На сайте питерской Книжной ярмарки в ДК имени Крупской проходит очередной конкурс рецензий на фантастические произведения. В этом году в конкурсе участвует рецензия на книгу Елены Блонди “Татуиро homo”.
Приглашаем всех желающих поддержать книгу, рецензию и издательство Шико – проголосовать по этой ссылке
Почувствуй себя справедливым и беспристрастным!
Кстати, желающие еще могут принять участие в конкурсе.
Полагаю, не нужно уточнять, что поэт – явление более редкое, чем стихописец. В свою очередь, стихописец не обязательно должен являться борзописцем, хотя рассматривая оба явления, можно сравнивать их с такой штукой, как множества.
Мы знаем, что у множеств есть поля.
Множества могут не пересекаться, могут пересекаться, могут находиться одно внутри другого как полностью, так частично – края будут не совсем одно в другом, а значит, поэт есть стихописец – это точно, а вот стихописец не обязательно поэт – это другое «точно», и я думаю, навряд ли кто меня оспорит.
А потому, сразу начнём классифицировать любителей строчить столбиком.
Начнём снизу, то есть, с одноклеточных.
(more…)
Сергій Жадан. Ворошилоград: Роман. — Х.: Фолио, 2010. — 442 с. — (Графіті).
Новый роман Сергея Жадана особенно живо напоминает замечательный напиток, название которого вынесено во вторую половину заголовка — настоянную два-три дня в тёмном месте смесь правильной водки и правильной сгущёнки (размышлять на тему того, что продукты сейчас совсем и не продукты, а всё подделка, оставим коллегам по работе в обеденный перерыв; сказано — правильная сгущёнка, и точка). Мы не покривим душой, сказав, что это — молоко: вот и на заслуживающей доверия банке было написано: «молоко цельное, сахар», другое дело, что оно, не теряя цельности, приобретает некие иные свойства. Так и с романом «Ворошиловград»: это жизнь, но в настолько сгущённом и не тем, чем ожидалось, разбавленном виде, что получается тот эффект, который меня в юности радовал в свежем японском кино: камера, заглядывая в какой-нибудь ветхий сарай с инструментами и всякой ерундой, выхватывала потрясающий, чуть ли не вкусный цвет неприглядных предметов и существ, находящихся там. Держи эту яркость: пока не закроешь глаза — вся твоя.
Максим Бородин. Свободный стих как ошибочная доктрина западной демократии. Избранные стихи. — М.: АРГО-РИСК, Книжное обозрение, 2010. — 128 с. — (Книжный проект журнала «Воздух», вып. 49).
The Air Poets
Play out the swiftest gales
And sometimes loll in the eddies.
Poem after poem,
Curling back in the same thrust.
Это сказал поэт-битник Гэри Снайдер; днепропетровец Максим Бородин во многом подходит под это определение. Он действительно поэт воздуха, хотя и не совсем такой. Да и с автором процитированной классификации он мог бы найти общий язык и поговорить о Будде, альтернативной музыке и свободе в условиях рыночной экономики. И о том, что времена изменились, поэты тоже, но редких базовых ценностей, которые поэту нужно защищать и беречь, стало только больше.
Бородин как писатель легко переходит от вдохновенной и остроумной мистификации к веским и серьёзным словам — иногда читатель сам не знает, чего от него ждать; этот поэт, например, способен слепить любовную историю, смешивая цитаты из стихов, газет и книг о восточной рефлексотерапии. Но всё-таки особое место среди того, из чего создаёт свой мир Максим Бородин, занимает воздух, ведь этот материал не так прост, как может показаться.
Я
человек,
которому никуда не надо ехать,
потому что
весь воздух находится внутри меня.
А на выдохе
я строю мосты.
Роман “Компенсация” намного сильнее разбавлен догмами, вместе с тем в нем заключается тройная порция снобистской суетности и абсурдных происшествий, призванных смаковать богоприятное легкомыслие. Линда, героиня романа, еще более склонна к возвышенности и теоретизированию, чем Лаура Гай, но она была “представлена в обществе”, поэтому у нее больше возлюбленных, и они намного более знатны. Автор вводит в роман соблазнительных и безнравственных женщин, французских светских львиц, и она не поскупилась на волнующие истории, которые сделают честь большей части непристойных книг. И в самом деле, этот замечательный попурри из клуба “Алмакс”[5], шотландских прорицаний, завтраков мистера Роджерса, итальянских разбойников, обращений в истинную веру на смертном одре, превосходных писательниц, итальянских любовниц и попыток отравления старушек – вся эта смесь приправлена гарниром из разговоров о “вере и развитии” и “самых оригинальных умах”.
(more…)
.
Джордж Элиот (англ. George Eliot) настоящее имя Мэри Энн Эванс (Mary Ann Evans) – английская писательница, публиковавшаяся в девятнадцатом веке под мужским псевдонимом. В эссе “Глупые романы леди-писательниц” Элиот подвергает разбору массово издавашиеся дамские романы. Эссе опубликовано в 1856-м году.
Глупые романы леди-писательниц – это класс с множеством подвидов, и каждый подвид определен специфическим сортом глупости, доминирующим в романе: пустота, банальность, ханжество или педантичность. Но коктейль из всех составляющих, эта комбинация разнообразной женственной бессмысленности, производит самую большую категорию подобных произведений, которую мы можем выделить в особенный сорт “мозги-и-шляпки”.
(more…)
Собственно, все сайты полны самопального творчества. В этом и есть культура масс, культура поэтов от сохи, мелких фантастов, вечных пионеров, октябрят-пенсионеров, онанистов-мечтателей, карманных князей и прочего.
(more…)
Лично я, дорогие мои, не считаю, что обязательное посещение театров есть святая обязанность всякого культурного человека. Но знаю и то, что никакое кино не сравнится по мощности передаваемой зрителю энергии, если на сцене — Настоящий Актер. Или — Актеры.
Потому и в театр, когда получается, хожу. Не заморачиваясь знанием репертуара, закулисных интриг и прочего околотеатрального. Иду смотреть действо. Получать удовольствие.
Роман первый – «Сто прикосновений» Мелиссы П. анонсирован, как скандальное сексуальное откровение пятнадцатилетней девочки, а второй – Доменик Ногез «Горький шоколад», как искреннее повествование о всепрощающей любви. (more…)
“Жестяной барабан” – одно из самых значительных произведений мировой литературы конца XX века. Гюнтер Грасс вписал свой шедевр в анналы истории литературы золотыми буквами, и мы можем лишь восхищаться этим необычным и, бесспорно, гениальным в своей оригинальности романом.