Трудно сказать, кого я читаю и люблю – слишком уж длинным будет список. Вот, например, отрывок из «Мельмота-скитальца» – почувствуйте экспрессию. Так что сегодня я читаю сам и с удовольствием рекомендую вам Мэтьюрена.
По всему Мадриду звонили колокола. Всем алькальдам были разосланы приказы. Сам король Испании (после нелегкого дня, проведенного за охотой) явился собственной персоной. Все церкви были освещены, и тысячи благочестивых людей, опустившись на колени, кто с факелами, кто с зажженными плошками в руках, молили господа, дабы грешные души, чья участь вверена Инквизиции, ощутили в пламени, пожиравшем сейчас ее стены, некое слабое предвестье другого пламени, того, что будет гореть для них вечно. (more…)
Я медленно плыву по воздуху вдоль рельсов, ощущая запах нагретого солнцем гудрона, которым пропитаны новенькие шпалы.
Как и в детстве, я внимательно рассматриваю мелкий щебень, облитый чёрной маслянистой жидкостью, – мы считали, что гудрон – это тоже “застывшая смола” и даже пробовали жевать кусочки, отколотые от огромной окаменевшей кучи.
Просто я вычитал где-то, что индейцы жевали смолу… и рассказал об этом всей нашей шайке…
Гудрон.
Он зловеще булькал в котлах. Иногда на его поверхности проскальзывали едва различимые язычки пламени, – неподвижное жгучее солнце заливало белым пыльным светом всё вокруг.
Здоровенные, голые по пояс, дочерна загорелые дядьки шуровали в копоти и дыму огромными совковыми лопатами, разбрасывая щебень и поднимая облака белой горячей пыли.
А потом гигантский закопчённый каток, грохоча и выбрасывая из трубы сгустки тьмы, управляемый кем-то, сидящим невыносимо высоко на маленьком жёстком сидении, неотвратимо прокатывал раз и другой красивые неровности, в которых можно было увидеть и горные цепи, – на вершинах горели тревожные сигнальные огни и всадники-рыцари уже скакали на подмогу, – и ущелья, – в них таились гнусные враги-пигмеи,- и красивые серые замки, покрытые таинственной белой пылью. (more…)
Об авторе:
Николай Кононов окончил физический факультет Саратовского университета, а затем, в Ленинграде, аспирантуру по специальности “Философские вопросы естествознания”. Основатель (1993 г.) и главный редактор петербургского издательства “ИНАПресс”. Лауреат премий имени Аполлона Григорьева (2002, за роман “Похороны кузнечика”) и Андрея Белого (2009, за книгу стихов “Пилот”); шорт-листы премий Андрея Белого (2000, поэзия; 2004, проза), “Русский Букер” (2000), “Антибукер” (2001), имени Юрия Казакова (2001). Последняя публикация в “Знамени” — повесть “Источник увечий”, № 11, 2001 год.
—————-
Увидела в сети название рассказа “Аметисты” и подумала – а читала ведь. Дней десять назад.
Для чистоты эксперимента не буду перечитывать, а просто расскажу – что же в памяти осталось…
Мы ведь о вечности толкуем, так?
Сюжет. Помню. Рассказчик долго (половину большого рассказа) едет в поезде и страдает от попутчицы, дамы решительной и властной. Для пущей художественной выразительности дама по-солдафонски матерится. Ах, да, рассказчик еще пишет, что горло у него болит, следовательно, его роль – наблюдатель в уголке. Дама рассказывает, время от времени сдабривая пространство смачными выбросами обсцена, а он хрипит и удивляется. Чему? Тому что рассказывает она о балете и прочих высококультурных вещах. И – мат. А потом балет. И снова – мат. Рассказ об аметистах. Мат. Аметисты… (more…)
Получилось так, что я во сне собрал чужое золото, чтобы вернуть тому человеку. Он его снял и оставил кучками на полу, где спал. Он мне понравился, и мы подружились. Я похвалил огромные двойные колеса его фантастического джипа и мягкость хода, а он показал мне, как нужно съезжать с почти отвесной горы – мы просто обрушились вниз без всяких тормозов, и ловко вписались в разбитую грунтовую колею внизу. Искусство управления без управления, искусство слияния с силой – вроде балансирования и захватывающего дух падения со склона водяной горы, когда под ногами нет ничего, кроме мокрой доски, но волна принимает её и считает своей частью. (more…)
“Засыпая и просыпаясь, плавая в мелкой воде дремоты, она повернулась и не нашла около себя – теплого, тельного. Пальцы защекотало, дрема обмелела, ушла…..”
И засыпая и просыпаясь, он неизменно обнаруживал себя с нею рядом и, как маленький, словно – у края подаренной редкой игрушки, осторожно касался белой незагорелой кожи у ней на боку, нежной, с редкими рыжеватыми родинками… Почему-то они были видны в темноте.
Возможно, он лишь полагал, что видит, – хотелось, чтобы были, и, прикасаясь, он словно звал, выманивал их, наколдовывал, по именам называл…
Родинка света. Родинка тень, полутень, солнечный заяц… Родинка клю…
- Приходили? Нет?
Спросить не у кого, и оставалось трогать, трогать, трогать… Касаться. Словно бы каплей на кончиках осторожного указательного, робкого среднего, нежного безымянного.- Чуть. Чуть. Чуть. (more…)
Читать я люблю. А так как я эпикуреец и гедонист в одном виртуальном лице, то художественную литературу читаю для удовольствия. Иногда – даже для наслаждения. За скучно-полезной справочной информацией можно и в энциклопедию заглянуть.
А вот чтение…
И когда попросили меня высказать мнение о некоторых лучших рассказах из длинного списка премии, я обрадовалась. Лучшее из лучшего, удовольствие из удовольствий!
Вот например,
Всеволод Бенигсен — постоянный автор “Знамени”. Лауреат премии журнала за 2009 год. (more…)
«Перса» читаешь так: сначала все подряд, потом через две страницы, немного погодя – через пять. Потом понимаешь, что лучше бы и вовсе не читать, – уж очень велик соблазн повторить Стеньку Разина: мощным взмахом в набежавшую волну. Осилить книгу мне удалось в несколько приемов и с большими перерывами. Знаю, однако, людей, взявших этот немалый вес с первой попытки, и завидую их мужеству. (more…)
Дочитал первую книжку советского детективного трэша.
Напомню, это была книжка Георгия Брянцева – По тонкому льду.
Остался доволен, книжка была мне полезна. Почерпнул некоторые полезные методы написания детектива, которые вполне вписываются в мое понимание важности ландшафта в литературе: (more…)
Пер. – А.Симонов.
“Ирвин Шоу. Богач, бедняк”. М., “Правда”, 1987.
За окном один за другим раздались два выстрела, и Мэнни Брукс
проснулся. Он открыл глаза и посмотрел на потолок. Даже сквозь закрытые
занавески чувствовалось, что солнце светит вовсю. Он повернул голову. На
соседней кровати безмятежно спал Берт. Непотревоженное одеяло охраняло его
сны. Мэнни встал с кровати и, как был, босиком, в пижаме, подошел к окну и
раздвинул занавески.
С полей еще тянулся хлопьями утренний туман, а дальше, внизу, гладкое в
лучах октябрьского солнца, лежало море. Повторяя линию берега, вдали
зелеными грядами поднимались к блеклому небу Пиренеи. Из-за стога сена
ярдах в ста от террасы отеля показалась собака, а за нею охотник. Они шли
медленно, и охотник перезаряжал ружье. Глядя на него, Мэнни с нежностью
завзятого чревоугодника вспомнил вчерашний ужин – отъевшуюся на летних
кормах жирную куропатку. (more…)
