РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

Елена Блонди

Страницы 45 из 49« В начало...«4344454647»...Далее »

Интервью с Еленой Блонди для портала ЛитКлуб

Надежда Фадеева — журналист, автор портала Литклуб:
Добрый день!
Начать хотелось бы с самого простого — Бло, как ты вышла на ЛитКлуб? Знаю, что ты очень много в сети, много пишешь, много читаешь, порталов — тьма, как же вышла на наш?

Бло
Я решила поискать порталы с самопубликацией. После небольшой дискуссии на портале Решето. Я писала о Решете заметку и в ней высказала свое мнение о самопубликации в сети — с точки зрения тех, кто делает портал, а не с позиции пришедших публиковаться авторов. Мы интересно поговорили, и я подумала, что самопубликация бывает разной. Дальше за меня поработали Яндекс и Гугль 🙂 Читать далее

Письмена

природа, путешествия

Ночное

город, пейзаж

Блиц-рец. Зьмiцер Александровiч

Географ из меня никакой. Политик тоже. Националист, и, тем паче, моралист, к моему ура — никогда из меня не получится. А вовсе даже напротив — смешение языков, национальностей и присутствие в историях географии — всегда меня чарует и привлекает внимание к текстам. Особенно если тексты настоящие и написаны хорошо. Тексты этого автора, для меня нового — настоящи. И написаны хорошо. Немного излишне подробны, может быть. Как я решила вчера, учитавшись историями о псе Шницеле — автору еще предстоит воспитать в себе злобного ампутёра, что будет помахивать внутри него скальпелем и останется глух к авторским слезам об «ах, каком дивном абзаце, двух абзацах, трех абзацах…»

Читать далее

Елена Блонди. Литклуб… Любовь — и такая…

Серфингуя — серфинГУЙ-4

И снова предупреждаю — серфингуйки Блонди основаны лишь на личных ощущениях и не претендуют на профессиональный анализ. Сама пришла, сама огляделась и сама же выводы сделала. Свои.

Итак, Литературный клуб, Творчество, Люди, Теплота.

Читать далее

О контенте контентном уконтентившемся в полный пшик…

Когда-то мой папа, посмеиваясь, рассказал мне сказку о пшике. Это когда кузнец надумал выковать ворота, но не получилось, так он из них — санки, а не вышло, так он из них — ополовник, блин, кривой ведь, потому из него — булавку, но не понрав, а вот из булавки — иголочку… Сунул кузнец иголочку в воду, а она сказала «пшик» и развалилась…
Но времени, железа и сил ушло немало, думаю.
Вот название страницы на Самиздате. Свежее:
Комментарии к Бошетунмай, «Варра». Критика рецензии Либерманна С.С.
………………………………….…………….
Дяденьки песатели и поеты, а можно я пока читать не буду, а почитаю, когда оно будет звучать так:
«…комментарии к обзору критики критики критики рецензии на рецу на ре… имярек на имярек»

В этом есть что-то мистическое, шаманское, вудуистское и тыды…
А пока просто почитаю Бошетунмая.

Елена Блонди. Двое — для всех…

Книга стихов Ивана Зеленцова и Александра Шведова «Письмо на салфетке»

            «Ах, какая в Москве пурга!

Гуще плова в кафе у Зины.

Так и тянет сказать: «Ага,

Значит, есть еще в мире зимы!»

…Поэт Иван Зеленцов, сидя в маленьком кафе посреди московской зимы, пишет письмо на салфетке. Поэт Александр Шведов, притворившись, вернее, быстренько перевоплотившись в лирическую героиню, ему отвечает с берегов туманного Альбиона…

А кроме этих двух писем – книга стихов. Двух разных поэтов. Хороших и непохожих.

Зеленцов – поэт с апломбом. Но это поэту необходимо. Что же – оглядываться и соразмерять? Нет уж, каков есть, такого и читайте.

Читать далее

Мокрая весна

Серое небо и я ждем цветения деревьев. Восемь лет не видела цветущего миндаля, абрикосов и персиков. Хожу, смотрю, жду. Дождь показывает себя – со всех сторон. Ливень, морось, тягучий шум без надежды… Низко облака, плотные. А деревья подают ветви, показывая – вот почки, они есть, и цветы – будут. Пусть мокрые, не просвеченные солнцем, но будут. Самые решительные уже цветут, прячась в ложбинах и за углами домов от морского ветра.

            Кажется, нет, уверена – как только всем им надоест ждать, выплеснут себя, не заботясь о погоде. И солнце появится. Подтолкнут…

город, макро, цветы

Блонди. «Разный Семен Беньяминов»

Однажды, в переполненном автобусе, затиснутая среди чужих пальто и угловатых сумок, я обратила внимание на руки сидящего поодаль мужчины. Крупные руки с жесткими сильными пальцами, сложенные на коленях. Тонкие нитки темного — работа, что въедалась годами и не отмоешь. И вдруг на пальце — старинный перстень. Тянула шею, любопытно очень, а не могла за серыми боками стоящих даже рукава увидеть, не то что лица сидящего. И три остановки домысливала — внешность, биографию, характер. А потом засмотрелась нечаянно в окно, и незнакомец вышел. Так и не узнала, какой же он был в целом. Хотя бы внешне.

Когда взялась читать книгу Семена Беньяминова «Кумачовщина», об этом маленьком случае еще не вспомнила. Просто открыла тонкую книжку в мягкой обложке цвета крови и — читала жесткие, хорошие стихи, написанные еще до моего рождения. Политические. Или — социальные? О той жизни, которую прятали за бравурными маршами и радостными сводками новостей об улучшении всего в стране советов, в которой все неугодное затыкалось кляпами кумачовых знамен.Красный ход

Стелился взор шеренги первой

ковром партийных измышлений,грозился виселичной вервью,

мытарством тайных умерщвлений -второй шеренге приговор,

в затылок третьей взором — мор,четвёртой не было в помине,

на пятой пялился мундир,шестёрок шестеро в кабине,

надулся грудью командир.Крутым бедром качнула стерва —

идёт стальная пионерияи у подопытной руки

несёт наручников крюки. 1962

Читала с удовольствием, хотя не слишком люблю чтение на политические темы. А какая разница — какие темы, если стихи однозначно хороши? Как всегда, когда хорошо, талантливо — возникает ощущение свежести. Пусть и написаны они давно. Вот только чуть беспокоило сказанное хорошим молодым поэтом, который мне эту книгу и посоветовал. О том, что считает Беньяминова — учителем, во многом сформировавшим его самого как поэта. Потому искала откликов, пыталась угадать, что именно восхищало в этих стихах человека уже другого поколения? И за тематикой — жесткой и непримиримой позицией автора Кумачовщины — видела размеренную и величавую поступь верлибров. Безлунный вечер снискал себе славуи своей тёмной стороной

затмил свежие новости.Перекочёвывали воды в каналы,

убегал одинокий волкот скачущего сверху самолёта,

и в тоскливой избешла семейная проба самогона.

Было тепло и степенно, как во все вечера.А ночь ждала долго, долго

и, приподняв чёрную шляпу,резанула полоской рассвета.

Я видел, как слетали головы домушников,конокрадов и ночных сторожей.

Так наступило утро. На трупах бдящих.Так качнулся маятник ночи.

А потом ушла в сеть — искать об авторе. Потому что уже слышала много интересного. О том, что шестидесятник и скрывался от властей. Немудрено — с такими-то стихами в те еще времена! Что за книгу Кумачовщина был сослан в Мордву и учил детей русскому языку. Что сумел уехать в Америку, где и выпустил книгу на бумаге. И с большой охотой работает в сети (это мне особенно приятно), потому что считает — за ней будущее.

Биографических данных нашла немного:Родился на Волыни в 1935 г. Окончил филологический факультет Киевского университета. Служил в ВВС. Работал токарем, слесарем, котельным рабочим, авиамотористом; преподавал словесность в школах Саратовской, Владимирской, Новгородской и др. областей. Первая публикация — в журнале «Континент», № 56. Публиковался в журналах «Футурум АРТ», «Топос», «Заповедник», «Точка Зрения», антологии «Освобождённый Улисс». Сборник «Кумачовщина» вышел в издательстве New England Publ. Co. в 1990 году. Живёт в США c 1975 г., работает в области самолётостроения.

http://lito.ru/avtor/smko
http://www.gogol.ru/users/sbjn

Зато нашла довольно большое количество литературных ресурсов, где обитают стихи Семена Беньяминова. Вот некоторые: Издательская система ЛитсоветПроект Котлеты и Мухи

Топос. Литературно-философский журналСамиздат Максима Мошкова

Проект Гоголь.ru Нашла Живой журнал. И с радостью убедилась, что автор там отмечается. И нашла его переводы. Тарас Шевченко, Чарльз Буковски, Эл Жолинас, Эдвард Филд, Филипп Лопэйт, Стивен Доббинс. Прекрасные стихи, замечательные переводы, собранные в цикле Maverick Poets. Как пишет сам переводчик в аннотации к этому сборнику: «…переводы независимых, антириторических поэтов, говорящих напрямик простым, доступным языком. Это поэзия андерграунда, которая избегает, с одной стороны, общепринятой манерно-изысканной дикции, с другой, — несовместима с рутинным, бессвязным авангардом. Называя их Maverick Poets, мы не исходим из того, что они представляют собой определённую поэтическую школу, а скорее, чтобы подчеркнуть общее сопротивление преобладающему массовому стилю» Кстати, одно из первоначальных значений слова «маверик» — зверь, живущий вне стаи.

Кого-то из авторов я знала, а других читала впервые, за что Семену мои благодарности. Вот тогда я вспомнила автобус и маленькие свои сожаления о лишь одной увиденной детали, одной грани заинтересовавшего меня человека. И порадовалась, что сейчас произошло по-другому. Благодаря инету я смогла больше узнать о творчестве автора, в книге которого, хоть и очень интересной, представлена лишь часть его литературной личности. Новые времена, новые реалии. Возможность составить более полное представление, найти больше сведений. Возможность сосуществовать в одном пространстве, пусть даже никогда не встречаясь лично. И надо ли отвергать высокомерно эти дополнительные возможности, как делают все еще довольно многие авторы, доказывающие преимущества бумаги перед сетью? Не лучше ли пользоваться всеми преимуществами, данными современными технологиями? Так делает Семен Беньяминов, так делаю я, так поступает множество известных мне современных замечательно талантливых авторов. И, если бы не это, я, конечно, смогла бы прочитать в его книге замечательное стихотворение:Поклонялась ночь Марксу-Энгельсу,

велелепная, как стихарь.В колокольне сердца в чугунную рельсу

тарабанил глухой звонарь.Поклонялась ночь, главной улицей

протолкнула ком слёз.Молод ты ещё так сутулиться,

черноусый зис-водовоз!Сорок с лишним святейших отпраздновав дат,

в срок меняя резину истёртую,ты какую в бочонке привёз наугад

сорок ведер — живую иль мёртвую?…

… Но, возможно, замечательное стихотворение Филиппа Лопэйта в переводе Беньяминова «Женщина, которая плакала просто так» — прошло бы мимо меня…

Он представил её на улице друзьям так:

«Это женщина, которая плачет просто так…»,Потому что после того, как она прилетела к нему в Сан-Пауло,

И в первый день он был счастлив;И на второй день он был житейски озабочен;

И на третий день он беспокоился о друге, который лёг в больницу;И на четвёртый день он обнял её при всех и сказал:

«Как так, что мы всё ещё не вместе?..»;И на пятый день он не позвонил вовсе;

И на шестой — он внимал музыке глубоко, как африканец;И на седьмой — он предложил ей провести с ним ночь в отеле;

И на восьмой — он не смог отговорить её от покупки билета на автобус;И в последний день, когда он встретил её на улице, сияющий и энергичный,

И предложил нести её чемоданы,Она расплакалась;

И он спросил: «Отчего ты плачешь?»И она ответила: «Просто так…»

Еще одна грань автора Семена Беньяминова — пародии. Те, что я нашла и прочитала — хлестки, емки и, как правило, короче оригинала. Более сконцентрированны. Сначала показалось — злы. Потом — совсем нет. Умны, а это часто сгоряча принимается за ехидство. Но, на то они и пародии, думается мне. Тем более, что в некоторых стихотворениях не сразу и поймешь — пародия или подражание другому поэту. И уж совсем я обрадовалась, обнаружив строки Семена на стихотворение Анны Гершаник, посвященное моему городу (в котором я этот текст и пишу):

Последний паром уходит в Тмутаракань,

не стало спичек, соли, казанского мыла…Для того ль отстояли мы Малую землю, Вань,

чтоб толпа на толкучке на рiднiй мовi бубнила?А намедни стою я на горе Митридат,

любуюсь чудесным видом на Чушку.Вдруг подходит ко мне кривоногий сармат,

предлагает купить генуэзскую пушку…Захожу в парикмахерскую — армянин-брадобрей,

турок втолковывает татарину, как проехать в Мекку;в очереди: караим, украинец, кубанский казак, еврей…

Что тут делать русскому человеку?!..

Елена Блонди для литературного журнала Контрабанда

Семен Беньяминов в Живом журнале

Савицкая Наталья. «Свободные, Как Дети»

СВОБОДНЫЕ, КАК ДЕТИ…

(о книге Елены Блонди «Жить — можно!» )

Передо мной книга с обложкой цвета раскаленного солнцем песка. Словно следы, оставленные на песке ветром — монохромный портрет готовой улыбнуться женщины с развевающимися волосами. Ниже — утверждение «Жить — можно!» и подпись «Елена Блонди». А где-то вдалеке, на обратной стороне песчаной обложки — подъемные краны неведомого порта, а за ними, точно знаю, синее-синее море…
Наверное, оттого, что книжка похожа на школьную тетрадку, в которой какая-нибудь девчонка могла бы вести дневник, сразу кажется, что внутри что-то глубоко личное, записи не для всех, а ты — в числе избранных, или укравших. Второе, конечно, будоражит сильнее.
Конечно, рассказы, собранные в книжке я читала раньше на сайте, но все-таки между электронным и печатным словом — очень большая разница. Двадцать восемь кило электронного текста кажутся неподъемными при чтении с экрана, а, упаковавшись в пять-шесть страничек, приобретают новую динамику, становятся легче и ярче. К тому же на СИ я читала рассказы не подряд, с большими перерывами, когда находилось время, а здесь в руках оказалась квинтэссенция Блондиного творчества, и я поймала себя на нескольких интересных мыслях, которые не приходили мне в голову раньше, когда я читала Блонди на сайте.
Начиная читать некоторые из рассказов (про Белку, например), я вдруг ловила себя на том, что герои представляются мне детьми. Да-да, именно детьми до тех самых пор, пока не выясняется по какой-нибудь детали их истинный возраст. Думаю, это ощущение возникает из-за чувства полной свободы, внутренней и внешней, которым Блонди наделяет героев. Они живут в своем мире, где нет условностей и запретов, а попавший в сандалии песок значит больше, чем все мировые проблемы вместе взятые. Более того, дети в рассказах куда рассудительнее и мудрее взрослых, для них мир имеет и временнОе и пространственное измерения. У них есть вчера и завтра, в то время как старшее поколение сиюсекундно. Все переворачивается, меняется местами. И тут ловишь себя на том, что это просто закон отдыха у моря, южной отпускной расслабленности, хотя далеко не во всех рассказах речь идет об отдыхающих или даже просто живущих у моря.
Еще одни момент говорит за то, что рассказы насквозь южные, морские, в том смысле, в каком их понимает загнанный горожанин. Герои больше чувствуют, осязают, ощущают, пробуют на вкус, слепнут от цвета, идут «на запах», чем размышляют. В рассказах Блонди, собранных в книжке, не встретишь ни одного рефлексирующего субъекта или даже мало-мальски задумавшейся барышни. Всем руководят чувства, почти неосознанные, и от этого, возможно, более верные, чем мысли.
Я уже сказала, что в печатном виде каждый рассказ стал более насыщенным, крепче сбитым. Все знают, что у Блонди очень яркий, самобытный стиль письма. Так вот, когда тексты собраны под обложку, этот стиль становится особенно насыщенным, сочным. Я бы даже советовала не читать все рассказы подряд и сразу, иначе можно захлебнуться в сладких эпитетах, надорванных предложениях, аппетитных сравнениях, не почувствовав их вкуса. Как будто ешь переспелый персик, стараясь поскорее слизать все сладкие капли, откусывая большими кусками, чтобы не закапать платье, а потом понимаешь, что персика-то больше нет, сладкий вкус остался, но в деталях он не распробован, а жаль. Мне даже показалось, что написанную именно таким стилем повесть или роман читать было бы сложно, нужны были бы паузы простых предложений, чтобы следить за сюжетом, не отвлекаясь на подробности языка. Поэтом сейчас собираюсь прочесть «Татуиро», очень интересно, как пойдет. Но все же читать буду «с листа», вот только дождусь, пока сотрудники разойдутся по домам, чтобы не попало за распечатку.
Нужно подытожить? Скажу. Читайте, не торопясь, не все сразу, и будьте готовы к тому, что сильно удивитесь падающему за окном снегу, пригревшись в тепле южного вечера.
Блонди! Удачи твоим творениям в «бумажной» жизни!
Страницы 45 из 49« В начало...«4344454647»...Далее »

Чашка кофе и прогулка