РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

фразы из книг

Алексей Соколов: «Валерий Попов и механизм импринтинга»

Жизнь современного человека не может быть бессмысленной: на нем зарабатывают. Потребляя товары, он кормит тех, кто их продает. Благодаря этому любой может ощущать себя нужным и пристроенным.

Бытие других оправдывается следами, которые они оставляют. На себе самих, на своем окружении. Творчество самых талантливых не стыдно передать по наследству. Еще это творчество формирует нас – любой может вспомнить, что и когда сделало его таким, каков он есть, даже если пальма первенства застыла, как Буриданов осел, между тарковской «Ностальгией» и бергмановскими «Шепотами и криками»; их уже не различить, не сказать, кто был первым, за давностью лет и поздним часом ночи, когда все это показывали по телевизору маленьким зрителям – нам.

Родители оставили мне три главных умения: не мусорить, быть вежливым и думать своей головой. Главных, потому что, в отличие от веры или домашнего очага, остаются на всю жизнь и всегда помогают. Что касается стиля, то, перечитав недавно книгу,

я понял, кто повлиял на меня даже больше Владислава Крапивина. Цвет последнего – пронзительно голубой. Цвет Валерия Георгиевича Попова – черно-коричневый.

Один угол двора был косо освещен солнцем, и в этом горячем углу стоял стул с мотком шерсти на нем. С пустой и тихой улицы вдруг донеслось громкое бряканье: кто-то пнул на ходу пустую гуталинную банку.

Читать далее

Алексей Соколов. «Игорь Юганов: жмых»

Дневники, записные книжки и мемуары – высшая форма литературы. Наверное, потому, что за их непричесанностью не спрячешься, а непосредственность и красота мысли – главное, что должно быть в тексте. Не нанизанные на зрелую мысль, рассыпаются любые изысканные слова. Добавьте сюда красоту картинки; очевидно, ту, законы которой вывела еще античная гармония. Истоки гармонии – в простой физиологии человека. Поэтому разговоры о «деконструкции», «бессилии языка», да и вообще «роли поэта» начинаются там, где не хватает умения создать что-то емкое и красивое. Лучше писать о своих ошибках.

Игорь Юганов (1956—1999) таким умением обладал. По крайней мере, в том, что касается афоризмов (той их части, где речь не идет о наркотиках или матерщине). Ничего «культового», таинственного в этих текстах нет, культовые книги написаны несколько тысячелетий назад, но как дополнение к собственной голове на плечах они годятся. И оформление «Телег и гномов» – записные книжки, отрывки – оставляет достаточно свободы для отсеивания интересного тебе. Из страницы текста получается один афоризм, а из 800 страниц книги «Бога почти нет» набегает десяток. Это и есть сухой остаток: книга фильтруются, как человек, с которым больше не живешь. На память остается горстка ракушек, а тот, кто перестанет жить с этим человеком в будущем, после тебя, выберет себе другие ракушки. Так и создастся (когда-нибудь) цельное впечатление о нас самих. И останется это «почти». Читать далее

Дмитрий Лихачев. Воспоминания

Вагриус, 2007

«Петербург-Ленинград — город трагической красоты, единственный в мире. Если этого не понимать — нельзя полюбить Петербург. Петропавловская крепость — символ трагедий, Зимний дворец на другом берегу — символ плененной красоты.
Петербург и Ленинград — это совсем разные города. Не во всем, конечно. Кое в чем они «смотрятся друг в друга». В Петербурге прозревался Ленинград, а в Ленинграде мелькал Петербург его архитектуры. Но сходства только подчеркивают различия.

Никогда не бывает город так гордо красив, как весной, особенно когда цветет наполняющая его сады и парки сирень, когда-то в Петербурге столь обильная и пышно богатая.
Ранней осенью в безветренные солнечные дни воздух прозрачен, и на Неве видна каждая деталь, а под вечер дома и дворцы на Неве кажутся аппликациями, вырезанными из бумаги и наклеенными на синий картон неба.
Погода постоянно обращена к человеку. Она о нем помнит, создает ему настроение. Петербург кажется гигантской театральной сценой, «постановочным пространством» для самых больших исторических трагедий, а иногда и комедийных импровизаций.

Совершенствовать свой язык — громадное удовольствие, не меньшее, чем хорошо одеваться, только менее дорогое…
Читать далее

Хорхе Луис Борхес. Автобиографические заметки (отрывок о первой книге)

_____Борхес

«Этот город — конечно, не весь город, а некоторые места в нем, ставшие для меня эмоционально значительными, — вдохновили стихи моей первой опубликованной книги «Страсть к Буэнос-Айресу».
Я написал эти стихи в 1921 и 1922 годах, а книга вышла в начале 1923 года. Фактически она была напечатана за пять дней; печатанье пришлось ускорить, так как мы спешили вернуться в Европу (отец хотел посоветоваться со своим женевским врачом насчет зрения). Я договорился на шестьдесят четыре страницы, но рукопись оказалась чересчур велика, и в последнюю минуту пять стихотворений пришлось исключить — и слава Богу. Ни одного из них я не могу вспомнить. Книга эта издавалась как-то легкомысленно.
Читать далее

Елена Блонди. Дневник чтения. Бунин

Рерих

Н.К.Рерих «Святой Меркурий Смоленский»

Перечитала Бунина. «Деревню» и «Суходол». «Деревня» перекликается с повестью Чехова «Моя жизнь (рассказ провинциала)» и обе вещи совершенно беспросветны.
«Суходол» — моя давняя любовь.
Читать далее

Книго-фразы

Бульбезов от негодования встал во весь рост и выпрямился. И, выпрямившись, оказался на уровне прикрепленного над умывальником зеркала, в котором и отразилось его пламенеющее негодованием лицо.
На секунду он приостановился, заинтересованный этой великолепной картиной. Посмотрел прямо, посмотрел, скосив глаза, в профиль, вдохновился и воскликнул:
— «Все говорят»! Какой ужас слышать такую фразу. Или вы действительно считаете осмысленным все, что вы все делаете? Это поражает меня. Скажу больше — это оскорбляет меня. Вы, которую я выбрал и отметил, оказываетесь тесно спаянной со «всеми»! Спасибо. Очень умно то, что вы все делаете! Вы теперь навострили лыжи на стратосферу. Вам, изволите ли видеть, нужны какие-то собачьи измерения на высоте ста километров. А тут-то вы, на земле, на своей собственной земле, — все измерили? Что вы знаете хотя бы об электричестве? Затвердили, как попугай, «анод и катод, а посередине искра». А знаете вы, что такое катод?
— Да отвяжитесь вы от меня! — визгнула Марья Сергеевна. — Когда я к вам с катодом лезла? Никаких я и не знаю и знать не хочу.
— Вы и вам подобные, — гремел Бульбезов, — стремятся на Луну и на Марс. А изучили вы среднее течение Амазонки? Изучили вы Центральную Африку с ее непроходимыми дебрями?
— Да на что мне эти дебри? Жила без дебрей и проживу, — кричала в ответ Марья Сергеевна.
— Умеете вы вылечивать туберкулез? Нашли вы бациллу рака? — не слушая ее, неистовствовал Бульбезов. — Вам нужна стратосфера? Шиш вы получите от вашей стратосферы, свиньи собачьи, неучи!

Тэффи

КнигоФразы

— Что ни говори, а это в самом деле будет шикарно. Как он
расписывал! «День начнет клониться к вечеру, солнце со своими
золотыми лучами скроется за горы, а на поле брани будут слышны
последние вздохи умирающих, ржание упавших коней, стоны раненых
героев, плач и причитания жителей, у которых над головами
загорятся крыши».
Мне нравится, когда люди становятся идиотами в квадрате.

Ярослав Гашек «Похождения бравого солдата Швейка»

Чашка кофе и прогулка