Мы очень рады, что после некоторого перерыва на Книгозавре снова появляются рецензии нашей замечательной КО. Она читает разные книги и пишет о прочитанном интересно и вдумчиво.
Открываем бэнто вместе с прекрасным автором прекрасных рецензий!
.
Как часто, когда мы не можем понять содержание, то начинаем копировать форму! Но даже приняв позу ежа или ужа, перекрасившись в цвет жареного баклажана, мы не сможем понять, что чувствуют эти животные или тот овощ, увы. Так происходит со многим, например, с едой. Мы лихо заказываем на бизнес-ланчи бэнто, получаем стандартную коробку с рисом, морепродуктами и овощами, съедаем ее чисто по-европейски и бежим-бежим-бежим… А ведь бэнто – это философия, и главное в ней, по-моему, принцип бесконечного одиночества и разъединенности того, что можно смешать, однако, никогда нельзя соединить.
Итак, откроем бэнто… (more…)
Читая третий доставшийся мне роман Джоди Пиколт «Чужое сердце», я постоянно вспоминала анекдот про двух музыкантов: один из них, молодой, выдавал на гитаре неимоверные джазово-роковые запилы, в то время как другой, пожилой, дергал одну струну, извлекая раз за разом одинаковые звуки. Когда второго спросили, почему же он столь однообразен в отличие от своего юного коллеги, тот ответил: юноша еще ищет, а я уже нашел. Вот и Джоди Пиколт уже нашла. (more…)
В дефицитные времена мой папа часто ездил в командировки в разные уголки нашей необъятной Родины. Уголки бывали довольно глухими, так что там можно было купить что-нибудь, что на фиг не нужно местным жителям, а в столицах очень ценилось и на прилавках не залеживалось. Одним из предметов роскоши, которые привозились из таких командировок, были книги местных издательств на русском языке. И вот, когда мне было лет десять, папа привез книгу эстонских сказок ( «Заклинатель змей» (изд-во Eesti Raamat, 1980) ) издание, выдающееся по всем параметрам. Во-первых, книга была большая, формат серьезнее, чем А4, во-вторых, она была шикарно иллюстрирована именитой эстонской художницей Виве Толли, которая за свои рисунки получила международную премию «Золотое яблоко», и в-третьих, тексты были совершенно незабываемые, в чем можно убедиться, раз я помню почти все сказки вот уже почти тридцать лет. (more…)
Близкий конец календарной зимы в наших широтах почти ничего не означает, впереди и холодный март и слякотный апрель, и от этого еще больше хочется чего-нибудь весеннего, пустоголового, сентиментального. Такого вот, чтобы будто стоишь, глядя в прозрачное небо, а в уголке глаза слезинка от пронзительно яркого солнца. И чтобы никакого тебе авитаминоза, вялости и проснувшихся вирусов мартовского гриппа. Такого прямого и честного, как ор мартовского кота или обманчивого и хрупкого, как подтаявший лед на весенней луже. Долой вечную усталость, мешающую в котелке головы мрачные мысли с тяжелыми проблемами, на решение которых летом даже время тратить жалко! Долой мозговой перегруз, ведущий к обострениям остеохондроза в шее, которой тяжко держать переполненную липким депрессивным варевом голову. Даешь простоту и ясность до тупости! Даешь… лучшее средство от северного ветра! Вот-вот, так мы получили очередной бестселлер. Роман Даниэля Глаттауэра (австрийца, кажется) “Лучшее средство от северного ветра” (more…)
Мода на шведские детективы для нас не новость, и пошла она отнюдь не с пресловутого Стига Ларссона. Еще в конце семидесятых-начале восьмидесятых, благодаря самоотверженному труду и, видимо, изрядной изворотливости прибалтийских кинематографистов, широкая советская публика узнала и полюбила Пера Валё и его роман «Гибель 31ого отдела», а также ироничный и «остросоциальный» детектив «Полиция, полиция! Картофельно пюре!», написанный Вале в соавторстве с супругой Май Шевалль. Опубликованы романы Вале-Шевалль про сыщика Мартина Бека были, кажется, несколько позже, либо выходили в то же время в журнальных вариантах. И еще в советском 1982ом году вышел у нас сборник «Современный шведский детектив». Пухлое издание с темно-зеленой обложкой сразу стало библиотечным дефицитом, выдаваемым по записи. Аннотация к нему была весьма замечательна: «В сегодняшней Швеции особенно широкое распространение получил жанр остроразоблачительного социального детектива, родоначальниками которого являются известные писатели П. Вале и М. Шеваль. В этот сборник включено одно из их лучших произведений — «Запертая комната». К. Арне Блом продолжает ту же традицию, ставя в романе «Кто-то дает сдачи» вопрос о безработице среди молодежи с высшим образованием. М. Ланг, «шведская Агата Кристи», представлена романом «Наследники Альберты», разоблачающим буржуазную алчность». Вот такая вот идеологическая выдержанность снаружи и очень увлекательное чтение внутри. Так что мы давно знакомы со шведским детективом, причем знаем его с лучшей стороны. Нетривиальные сюжеты, динамичность действия, легкость слога, приятные, узнаваемые герои, вот что привлекало в романах шведских авторов тех времен. (more…)
Когда-то, в ранние перестроечные времена, изрядная часть семейного бюджета у нас уходила на приобретение книг. Изголодавшись по возможности их свободной покупки, не «на макулатуру» и не «с нагрузкой» мы скупали многое из того, что издавалось, особо уделяя внимание неидеологическим жанрам, таким как детективы (томов двадцать Агаты Кристи) или триллеры (в фаворитах, конечно, Чейз). И каково же было мое разочарование, когда я поняла, что мне доступна лишь радость обретения и первого прочтения таких вещей. А дальше – беда, я могу не помнить, как и почему совершено преступление, но я всегда помню финал. И поэтому радости перечитывать что-либо из детективной или триллерной классики, как это делает на пенсии моя мама, я начисто лишена. И только один автор в этом смысле «мой», это Жан-Кристоф Гранже. Его финалов я никогда не помню. Почему? Да потому что в его книгах развязка, как правило, и не важна и смазана. Для него, как для бывшего журналиста, видимо, процесс куда значимей результата. Потому то он и мастер того самого процесса с поворотами и наворотами, но становится беспомощным ребенком, когда дело подходит к концу, нужное количество знаков набрано и издатель торопит со сдачей нового уж точно бестселлера. И как ребенок, которого зовут со двора обедать, он наспех придумывает концовку, чтобы не оставлять игру незавершенной, а после обеда начать новую. А концовки такие как правило совершенно однотипны и создаются по универсальным формулам: «пришел лесник и всех разогнал» или «все умерли» или «наши победили». Для нового романа Гранже «Лес мертвецов», конечно, просится вариант «пришел лесник и всех разогнал», но… Не буду раскрывать карты, потому как все же порекомендую почитать эту вещь ради процесса (more…)
Ноябрь вместе с тоской по чему-то возможно грустному приносит и ностальгию по чему-то невозможно волнующему. После первых холодов и мокрого снега школьница-я часто болела, а какое-нибудь острое респираторное означало сидение дома, с ногами на диване и чтение. А еще возможность смотреть телевизор днем, когда повторяли вечерние фильмы, после утреннего выпуска «Времени». Телевизора вечером, после девяти, мне почти не доставалось, то занятия, то родительская цензура, и оставались простудные просмотры. Вот на таком-то сеансе я и увидела «Крах инженера Гарина», фильм 1973-его года. А было это году в 85-ом, бурно-романтическом для моей внутренней жизни. Найти источник для утоления мелодраматической жажды где-то рядом было совершенно нереально: из мужчин-учителей только маленький лысый физрук, сверстники отвратительно глупы и некрасивы, а старшие еще не воспринимают всерьез. Оставались кинокумиры. Кому комиссар Каттани, кому Максим Максимыч Штирлиц, а кому – инженер Петр Петрович Гарин в воплощении Олега Борисова. Помню, как отстаивала свой выбор перед одноклассницей, убеждая ее, что не только цинично-демоническая внешность является причиной моей привязанности, но и несомненный ум персонажа, он же изобрел ГИПЕРБОЛОИД!
Ничего бы этого не было, если бы в Доме книги не расставляли зарубежную прозу по географическому принципу. Я зависла у полок с французской литературой, не так уж ее много, а люблю я ее давно. Разрываясь между поздними мемуарами Симоны де Бовуар и последним романом Панколь, я вдруг увидела знакомое название – Горькая луна. Неужели?, – подумала я. Как-то не осело у меня в памяти, что посмотренный десятки раз фильм Полански имеет под собой литературную основу. Взяла изящную книжицу серии «Текст», имя на обложке – Паскаль Брюкнер, и тут же, крупнее и внушительнее – Роман Полански. Несколько строчек знаменитого режиссера-скандалиста о французском романе, где «литература осмелилась дойти до крайности в изображении любовной коллизии». Я тут же оставила двух разновозрастных француженок на полке, и отправилась к кассе с трофеем. Стоил томик изрядно, но я вышла на Невский с ощущением, что мне сделали подарок. Потом еще два дня, выходные, я не прикасалась к добыче. Она была чем-то вроде дорогой коробки конфет или давно желанных духов. Пока они запакованы, то доставляют чуть ли не большее удовольствие, чем в процессе потребления. Только в понедельник я взялась за чтение, как раз в то время, когда обычно остаюсь дома одна и смотрю какую-нибудь киноновинку. Очень противоречивые остались ощущения… (more…)
Романы Франсуазы Саган я читала очень вовремя. Мне было семнадцать, за окном кружили новогодние снежинки, впереди маячили экзамены зимней сессии, а я мысленно гуляла по парижским бульварам и скучала на пляжах жаркой Ривьеры. Позже я пыталась перечитать Саган, но хорошо пошла только «Смутная улыбка», остальное же, что казалось откровением в мои семнадцать, потеряло привлекательность и несколько померкло. Но все же я не утратила свежести первого впечатления и с готовностью называю Саган в числе любимых авторов, и советую ее романы для прочтения романтически настроенным натурам. (more…)
За отпуск я посмотрела довольно много фильмов и новых, и не очень свежих, до которых раньше руки и глаза не доходили. Так вот, скажу я вам, обозначилась тенденция, однако. Чем дальше, тем все более любое кино становится близким к детскому. Не буду говорить о тех фильмах, что преподносятся как блокбастеры и широко рекламируются. Эти все если не детские, то подростковые уж точно. Думаю, не надо перечислять, они у всех на слуху. Да, это зрелища, эффектные и яркие, как аттракционы в когда-то вожделенных луна-парках. Но и только. Как только в сюжет или воплощение закрадывается хоть сколько-нибудь оригинальная мысль, блокбастер называют еще и интеллектуальным. При этом открытие, которое там делается, примерно на одном уровне с откровениями коэльевских книг. Но для подростков в период пубертатной депрессии – это самое оно. (more…)
..
.
