РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

проза

Страницы 5 из 45« В начало...«34567»...Далее »

Фёдор Михайлович Достоевский. Мужик Марей

Фото Павла Астрахова «Мужик Марей»
http://www.lensart.ru/picture-pid-16d6e.htm?ps=5

Но все эти professions de fois я думаю, очень скучно читать, а потому расскажу один анекдот, впрочем, даже и не анекдот; так, одно лишь далекое воспоминание, которое мне почему-то очень хочется рассказать именно здесь и теперь, в заключение нашего трактата о народе. Мне было тогда всего лишь девять лет от роду… но нет, лучше я начну с того, когда мне было двадцать девять лет от роду.
Был второй день светлого праздника. В воздухе было тепло, небо голубое, солнце высокое, «теплое», яркое, но в душе моей было очень мрачно. Я скитался за казармами, смотрел, отсчитывая их, на пали крепкого острожного тына, но и считать мне их не хотелось, хотя было в привычку. Другой уже день по острогу «шел праздник»; каторжных на работу не выводили, пьяных было множество, ругательства, ссоры начинались поминутно во всех углах. Безобразные, гадкие песни, майданы с картежной игрой под нарами, несколько уже избитых до полусмерти каторжных, за особое буйство, собственным судом товарищей и прикрытых на нарах тулупами, пока оживут и очнутся; несколько раз уже обнажавшиеся ножи, — все это, в два дня праздника, до болезни истерзало меня. Да и никогда не мог я вынести без отвращения пьяного народного разгула, а тут, в этом месте, особенно.
Читать далее

Воскресное чтение. Зинаида Гиппиус. И звери

Когда Христос воскрес – то об этом прежде всего с удивлением узнали земляные черви. Сказали кротам, которые и сами уже это подозревали, кроты поговорили с полевыми мышами, а мыши часто выбегают из норок: от мышей узнали суслики и зайцы. Вскоре, таким образом, дело это стало известно всему звериному царству. Звери не говорят друг с другом словами, как люди, а совсем иным способ общаются, и притом так скоро и верно, что вести между ними распространяются по всей земле быстрее, чем по телеграфу.
Так вот, когда воскрес Христос, звери тотчас же об этом заговорили. Сначала они были просто в недоумении, потому что случилась такая вещь в первый раз; но едва выяснилось, что после Воскресения Христа будут воскресать и все люди – звери чрезвычайно огорчились и обиделись. Люди будут воскресать, а про зверей ничего не известно.
Читать далее

Воскресное чтение. Николай Лесков. Фигура

Глава первая

Когда я еще просвещался в Киеве и в отдаленных думах не имел заниматься писательством, у меня завязалось одно знакомство с бедным, но благородным семейством, жившим в маленьком собственном домике в самом отдаленном краю города, близ упраздненного Кирилловского монастыря. Семейство состояло из двух пожилых сестер, девушек, и из третьей – старушки, их тетки, – тоже девушки. Жили они скромно, на очень маленькую пенсию и на доход от своих коров и от своего огорода. В гостях у них бывали только три человека: известный русский аболиционист Дмитрий Петрович Журавский, я и еще оригинальный, с виду совсем похожий на крестьянина человек, которого фамилия была Вигура, но все называли его «Фигура».

Об нем здесь и будет поминальная речь.
Читать далее

Воскресное чтение. Михаил Арцыбашев. Братья Аримафейские

Когда ярко развернулась желтая полоса заката и черным стал крест, на котором повисло уже безжизненное тело, когда шумными и непонятными толпами, тревожно чернея в быстрых сумерках, поспешно стал расходиться народ, когда возле креста, как шакалы у трупа, появились чьи-то робкие тени, — тогда только Иосиф покинул свое место и, накрыв голову плащом в знак ужаса и горя, медленно удалился.
В грязных и тесных предместьях города уже зажигались огни, и здесь казалось темнее, чем на голых вершинах. В крикливой игре света и тени, в узких кривых переулках, полных чада и остывающей пыли, на плоских кровлях домов, в садах и дворах озабоченно сновали люди. Они расплывались в сумраке, ярко вырисовывались перед освещенными дверями, сходились в кучки, расходились как бы в ссоре, стремительно жестикулировали, кричали, смеялись и ругались. Можно было подумать, что ничего не было, что ни на один миг не прерывалась вечная крикливая суета, купли, продажи, обжорства, поцелуев и драк.
Читать далее

Воскресное чтение. А.П.Чехов. Два пасхальных рассказа

Студент

Погода вначале была хорошая, тихая. Кричали дрозды, и по соседству в болотах что-то живое жалобно гудело, точно дуло в пустую бутылку. Протянул один вальдшнеп, и выстрел по нем прозвучал в весеннем воздухе раскатисто и весело. Но когда стемнело в лесу, некстати подул с востока холодный пронизывающий ветер, всё смолкло. По лужам протянулись ледяные иглы, и стало в лесу неуютно, глухо и нелюдимо. Запахло зимой.
Читать далее

Воскресное чтение. Ольга Славникова «Стрекоза, увеличенная до размеров собаки»

(чтение Елены Николаевой)

(отрывок из романа)

Хотя в сумке у Катерины Ивановны лежала двойная, сто раз проверенная связка ключей, ей все-таки казалось, что без матери ее домой никто не пустит. Давно, со школы, Катерине Ивановне не приходилось самой запирать квартиру и самой ее отпирать, заставая в ней свое же застоявшееся утро, когда разбросанные перед уходом вещи кажутся более неподвижными, чем диван или шифоньер. Она уже не помнила, как в воздухе квартиры, не шевелившемся несколько часов, ощущается особенный, только ему присущий запах жилья, будто встречающий хозяйку после долгого путешествия. Она забыла, что раньше квартира пахла глажеными простынями и теплым крошеным яйцом, и не знала, что теперь этот запах переменился. Всегда, когда взрослая Катерина Ивановна возвращалась домой, квартира была уже хоть немного обжита: в прихожей стояла, облегченно опустев, мамина хозяйственная сумка, на кухне лилась вода. В последние месяцы встречи сделались иными: мать вздыхала в комнате, шаркала по полу тапком, все никак не надевавшимся,– а после остался только механический перебор диванных пружин. Диван, как старая шарманка, все играл одну и ту же хроменькую музыку, когда мать пыталась перелечь на отдохнувший бок,– и теперь невозможно было представить его ровное, без груза, отсутствующее молчание.
Читать далее

Воскресное чтение. Мария Галина «Малая Глуша», отрывок из романа

(чтение Елены Николаевой)

Cover image

В начале времен пена была черного цвета. В начале времен не было ни еды, ни лекарств. В начале времен люди были с хвостами.
«Мифы американских индейцев»

Мы заявляли, что Венера не пройдет транзитом по Солнцу, и она не прошла.

 

Часть первая СЭС-2. 1979

– Куда, зараза?
На нее надвинулось что-то большое, грохочущее, пахнущее железом и разогретой соляркой. Розка отпрянула.
– Я это, – опомнившись, она засеменила за погрузчиком, вытягиваясь на цыпочках и заглядывая в кабину, – мне нужно строение 5/15 А. Вот…
Она на всякий случай еще раз заглянула в скомканную бумажку. Розка себе не доверяла, потому что вечно витала в облаках.
– Вниз, – сказал водитель, высунувшись из кабинки, – склады видишь?
– Ага…
– Налево к пятому причалу и вниз. Там это… контейнеры видишь?
– Спасибо, – обрадовалась Розка.
– Так ты туда не ходи. Мористее забирай. Ясно?
Розка, окончательно запутавшись, пожала плечами. Она попыталась еще что-то спросить, но погрузчик взревел. Она опять отскочила. Водитель снова высунулся из кабинки.
– Чего? – переспросила Розка с надеждой.
– Ноги не переломай, – крикнул водитель, – ишь ты, каблучищи какие.
Читать далее

Sivaja_cobyla. Демон полуденный. Анатомия депрессии

Эндрю Соломон - Демон полуденный. Анатомия депрессии

 
Эндрю Соломон «Демон полуденный. Анатомия депрессии»
Год издания: 2004
Издательство: Добрая книга

Вы пробовали когда-нибудь объяснить, что такое зубная боль, человеку, у которого никогда не болели зубы? Уверяю вас, вряд ли такой опыт будет удачным до тех пор, пока вы, разозлившись, не двинете тому субъекту в челюсть, чтобы он, наконец, понял. Точно так же невозможно доходчиво объяснить, что такое депрессия, тому, кто никогда ее не испытывал, потому как паршивое, упадническое настроение, тоска, грусть, апатия, потеря смысла жизни, отсутствие перспектив – все это подобно детской игре в крысу по сравнению с депрессивным эпизодом.

Читать далее

Ло Гуаньчжун. Троецарствие (главы из романа)

(чтение Бориса Гусева)

перевод: Владимир Андреевич Панасюк, Израиль Владимирович Миримский

Роман «Троецарствие», написанный в XIV веке, создан на основе летописи и народных сказаний, повествующих о событиях III века, когда Китай распался на три царства, которые вели между собой непрерывные войны. Главные герои романа — богатыри, борцы за справедливость, — до сих пор популярны и любимы не только в Китае, но и в других странах Дальнего Востока

Cover image

 

Глава первая

в которой повествуется о том, как три героя дали клятву в Персиковом саду, и о том, как они совершили первый подвиг

Великие силы Поднебесной, долго будучи разобщенными, стремятся соединиться вновь и после продолжительного единения опять распадаются — так говорят в народе.
В конце династии Чжоу семь княжеств вели друг с другом междоусобные войны, пока княжество Цинь не объединило их в одно царство. А когда пало царство Цинь, завязалась борьба между княжествами Хань и Чу, завершившаяся их объединением под властью династии Хань. Основатель Ханьской династии Гао-цзу, поднявшись на борьбу за справедливость, отрубил голову Белой змее[1] и объединил всю Поднебесную.
Впоследствии, когда династия Хань находилась на краю гибели, ее снова возродил Гуан-у. Империя была единой до Сянь-ди а затем распалась на три царства. Пожалуй, виновниками этого распада были императоры Хуань-ди и Лин-ди. Хуань-ди заточал в тюрьмы лучших людей и слишком доверял евнухам. После смерти Хуань-ди на трон при поддержке полководца Доу У и тай-фу Чэнь Фаня тотчас вступил Лин-ди.
В то время дворцовый евнух Цао Цзе и его единомышленники при дворе полностью захватили власть. Доу У и Чэнь Фань пытались было с ними расправиться, но не сумели сохранить в тайне свои замыслы и погибли сами. А евнухи стали бесчинствовать еще больше. И вот начались дурные предзнаменования. Так, в день полнолуния четвертого месяца второго года периода Цзянь-нин[2] [169 г.], когда император Лин-ди прибыл во дворец Вэнь-дэ и взошел на трон, во дворце поднялся сильнейший ветер, огромная черная змея спустилась с потолка и обвилась вокруг трона. Император от испуга упал. Приближенные бросились к нему на помощь, а сановники разбежались и попрятались. Змея мгновенно исчезла.
Читать далее

Воскресное чтение. Борис Гусев «Отпуск (444 рассказа или четырёх-частный роман)», фрагменты

(Рассказ 30)
Назывался «Дивный сон», эпиграф: «Не забывай, для чего ты здесь!» Был мощным и полноводным, как река:
«…чьё течение одинаково живое и удивительное и в полном летней неги и благодати дне, и в весенней свежести ночи с пеньем птах, в чувственности осени, ярким утром, и под спокойно-жёлтыми фонарями вечера освещающими почти религиозный чин сдержанности-нежности, запредельное сверкание льда, по которому… Не важно, всё не важно…
… — Сергей Михалыч, за что вы так его?
— Учишь вас, учишь, всё никак не догоняете, чтобы найти ему…
… Да, есть слова звучащие обидно, хотя казалось бы, ну, например бурундук или толстолобик, муфлон или фазан, пипетка или квашня. Особенно если их ещё соответственным образом интонировать…
… — Да, не разбив яйца — яичницу не поджаришь!
— Можно сварить.
— И чего, со скорлупой есть будешь?
…И хорошо отдыхать им там, в дорогом приморском ресторане, одобрительно глядя на бирюзово-белые стены с позолоченной лепниной и на приличную копию Виллема Кальфа, швартующийся огромный круизный лайнер…»
Заканчивался на самой высокой, медленно тающей ноте: «Держись, я с тобой!»
Читать далее

Страницы 5 из 45« В начало...«34567»...Далее »

Чашка кофе и прогулка