Автор: Елена Блонди, 22.01.2008 рубрики: Рецензии на сетературу
А что будет, если отбросить все условности и рассказать о чем-то так, как оно есть? А если у рассказчика (в данном случае – у рассказчицы) – острый, как бритва язык и безусловный талант писателя?
Что будет, если перенести на бумагу один из тех рассказов, которыми веселят хорошую компанию, – когда все уже валяются от смеха, стонут, всхлипывают, и, утирая слезы, требуют “вот еще, помнишь, про замужество, еще это расскажи!”. Перенести без тупого ханжества, не смягчая и не модерируя манеру рассказчика.
Получится язвительнейшая сатира прекрасной (судя по фото в журнале “Хабалка”) дивы, на первый взгляд, где-то даже оскорбительная. Но автор смело подает себя в качестве главного действующего лица, не прячась за местоимение “она”. И кивает “да, я это была, со мной это произошло…”. Пусть даже “я” принадлежит персонажу. Все равно ему веришь. Да потому что героев Зиночкиных рассказов каждый читатель встречал в жизни неоднократно. Но не у каждого есть такой острый глаз, острый ум и острый, как бритва, язык. Чтобы описать этот каждодневный зверинец из псевдоподруг, псевдосвященников, псевдоборцов за национальную идею и так далее и тому подобное.
Самая фишка в том, что Зиночка не морализаторствует, не отстраняется от описываемых существ, а предстает перед нами одним из них. И думает, как они и о том же. И действует соответственно. Повествование развертывается стремительно, блестящие описания и сравнения перемежаются с водевильными пассажами, сюжет летит, не спотыкаясь о великолепные диалоги. И вырвать цитату из рассказа, чтобы ознакомить читателя с особенностями стиля неукротимой Зиночки, невозможно. Потому что нет куска текста лучше или хуже. Есть сплошной веселый беспредел, читаемый буквально на одном дыхании.
И заключительная фраза-рефрен, о том, как трудно в этой жизни одинокой девушке найти свое женское щастье, ах, как трудно! Но энергия Зиночки позволяет утешительно надеяться, что все еще впереди. Что приключений будет еще, ой, как много! А значит, читатель сможет и в будущем смачно поржать и покрутить головой в восхищении, приговаривая “ай да Зиночка, вот это дала прикурить!”
Автор: Елена Блонди, 22.01.2008 рубрики: Рецензии на сетературу
Размышления Блонди об одном из любимых авторов-современников
“Не очень нравится мне псевдоним” – сказал в письме издатель, весьма похваливший прозу Сергея Сорокина, – “как у юмориста на эстраде”.
Ну, что ж. Возможно, есть и такие ассоциации. Но, начав читать, читать продолжаешь. И вскоре становится понятно, что проза Сергея сильна настолько, что он может быть кем угодно – хоть Васей Пупкиным – это ничего не изменит.
Лембит просторен и силен. В его прозе нет ни грана беспомощности, когда, читая, внутренне напрягаешься, чтобы помочь автору, – подтолкнуть, вытащить на более ровное место.
И эта не та леденцовая сила, которая помогает написанному без усилий проскользнуть внутрь, чтобы растаять и тут же забыться. Отнюдь.
Это крепкий литературный профессионализм, соединенный с талантом, когда – открыл книгу на любой странице и – ну, вот, зачитался, опять дела не сделаны!
И не сознательное построение сюжета, манипуляции стилем, встряски, что призваны освежить внимание читателя – тому виной. Но – выписывание из себя малой толики того, что находится внутри.
Есть такие авторы, читая которых, ощущаешь, что человек намного больше там – внутри, чем снаружи. Лембит – как раз из таких.
Меня, как жадного читателя, это радует еще по одной причине. Короедов достаточно зрел, чтобы писать хорошо и достаточно молод, чтобы написать еще много. И наличие внутренней вселенной, предполагающее появление все новых и новых текстов, жадного читателя, конечно, успокаивает.
Все вышенаписанное – общие слова, которые можно отнести к почти любому хорошему автору. Что же конкретного можно сказать о Лембите? И – его прозе, его сюжетах и героях?
Сергей Сорокин живет в Киеве. Работает переводчиком.
Читая роман “Девушки с апельсинами ака панночки с помаранчами” – о современном Киеве и событиях оранжевой революции, я восхищалась тому, сколь грациозно сосуществуют на страницах его два языка – русский и украинский. Три языка – частенько там встречаются фразы на английском. Четыре языка – где-то еще и латинские изречения мелькают в речи героев. А прочитав уже написанную мною статью, знакомая автор весело заметила, что и пятый язык – обсцен – представлен весьма щедро!… Многоязычие как многоголосие. Людской хор. А вот – много народу у Лембита в текстах. И что я заметила – даже если в рассказе два персонажа, то присутствие других людей, живых людей, – ощущается. Как бы смутным гулом на заднем плане.
Это, по моему мнению, следствие еще одного личного качества автора. Для Лембита все люди – люди. Все. И – все-о! Никак по-другому!
Они могут быть плохими, хорошими, тупыми, умницами, злобными, добрыми… Но Лембит никогда не отказывает в полноценных человеческих чувствах персонажу не своего социального уровня. Не связывает он этого. Его критерии – выше и чище.
И попавший в тюрьму герой рассказа пронзительно трогателен и настоящ в своей любви к матери, хотя автор и не думает объяснять нам, за что бедолагу посадили. И это никак не похоже на блатную романтику, воспетую рыдающими голосами шансонье.
Проза Лембита населена густо и прихотливо, без ахов и обличений, людьми – живущими, соверщающими поступки, достигающими карьерных высот, падающими на самое дно… И человеческое в них практически не зависит от социального.
Проза без назидания. Именно то, что я люблю. Здорово, оказывается, полжизни выслушивая указания, что именно и как надо чувствовать, теперь самостоятельно выбирать свое, полагаясь лишь на внутренние установки, а не на поучающие голоса чужих дядей и тетей.
Да-да, Лембит относится к той редкой категории писателей, которые не используют талант в качестве трибуны для насаждения собственных моральных ценностей и жизненных предпочтений. Он просто живет. И наяву и в своих текстах. Отсутствие агрессивной морали в написанном столь очевидно, что тексты волей-неволей выглядят аморально.
Но давайте не будем путать Божий дар с яичницей. Нет здесь аморального. Ну, разве только для тех, кто и в жизни способен временно ослепнуть и оглохнуть, проходя мимо пьяного и матерящегося бездомного в подземном переходе.
Но ведь существование этого человека – пусть и находящегося в совершенно иных жизненных условиях – не прекратится оттого, что кто-то предпочел его не заметить.
Пример взят исключительно крайний. Это не значит, что на страницах, написанных Льомой, существуют лишь маргиналы, хотя нынче это модно и продвинуто. Там просто – жизнь.
При личной встрече мы довольно много говорили о литературе. Не меньше, чем о Киеве, людях, музыке, театре, улицах, ресторанчиках, водке, Мариуполе, родственниках, клубе 44 и прочем-прочем-прочем…
Болтали, в общем. Лембит неохотно изрекает и декларирует. Просто работает – пишет. Но кое-какие установки его как писателя я услышала. И это поддерживает меня и помогает существовать в новых реалиях. Новых. Мы уже в них. Но все тщимся измерить эту новизну потертой рулеткой, оставшейся от деда…
Сергей совершенно спокойно относится к вопросу издания себя. Пока.
Несмотря на то, что написаны и тщательно выправлены несколько больших повестей и множество рассказов.
– Я считал, – говорит он, устремившись с Крещатика в боковую улочку в поисках ресторанчика поуютнее и попроще, – считал. Нет у меня еще прозы на пять полноценных книг. Поэтому сейчас для меня писать важнее, чем издаваться.
И я, с трудом поспевая по вымощенной гранитными кубиками извилистой улочке, согласно киваю. Прав, ой, как прав!
– Я очень рад, что моя работа не связана с литературой напрямую, – уже сидя на высоченных табуретах в ожидании горячего бульона и экзотических пахитос, – я могу писать только то, что я хочу и как я хочу, не соотнося написанное с указаниями всяких редакторов и издателей.
И я опять киваю, потому что, конечно, он прав. И понимают это многие. Но вот существовать спокойно, руководствуясь этими принципами и не отслеживая со страдальческим надрывом успехи издающихся и явно менее талантливых авторов – многие ли могут?
И повторюсь, не просто спокойно существовать, но и не декларировать громогласно свои жизненные установки. Просто – придерживаться их.
Только не думайте, что Сережа – эдакий аскет, крест несущий и плоть умервщляющий. Но попробуйте вы – любить вкусно поесть и приятно выпить, охотно посещать всякие тусовки светские, зависать с друзьями в уличном пивбаре с пластмассовыми столами и стульями и, одновременно – писать, писать и писать.
И даже, рассылая свои тексты по издательствам (на всякий случай – вдруг возьмут) уже сейчас, Сережа не вступает в противоречие с собственными планами. Потому что к отказам относится с веселым пофигизмом. И я ему верю, это не поза.
Видно, что быть изданным он не откажется и сейчас, но, если не получилось, что ж. Он прекрасно понимает, что период огорчений, связанных с попытками редакторов и издателей причесать и впихнуть в формат его независимые и самостоятельные тексты – еще впереди. И пока не собирается авансом грустить.
Ведь в жизни столько всего интересного, – что можно попробовать на зуб, чем можно насладиться.
Лембит молод и современен, прекрасно существует в новых реалиях и принимает их. Завсегдатай инета и любитель сетевой болтовни, специалист форумного общения с восьмилетним стажем. Это немало при нынешних темпах развития виртуального общения. Да если это еще и человек, который в силу остроты ума умеет осмыслить,обобщить и сделать выводы.
Очень хочется выпросить у Льомы изложить свои наблюдения о сети и людях в ней – на бумаге. Очень надеюсь, что выпрошу.
Потому что он пишет не только художественную прозу. Литературные рецензии Лембита оглушительно хороши. Случилось так, что мы с ним в одно приблизительно время написали рецензии на одного и того же автора.
Вернее, я писала газетную заметку о Сергее Роке, а Лембит писал рецензию на прекрасный роман его “Разговор с джинсами”.
Не буду скромничать – текст, написанный мною, мне нравится. До сих пор. Но в рецензию Лембита Короедова я просто влюбилась!
Так что, уважаемый читатель, когда и если соберетесь почитать наши с Льомой рецензии, умоляю, не читайте подряд! Моя по сравнению с лембитовой проигрывает.
Еще он пишет публицистику, не уступающую собственной художественной прозе. Читать его статьи – сплошное наслаждение. Согласитесь – получать наслаждение, читая публицистку… Нечасто нынче попадаются такие авторы.
Говорить о Лембите-Сергее Короедове-Сорокине Блонди может еще долго. Все тексты, выложенные им в разделе Самиздата, ею прочитаны, любимые – дважды и трижды.
Но проще, читатель, самому сходить, почитать и убедиться. Или – пожать плечами, если наши вкусы не совпадут.
Удачи!
Выбор Блонди
Повесть:
“Либерман”
Рассказы:
“Быстро бегает гиппопотам”
Дневник Лолы Эштон, хромоножки
Публицистика:
Что купить на Андреевском. Арт-путеводитель для пацана с баблом
Рецензия:
Сергей Рок. Разговор с джинсами. Драфт-Библия контркультуры