РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

Уморин

Страницы 1 из 212»

Анонс библиотеки портала.

Рассказ Алексея Уморина “Он” из сборника его рассказов:

http://lib.knigozavr.ru/2008/12/04/umorin-aleksej-on/

Книга ехала в Москву

(о пользе фотографий)

— А что это у вас в коробке?
Не ответить облеченному властью, в погонах и форме, покидая Украину, как не ответить? И страшно, а вдруг отберет?Или — высадит из поезда?
 В марте задуманная, полвесны и все лето — хлопоты и старания, в самом начале сентября, прохладным уже вечером, полученная из Севастополя в двух увесистых коробках (их несли на плечах с автовокзала ко мне домой — двое парней, посмеиваясь и слушая других двоих, что на подхвате; и я тоже пошутила, что могу отвести душу и порадовать редких прохожих, покрикивая начальственно на команду носильщиков — пусть гадают, куда и что несут). И вдруг!..
— Книги.
— ? Какие?
— Это сборник прозы и стихов из сети, — сказала я погонам, — везу авторам их экземпляры.
Полистал, посмотрел на белые страницы.
— Современная, — уточнил несколько разочарованно.

И я, поддев первую страницу за уголок, перевернула и открыла таможеннику коротенькое предисловие с маленькой фотографией над ним. Села, вспомнила ту самую улыбку и честно изобразила Елену Блонди.
Столь же честно человек в погонах рассмотрел снимок, несколько раз поднимая глаза на оригинал. Кивнул и отдал мне книгу. Как самый большой и толстый паспорт в белой глянцевой обложке.
И отправился дальше — искать незаконное в других купе.

Но я знаю, что не курьез с фотографией мне помог, а чудесная улыбка замечательной девушки Дельты, которая за полчаса до того специально прибежала на вокзал за книгами. И пожелала мне главного — встречать побольше хороших людей.

Спасибо, Delta357!И спасибо всем, кто помогал нам и поддерживал нас.

PS. к вопросу о современной политике:

Авторы книги живут в Москве, Евпатории, Керчи, Киеве, Санкт-Петербурге, Подмосковье, Краснодаре.
Версталась книжка в Керчи, а отпечатана в Севастопольской типографии.
А если вы живете в одном из перечисленных городов и захотите себе такую книжку — пишите мне и встречайтесь с одним из авторов.

Анонсы библиотеки портала

Иак, первые тексты.

Все они связаны с публикациями авторов на бумаге.

У Лембита Короедова совсем недавно вышла первая книга. Повесть «Либерман», опубликованная на портале, в книгу не вошла. К прочтению рекомендую всем любителям крепкой городской прозы. Читается легко, увлекательно. Я с удовольствием ее перечитываю и всякий раз улыбаюсь. Настоящая и по-взрослому добрая книга.

Отрывки из романа Алексея Уморина «Закладки». Алексей — один из авторов нашего портала, гость редкий, но громкий. Автор великолепных стихов, что уже изданы отдельным сборником. Роман его изысканен, многогранен, достаточно сложно скомпонован и написан великолепным языком. Это очень стоящее чтение для тех, кто не боится думать.

Рассказ питерского писателя Г.Баранова недавно опубликован в литературном журнале «Контрабанда». Вдогонку к поздравлениям нашим, предлагаем читателям другой его рассказ «Русский альбом» — составить собственное представление о стиле автора и направленности его творчества.

Приятного чтения!

Поздравление без опоздания!

Ищите на обложке четвертого, питерского, номера журнала «Контрабанда» знакомые имена. Кто первый найдет, тому пряник)))

Алексей Уморин «СОбАКА ПОДЕРЖАНАЯ»

Есть такие темы в литературе — «собаки подержаные».
Кусают, лают, могут даже загрызть, очень даже могут, потому что имеют немалый опыт. Беда одна: подержаные. То есть ПОЛЬЗОВАННАЯ, часто, полустёртая до позвоночника в районе спины из-за слишком частого пользования.
К числу пользователей таких «собак подержаных» я отношу авторов и авторесс подавляющего большинства гибких книжечек, а часто и из-под твёрдой обложки пишущих об одном и том же, об одном и том же, одном и…
И было бы плюнуть тут, да ведь дышать уже трудно от этих беспросветно однотонных — без неба, без воздуха, бессмысленных текстов, что и лают, и стреляют, и трахаются аж до полустёртости в районе спины (ибо писаны они в позе одной и той же), да ведь в стране остро не хватает уборщиц, шахтеров, токарей — всё тот самый труд, где более всего ценна спрособность к совершению одних и тех же движений в одной и тоже позе.
И платят там хорошо.
Господа писы! Вы скоро умрёте, и вас спросят: «Что полезного сделал ты пока жил, — ты сын/дочь собаки подержаной?» И что вы Им скажете? Там не порычишь.
…Словом, пока здесь, оформляйте хоть совместительство в шахту или же на ресепшн. — Кто уж на Том Свете станет проверять — полный или половинный рабочий день вы посвящали своему прирождённому, основному труду…

Уморин. Босиком

2 мая

Дождь, книга, пока еще не написанная…

«Коты дерутся на мне, словно я — новенький Колизей.»

Литературная жизнь коротка

Литературное общество им. Жака Карп приносит свои извинения в связи с расстрелом хозяйствующего субъекта.
И.о. член — Замба.
и девушка — Алевтина Ого.
С.г.

19 апреля

Предумышленный скандал

Орден Алавастрового Сосуда вручён известнейшему в англоязычных странах писателю, скрывающемуся за инициалами Ц.Ум. Особую интригу его новаторской прозе всегда придавала таинственность этого литературного гиганта, которого многие профессиональные критики, в частности обозреватель Хэггэрд Бэззэр считают новым Шекспиром.
Пикантностью ситуации вручения этой важнейшей для людей искусства награды, было то, что неизвестный в маске (он был замечен охраной, но так как сам Ц.Ум носит изящную маску, принят за лауреата и допущен к награде за кулисами, как бы для осмотра) тайно вложил в Алавастровый Сосуд баклана, предварительно смазав птицу маслом, в результате чего в момент вручения, птица с громкими негодующими криками выбралась из сосуда и опрыскала жидким помётом нового Кавалера высокой награды.
Неловкость усугубили многочисленные поклонники, что, оскальзываясь, бросились оттирать помёт с кумира, и фотографы-папарацци, запечатлевшие этот момент.
Пострадали директор Международной Корпорации Книгоиздателей сэр Альваро Альбромадо, его помошники Али ибн Салах Фарседдин Мак, и главный Хранитель всего — Иоганнус Штрейбрехиус-младший.
Ведётся расследование.
Как сообщили из компетентных источников, полиция не исключает, что скандал был организован самим Ц.Умом с цэлью поднять интерес к своему новому роману «Бакланы», который и без того вот уже две недели лидирует в рейтингах книгопродаж ангоязычных стран.
В настоящий момент роман переводится на русский язык одним из крупнейших московских издательств.
Баклан отпущен на свободу гринписовцами

«…Не советую, не советую, гражданин, съедят…»
(о Дино Буцатти)

Джен, совершенно с тобой согласен в том, что писатель сильный. Я боюсь его до ужаса. Собственно, он мой ужас и есть, причём, ужас совершенно конкретный, олицетворённый. Я прочёл первый раз Дино Буцатти в универе, тогда еще выходили эти изумительные книжечки с триллистиником (так больше нравится, с дв. «м») на обложке издательства ИЛ., а я переживал открытие Борхеса, искал «что-то похожее». Вот и нашлось. «Семь гонцов», кажется, называлась вещь. Были наверное и другие там, но этой хватило. Я тогда был страшно неуверен в себе, намного-намного более красив, свеж и — неуверен тоже намного. ПРосто на земле не держался. И тут — Буцатти. Я отскребал себя с полированой обложки книжки как убитая муха.

Он — мастер Времени. Через него время говорит, и пустому человеку кажется, что на него направили огромную трубу и дуют, дуют сильным ветром.

Уносит. Уносит за горизонт, за край, уновит на фиг, перестаёшь существавть и быть, хочется схватиться за вещные придметы, пасти скот, держать в руках простую дудочку, проще — оюхватить ствол дерева или огромную женщину, таку, что точно не унесёт, и держаться, держаться, закрыв глаза..

Есть еще один мой страх: Юрий Рытхеу, но там, по крайности, предметов много: кит, чум, малица, винчестер…

Хотя и это неверно: писатели Времени сносят все предметы как шлак.

Есть писатели разные, как я думаю.

Ты — писатель Связи. Стремительный вектор. Могущий и ранить.

Бло — Ветра.

Акул — Одиночества.

Я — Сферы.

Поэтому ты можешь читать Буцатти. И Андрей, и — наш дорогой Дар Ветра :)) конечно, а я нет, Время ломает сферы,

Даже самые прочные.

Уморин

А вам они только на пользу.


10 апреля


Литературные нарушители

При незаконном пересечении границы РСФР-Украина задержаны три писателя: маститый прозаик А.Вокторханов, поэт-горознатец Д.Сабицеидзев, и критик произведений местного масшаба Д.Дувал. Все — члена Союза Писателей.

Обнаружены диски с записями большого числа литературных шедевров, написанных преимущественно в малой форме. Имена авторов пока содержатся в тайне.

При задержании Д.Дувал и Д.Сабицеидзев оказали ожесточённое сопротивление и были покусаны пограничной собакой. Пострадавшим оказана первая помощь, взяты анализы. Диски изъяты, ведётся дознание.

11 апреля

Расстреляны книги
Расстрелян в Африканском порту из крупных пулемётов корабль-сухогруз водоизмещением 20 тысяч тонн нашей державы, вёзший книжное наше наследние — лучших поэтов и писателей страны — бесценный груз доброй воли.
Зная, как тяжело чёрным деткам Анголы, Мозамбика и Конго, понимая трудности борьбы со СПИДом и мухой це-це, прогрессивная общественность собрала тысячи тонн лучших поэтов, писателей, литературных критиков, авторов учебников и журналистов и, погрузив на мирный пароход, отправила в Анголу, Мозамбик и Конго.
И вот, когда бескорыстные дары родной державы, аккуратно опутав их рыбьей сетью, краны начали цеплять, со всплывшей старой подводной лодки ударили очереди из пулемётов. Пароход затоплен. Бескорыстный нежный дар в большей своей части погиб.
Литературная общественность бьёт тревогу.
— Доколе, Аль-Каида??!

10 апреля
Заслуженное наказание


Пойманная в заливе Донузлав местным крестьянином Ан.Гальпериным
говорящая рыба (Уморин) опять гнала и возмущобщественностью привлечена к за дачу ложных показаний.
Срок заключения — оговорен ГОСТ. Место — консервная банка. Форма
— дольки в томатном соусе.
Да здравствует!
НОвые стихи Насыра Наысыровича Наысыырбекова

Скакая,
на скаку схвати
девицу и вези её,
чтоб после, дома отнести
в постель, где черное бельё,
а под кроватью пять носков:
три полосатых, синих — два
стоят рядком, а новый плов
не варен год уже.. Слова
густы, слова есть труд,
вот им, потея, и трудись.
Пока тебя не позовут — есть плов.
Ура!
Жена — есть жизнь!
5 апреля

ПОЗДНЕЕ

Мне кошка жизни не даёт, хлопочет кошка.
О жизни свадебной поёт, подымет ножку
полижет главную беду, (ишь, знает место!)
…Пойду и утоплюсь в пруду: и мне невесту
и мне немедленно, сейчас. Или конфету,
несите. Закрываю глаз.
И жду. …До свету.

С ТРУБОЙ

ночные беси ходят, топчут, неся клюку.
бормочут, серые, бормочут, завив строку,
сцепляют страшные ночные грозы слова.
И трепыхаются пустые, людей дрова.
И только я один в тумане густом сижу.
Как светоч!.. Маяком над вами,
— с трубой! — служу.

25 марта

ГРУДЬЮ ЗА СТИХИ

Красная кошка, сделанная из плюша, в клочки дерётся с пятнистой Марфой.
Марфа приняла ислам, а та — католичка, и зачитывается «Сатанинскими стихами» поэта Салмана Рушди.
…Послано прошение Римскому папе — перекрестить красную в «кОтоличку».
Отказано.
…Бегу разнимать.

20 марта

НАЛЕТ

Сегодня зенитки приморских поселков Новоозёрное и Мирный сбили три вражеских носорога, бомбардироваваших с воздуха наши мирные логи.
Несмотря на огромную высоту, с которой летели бомбы, зенитчик из местных
встрелил точно в брюхо двум хищникам по гранате, коии и прекратили варварскую бомбардировку мирных логов. Третий пошёл на вынужденную посадку, где и нашёл конец, харкирев себя сам.
Сенсация:
На боках у сбитых носорогов обнаружен выполненный типографским способом оттиск полного текста романа «Как околела сталь»!!!
Приглашены старшие морские офицеры, коии и сделают экспертное заключение по сему поразительному факу.
Броня крепка и танки — быстры.

ОСВЕДОМЛЁННЫЙ

17 марта

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПРИМЕТЫ

Лиса в кармане — латать одежду.
Кролик наискосок — огорчение.
Кролик прямо, и боком, и встречу — огорчение и досада, познание себя.
Кролик сверху — из-под руки долго смотреть на красное солнце над степью вдаль.
Кролик: удача, довольство, счастливое замужество и билет на Луну.

(Примечание: Курник — где живут куры.
А сырник — тот, что ест сыр, но в курнике не живёт.)

Уморин. Многомудрый Ле Ше

Однаждый Многомудрый Лё Ше — кстати, отчётливый китаец: узкоглазый, с седой, просвечивающей, как душ бородой, в шёлковом (и зелёном) халате, расписанном оранжевыми драконами, и жил он на горе, которую часто показывают по телевизору, когда он работает, а когда не работает — одни слова по-китайски и остаются, хотя телевизор и совецкий, но где ж взять столько сил, чтобы старче в ремонт его тащил? А?..
Итак:
Однажды Многомудрый Лё Ше — как был, в шёлковом (и зелёном) с оранжевыми драконами сидел на мостках с бамбуковой удочкой и ловил рыбу.
Рыба ловиться не хотела, но ей было любопытно, как Лё Ше выйдет из затруднения, поэтому она нарезала круги вокруг мостков, этак вот, подпершись, а порою и подбоченясь, при том же и сардонически ухмыляясь, золотым зубом покусывая травинку (тоже зелёную).
Между тем, вечерело, по воде в блестящих калошах шагала прохлада, неся мешком крупного, рассыпчатого комара, и солнце садилось, просвечивая, как у них там полагается в Китае, красным сквозь густую, мелко накрошенную зелень.
Многомудрый давно хотел немудрящего своего настоя из оцинкованного ведра, препонесённого ему Дже, волшебного ведра, на котором что-то было написано по русски. Но язык сей, увы, в список Знания Бодхидхарма не вносил. Но тайна укрепляет силы, поэтому только в этом ведре Лё Ше и хранил главный секретный напиток своего долголетия и мудрости, прихлёбывая его каждый день, когда солнце цеплялось воротником за сучок сосны возле дупла, где снимала аппартмент караульная Белка.
Тем временем наступал момент, когда у дверей его хижины полагалось быть послушнице Дже. А при Дже Многомудрый, несмотря на шестьсот лет жизни, стремался, и поэтому бормотал всяческую чепуху, поскорее захлопывая дверь.
— Родственница она мне, что ли? — этой теме Многомудрый даже посвятил одну из регулярных динамических медитаций, но когда из клубка пришёл к нему Синий Голожопый Раджа — ответ постеснялся спросить.
— Ну его на фиг.
И без того стрёмно: что ни скажи, всё при Дже выходит шиворот навыворот.
И вот именно сегодня он решил поставить точку в их слишщком сложных отношениях. По традициям мудрости полагалось выдать что-нибудь этакое, чтобы раз-навсегда поразить даму и более уже не косорезить в её присутствии нипочём.
Надо сказать — мно-ого мулек придумал — на то ведь был он Многомудрый.
Скажем: вот придёт Дже с очередным своим вопросцем, а он приветливо вынесет ей жареную речную рыбу. Угощайся.
Тут она и сядет, а он, прохаживаясь вокруг, наконец станет учить её уму разуму, и косорезить — ни-ни.
Или, скажем, вариант тот же, но вместо жареной — он ей сырую, в авоське, но уже чищенную, как на симферопольском базаре (откуда-то ведь и про симферопольский базар знал Многомудрый!) то бишь освобождённую от нечистот земных и от чешуи, как символ вскрытой мудрецом для профанов умности.
И тут Дже и сядет, а он — опять же: ходит вокруг, похаживает — строго на задних лапах! — и учит, учит, учит…
Или вот еще: стучится, скажем, она, — стучится, стучится, стучится…
И вот в этот момент, не метаться, как старый дурак по хижине, распихивая по углам вековой грязи носки, а смело отворить дверь и — — — Ав!!!
И тут она и сядет, а он снова похаживать, поучивать, для достоверности силлогизимов помахивая увесистой рыбой, похлопывая ею по ладошке этак вот Шллёп — шлёп, шллёп — шлёп…
А потом, ей рыбу эту и отдать.
О! — заметил в душе Многомудрый. — Сильный ход. Этак ведь можно и в анналы попасть. Дескать, сперва, как даос этот, забыл, ну… как же его, подлеца,… ну… — забыл, — ладно, биограф вспомнит: сперва напугал, дескать «Знает мастер-то…»
А мастер зна-ает, зачем пуга-ает,
зачем ляга-ает, чиво жала-ает,
чиво жала-ает, куда гуля-ает,
о чём мечтает, она мечтает…
(раскрылись 7 Небес и поток гениальных рифм излился на Многомудрого, и добыв откуда-то припасённый синий платочек, он, напевая, пустился впляс, кружась, тяжело припрыгивая на манер вставшей на задни лапки квакши ординарус — возраст чай, пока не устал и, утираясь платоком, не сел чаёвничать с припасённым со вчера сахарком там же на мостках, и — мысль думать)
…о чём бишь?… Ах, да: значит, сперва напугал, а потом взял тёпленьку да и … Нет, то бишь, не … а научил. Вот. Это вам не спичку чиркнул. Да. Ли Чи с соседней горы, тот только…. — а научить — фигу. ОДнако, (с досадою отметил Многомудрый) — к этому самозванцу толпа так и норовит, так и накатывает волнами, а у меня — одна Дже. Эх…
Хотя, конечно и я бы мог .., и даже очень бы непрочь, но в этом рождении нельзя. Дхарма сука, дхарма…
Во-от.
Тут ему стало жарко и он расстегнул свой шёлковый (зелёный) халат и стал обмахиваться полою.
— Уф-ф, в пот ажно бросило… В Китае того не положено. Не с чего здесь. С трёх рисинок понимаешь, много не напотеешь. Это в следующем рождении, в Крыму, наемшись бычков, потей — не хочу. А счас нельзя.
Счас думать надо.
Так вот: научу, а потом рыбу с собой дам. На де, вкуси мудрости.
Не-е, не зря я МНОГОМУДРАЙ, обо мне еще легенды станут слагать, не только про этого… — с горы.
И он утвердил эту мульку в качестве главной своей, и всё был хорошо, но рыба — рыба-сука, рыба-коза ловиться не желала совершенно.
Времени запалить мало-мальски приличный жертвенный костерок уже не оставалось и Лё Ше только бессильно шевелил губами, очевидно произнося заклятия, но на подлое пресноводное жаберное из семейства карповых эта слова не действовали.
— Динамиту бы! — как-то неожиданно подумал мудрый, но откуда в древнем Китае динамит, когда они порох только дымный изобрели, а до пироксилина следовало еще штук пять Многомудрых последовательно хоронить…
И тут он услышал позади себя шорох, и увидал: к реке спускается прекрасная Дже, скромно закутанная в тёмные покрывала, перебирая по тёплой натоптанной земле босыми розовыми ножками.
В руке она несла свёрнутый и перевязанный бечёвкой очередной вопрос.
Рыба хихикнула и ушла вглубину — толпу звать: не каждый день видишь, как Многомудрые попадают конкретно. Не каждый.
…И вот тут Лё Ше, и показал, что не зря прожил свои шестьсот лет, не зря давил комаров, и переводил рис.
Он встал, потом лёг на живот, и, перегнувшись и вытянувшись, достал из воды цветок речной кувшинки. И — протянул Дже.
— Смотри, послушница! Здесь, в лотосе (соврал, хитрец) — все таины мира, и его суть, религии все и мировая мудрость — всё здесь.
Видишь, как он прекрасен? Совсем как ты, когда молчишь.
— Правда, Многомудрый? — зарделась Дже.
— Правда, — грянул Многомудрый, и она подняла глаза и увидела, что солнце уже село, и только малая горбушка его пускала красные стрелы — лучи из-за темной листвы, нанизывая стеклянных комаров и заставляя светиться их, как маленкие летающие светодиоды. Комары и стрекоза отражались в гладкой воде, откуда высоко выпрыгивали рыбы, которые просто не могли упустить возможность полететь за салютами.
Салюты, петарды — орали рыбы, — воздушные змеи, нарушая строй и запреты и тогда приведшая их, самая главная, сардонически усмехавшаяся рыба от отчаяния за свой позор, выкинулась и поползла по мосткам, прямо к ногам Многомудрого.
— Будет у нас сегодня жареная рыбка! — вскричал Лё Ше.
Но Дже, котороя в этот самый момент, глядя в речную кувшинку (А ведь говорили, что лотос!) обрела просветление, — промолвила:
— Отпусти её, о, Лё Ше. В следующем рождении она будет преподавать тебе английский язык.
— С предвиденным результатом, — сказал Лё Ше, но рыбу бросил в воду.
И в тот же момент солнце за горой спустилось на ступеньку вниз по стремянке, и стало рассматривать книжки, которые, как вы знаете, всегда стоят на полках в обратной стороны любой мало-мальски приличной горы. И комары потухли, но включили маленькие сирены, и с воем пикирующих бомбардировщиков устремились к Лё Ше.
Пойдём домой! — сказал он, ежась и вздрагивая.
— Пойдём — ответила Дже, которую комары не кусали, ибо просветлённых комары не едят. — Пойдём. Я принесла тебе не вопрос, а рыбу.
— Как ты догадалась? — выпучил глаза Лё Ше,
— Не знаю, сказала она (хотя знала, но говорить нельзя, потому как мудрая). В России, откуда твоё ведро и чьего языка ты не ведаешь, мудрые женщины делают именно так.
— Желая ответа на вопрос?
— Желая всего. — ответила она. И была права. И он потом узнал об этом.
Вскоре. В России. Всего через 600 лет.
УМРН.

Дженни. Однажды послушница Дже

бумага — всего лишь бумага

Однажды послушница Дже пришла к Многомудрому Лё Ше и спросила:
— О Великий! Что могу я, недостойная, подарить тебе к празднику?
— Ничего! — Ответил Лё Ше, — У меня есть вода, чтобы пить, хлеб, чтобы есть и цветы сакуры, чтобы любоваться.
Тогда послушница Дже пошла и сочинила стихи:

Падают желтые листья
На розовые цветы —
Не вовремя крокус расцвел…
Невиданно теплый ноябрь!

Она написала их на желтой бумаге, свернула в свиток, перевязала розовой тесьмой и отнесла Многомудрому. Тот развернул свиток, прочел стихи, покачал головой и бросил листок в реку.
— Зачем же ты выбросил мой подарок! — вскричала обиженная Дже.
— Твои стихи у меня в сердце! — ответил Лё Ше, — а бумага — всего лишь бумага.

Дженни. Шаману

Как бабочка к огню…

Поэту Уморину от читательницы Дже
Сложились слова, чтобы объяснить тебе, как я – понимаю, чувствую, слышу и вижу твои стихи.
С первой строчки – ударяет в душу. Как здесь – муха эта – пулей ожгла, и – все… Дальше падаешь и падаешь, летишь и летишь – Алисой в кроличью нору, руками–ногами машешь в полном восторге…
А понимаешь – не умом, а кожей понимаешь!
Понимаешь?
Кожей, нервами, сердцем. Ум – потом. Что – ум. Он – не главное вовсе. Есть уровень понимания – без слов. Так бывает, когда общаются два человека, говорящие на разных языках – взаимно немые. Через какое–то время – если есть желание – начинаешь понимать, О ЧЕМ тебе говорят, не понимая, ЧТО говорят. Главное – попасть в тон. Настроиться на звучание души.
И вот мы все, которые к тебе пришли, на камланье твое шаманское мы – попадаем в тон.
А остальные – нет. Ну не дано! Слуха нет.
Так что – верь себе!

Алексей Уморин. УЧИТЕСЬ ПЛАКАТЬ, НОВЫЕ ЕВРЕИ!

Почитавши книжку Дины Рубиной «Во вратах твоих»
Всем, кто хочет ехать от нас в Израиль, надо давать прочитать Дину Рубину. А кто в Америку — Лимонова. А кто в Германию — Набокова. А кто в Японию — Овчинникова. (К слову: а кто на Кубу — Фиделя Кастро, если верен анекдот про шпиона Федьку Кастрюлина…)
В Китай же, Австралию с Аргентиной езжайте невозбранно, ибо, кроме поименованных, нету мест, куда, приехав, русский эмигрант начинает зарабатывать писанием книги.

Скажем, зачем сейчас русскому горевать о родине во… скажем, — Франции?
— Та же Россия, были мы тут два столетия назад, да и сейчас не очень-то ушли. В Англию, правда, толпой не приходили, но зато теперь прибываем неуклонно, что градусник у больного птичьим гриппом…
Или взять Испанию — тут строители нужны. Сиделки, а не писатели…
И вообще: человек живёт как проще, а проще тут упасть на автобус, и, через день-полтора, — вот она, обожаемая, сморкающаяся, слякотная, своя…

Не, это только новые русские израилитяне, вечно делающие всё раз и навсегда (именно потому, что русские они), вот они, да улетающие за океан, ну, еще прибавьте, русских немцев — отрезанные ломти. Отрезанные навсегда.

Но, чтобы написать о разлуке, надо…
Чтобы написать о приживании на новом месте…
Чтобы передать ощущение старой жизни на новом месте надо…
— Что?

…Талант у Рубиной есть. Но, если был отрыв, надо, чтобы автор к глазам приблизил и дал посмотреть само место, где ткань раздёрнута пополам — все эти шевелящиеся еще волокна, ниточки в ряд, надо, чтобы ворсинки еще струились в луче чужого душного заката после решительного жеста руками врозь, как птица разводит маховые плоскости свои. Перед — взлететь.
…Не взлетело.
То, что приросло на новом месте — понятно. То, что это потребовало некоторых усилий, прямо скажем, небольших — тоже понятно. Но напонятен мотив, то есть мотивация: для чего создан был этот текст?

Я опускаю самый прямой вариант — что это просто такая замаскированная агитка: «Приезжайте к нам на Бам, я вам там на рельсах …ам». Типа: нет проще, как свалить за рубеж и чтобы сразу квартиру на верхнем этаже, с роскошным видом на древний град. (Хотя сейчас и время такое, что всё может быть, ну не хочется верить, ну не должны читателей «аж вот так».)

Остаётся гадать. Кто знает, что помешало ей, Рубиной, своё, дернутое по шву, показать. Окрестности Иерусалима, дважды похожие на шкуру животного, нам продемонстрировали (образ использован повторно, очевидно, по забывчивости). Как воют сирены при начале войны Америки с Ираком нам описали, как тётки с дядьками еврейскими вволю дерутся и побеждают — тоже дважды.
Про гордого нищего — (ставьте галочку) — есть.
Безобидный сумасшедший и хэппи энд имеются.
Что ж, книжка, считай, состоялась.
…А вот полёту. А на фига вам полёт? Нам…

И всё же, если это не агитка, такая замаскированная, то, я
думаю, дело в том, что нету откровенности. А откровенности автора мешает либо страх — они же, новой родине, должны — не должны, а стараются демонстрировать лояльность.
Или же текст «Во вратах Твоих»- и есть вариант, который дал ей Он, сказав в душе её «О!», когда наконец героиня искренне, впервые очевидно, попросила о главном. А главное было у героини Рубиной — заработать. Так и сказала.
И Он — дал.
Эту книжку — ей.
10 тысяч экз. издательства ЭКСМО.
Но мы-то тут причём?
…Разве — неисповедимы пути Твои?
…Хоссподи!
А.УМОРИН,
ДЛЯ ЛИТПОРТАЛА «КНИГОЗАВР»

Страницы 1 из 212»

Чашка кофе и прогулка