Дора ударила его справа в челюсть. Артамонов упал. Старуха убрала кастет в карман и поманила сына.
— Сколько он тебе заплатил за поджог? ( Read more… )

Юрий Буйда. Свалка (1962 год)

Фрагмент из книги прекрасного писателя Юрия Буйды «Все проплывающие». Вернее, отрывок из текста под названием «Нсцдтчндси» (о книгах и чтении), вошедшем в эту книгу. На сайте OpenSpace.ru можно прочитать очень хорошую рецензию на книгу «Все проплывающие».

Саму книгу я очень рекомендую

Юрий Буйда. Свалка (1962 год)

Книжный магазин находился на углу Семерки и Липовой в старом немецком доме, недобитом советскими танкистами при взятии этого восточнопрусского городка. Когда-то здесь располагалась булочная. Вход с угла, пять вытертых каменных ступенек, с которых однажды разъяренные старухи сбросили мою младшую сестру, заподозрив ее в том, что она взяла слишком много белого хлеба «в одни руки». Спас ее сумасшедший Вита Маленькая Головка, проезжавший мимо на велосипеде и успевший подхватить семилетнюю девочку. Это случилось во времена хрущевских хлебных талонов. Потом здесь открыли «кагиз» – так все называли книжный магазин.
Читать далее

Страницы 1 из 212»

Чашка кофе и прогулка