РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

Елена Блонди

Страницы 45 из 46« В начало...«4243444546»

Блонди. Графомань, или Как я отравилась…

Говорили мне умные взрослые люди — будь аккуратнее с опасными веществами! И сама я неоднократно читала в комментариях умных авторов о том, что, гуляя по графоманским разделам, можно даже грамотность растерять элементарную, не говоря уже о стиле и сочности письма.
Но, кто из нас не объедался? Кто, простите, не выпивал лишнего? А — первая сигарета? Чего уж хорошего? Тошнит, горько, дыма полные глаза. Но — у кого ее не было? Тех у кого было — больше, несомненно.
Есть вещи, которые можно сравнить с веществами — ядовитыми в больших дозах и очень полезными в малых. Змеиный яд, к примеру. Он не только змее полезен, но и в фармацевтике используется.
С графоманией похуже дело обстоит. Полезна она пока исключительно автору. Вероятно. Во всяком случае, я думала, что какая-никакая польза от бумагомарания есть. Ну, не пошел отец семейства водку пить. А сел, подвел глаза горе и написал стишок. Или поэму. Или рассказ. Повесть. Роман… Трилогию… Продолжение трилогии в пяти книгах… Гм…
Как же, однако, благодушна я была! Как спокойно к этому относилась! Да и сейчас, конечно, войной не пойду. Может, отца семейства за ежевечерние принудительные чтения вслух в узком семейном кругу сами родные, не надеясь на водку, на героин мечтают подсадить — лишь бы не писал романов.
Но предупредить, рассказав о собственном горьком опыте, считаю своим долгом. Может, удастся спасти пару-тройку беспечных. Уже плюс.
Итак. Неделя сетературы. Так сложились обстоятельства. Не читала ничего настоящего и проверенного, не читала Литературы. Даже книги как-то попрятались, с закладками и загнутыми уголками. Чуяли, что надо соблюсти чистоту эксперимента.
Попытки прыгнуть через голову и сделаться более предусмотрительной, чем всегда, наготовив себе материала фактического на будущее, — не увенчались. Совершенно и абсолютно.
Косвенно виноват в этом прекрасный поэт Бошетунмай. Обнаружила случайно, поразилась. Уже пять лет назад человек раздел забросил, а я только сейчас на его стихи наткнулась! И как старатель, воодушевленный самородком, кинулась перелопачивать породу…
Кричать о качестве не буду, об этом уже говорено-переговорено — разными словами и с разным накалом эмоций.
Расскажу о том, как это сказалось на мне лично.
Трехдневка первая.
1. Накапливается глухое раздражение.
У кого-то, может и не это первое. У кого-то возмущение или веселье, может быть. Но я только о себе. Веселье для меня давно пройденный этап.
2. Юмористическое удивление комментариям. Как радостным и положительным, так и яростным возмущенным.
3. Глухое раздражение, направленное не только на тексты, но уже и на авторов. И на авторов комментариев.
4. Раздраженное удивление персонажам, что гуляют с целью поучить жить тех, кого ни разу в жизни не видели. Не писать, заметьте, а жить!
5. Желание всех покусать. Так как монитор не кусабелен, хоть и жидкокристалличен, достается ни в чем не повинным домашним.
6. Раздражение против домашних, которые никак не желают слушать, кто как кому и чем насолил и почему черный ник сегодня посинел коварно, чтоб завтра закрыть раздел, почернеть и тут же переименоваться.
Промежуточные результаты к концу первой трехдневки:
Как был случайно обнаруженный Бошетунмай единственным найденным алмазом, так и остался. Гора пустой породы растет. Виртуальные мозоли от виртуальной лопаты болят. Закрадываются сомнения в существовании смысла жизни вообще.
Трехдневка вторая.
7. Бесцельное хождение по сети, якобы с целью отдохнуть от дрязг в комментариях. На самом деле, все-таки, бесцельное. Ничего хорошего не приносящее.
8. Бесцельное заглядывание в собственный раздел с робкой надеждой — вдруг забредет кто замечательный. Опять же — самообман. Хочешь кого увидеть в разделе, иди в народ, общайся, шути, подавай себя.
9. Полное нежелание делать что-то конструктивное. Между переходами по страницам клятвенно то в аське, то в комментах, то в письмах — обещания СЕСТЬ И НАПИСАТЬ!!! СЕГОДНЯ ЖЕ!!! СТОЛЬКО ТЕМ СКОПИЛОСЬ!!!
10. Легкая паранойя. Пока — легкая. Все намеки примеряю на себе. Что неприятно — все подходят. Так как в споры давно и принципиально не влезаю, язвительные ответы репетирую и произношу про себя. К концу гневной речи забываю, о чем речь-то была. Слишком много намеков.
11. Паранойя развивается и тяжелеет. Родные не подходят близко. Все, что надо, стараются ухватить быстро и отбежать за угол. Искусно притворяются глухими.
12. В голове мешанина из хроменьких фраз, напыщенных похвал, сиропных комплиментов, кривоватых стишаток, нецензурных политических заявлений…
И все время мучает один вопрос — ну почему у нее в текстах имена всех героев с маленьких буков? Это — прием такой? Новое слово в литературе? Или — не знает о существовании клавиши шифт? И почему никто-никто-никто из десятка комментаторов ни разу не спросил среди комплиментов, ну почему же все-таки? С ма-аленьких таких, с кро-ошечных таких буковок? А?
Проснувшись среди ночи с этим вопросом в голове, я поняла, что, если немедленно не предпринять решительных мер, для меня все может не просто кончиться плохо, а просто — кончиться.
Босиком прошла к лаптопу — начать статью, пару часов посерфила по комментариям. Легла досыпать — с больной головой. Перед тем, как нырнуть в сон, пообещала себе — утром, сразу, обязательно — свое, креатив, хватит бесполезно прокакивать вре… Ну почему же — все имена — с маленькой буквы?…
13. Да, номер тринадцать… Тут я по-настоящему испугалась. Не смогла я ничего написать утром. То, что получалось, походило на белесую соплю жвачки, которую жевали неделю, старательно и, наверное, втроем-вчетвером. Длинно, тощще, безвкусно, местами противно. Где все? Где все, что я умею? Ужас, кошмар и паника! Близкие перестали подходить вообще, спрятали все тяжелые и острые предметы. Хотели, рискуя, оттащить меня от лаптопа, но я зарычала и не далась.
Как можно? Там такой спор — в комментариях! Еще немного и все проблемы смысла жизни решатся! А какие не решатся, то все равно чего-нибудь умные люди присоветуют. Конкретно мне. Йаду напиться…
14. Обманывая сама себя, весь день рассказывала всем, кто еще слушал, что «ну, бывает, всегда нервничаю, перед тем, как сесть писать рассказ», косвенно извиняясь и обещая, что результат всех поразит.
Поразил меня. Потому что никому больше я его показать не осмелилась. Да, написанное было чуть лучше среднего графоманского уровня. Чуть. Во всяком случае имена героев я не забыла написать с больших буков. Больших таких! Букафф.
15. Пункт пятнадцать даже пострашнее тринадцатого. Я поняла, что отравилась. И запаниковала. А вдруг это не лечится? Вдруг это — навсегда? Если нет, то — когда пройдет? И чем лечиться?
Знала, конечно, что самое верное средство — срочно прочитать что-нибудь настоящее. Об этом и Гальперин Андрей в своем «петросяне» писал. Желательно — классическое. Еще желательнее — то, чем в школе мучили. Верней поможет.
Но хотелось — как можно быстрее. Может, антибиотики какие? Или — гипноз? Чтоб с утра начать, а к вечеру — все, как раньше? Доктор, посоветуйте, умоляю!

Посоветовал. И справилась я довольно быстро, несмотря на страхи.
Никаких антибиотиков, никаких новомодных методов! По старинке, почти по-знахарски, с надеждой на внутренние силы организма. И — делюсь методами лечения:
Никаких комментариев — не читать, не писать, не спорить, не обдумывать.
НЕ ЧИТАТЬ ГРАФОМАНОВ!!! Потом, позже и исключительно гомеопатическими дозами и — молоко за вредность — обязательно!
Лев Толстой, Бунин, Пушкин, Ахматова, Достоевский, Чехов (список неполон и продлеваем, только к шкафу подойти) — без ограничений. Повторяя про себя отдельные фразы. После этого можно добавлять постепенно — переводных и современников. Но — настоящих и в хороших переводах.
До конца терапии лучше воздерживаться от авторов-экспериментаторов. Потом, когда окрепнете.
Больше гулять. Еще больше. Еще! Лес есть? Идите в лес. Нет? На речку, в скверик, на море, на бульвар, гуляйте вокруг дома. Лаптоп не берите!
Готовьте еду. Вспомните, что картофель это — такие круглые штуки, которые можно почистить и пожарить на такой круглой черной штуке (сковорода называется).
Если болезнь не запущена, если нет осложнений — справитесь за день-два.
Но не забывайте, дороги назад, в беспечное прошлое, уже нет! Отныне вам всегда придется в качестве противоядия читать настоящую Литературу. Каждый день. Иначе — рецидив. Но не волнуйтесь, и, читая Пушкина, люди живут. И — ничего!
Елена Черкиа ака Блонди — для литературного портала Книгозавр

Блонди. Чего бы – не читать, Насон Грядущий?

Довольно долго живя на Самиздате, я уже и привыкла к огромному количеству поэзии. Всякой-разной поэзии. Диапазон качества которой – от несомненной гениальности до сокрушительного графоманства. Никакого возмущения лично у меня слабые стихи не вызывают. Равно, как и безграмотные, и скучные и так далее. Спокойно я к этому отношусь. Любая борьба за любую чистоту всяких рядов подозрительна мне. Уж слишком часто благими намерениями мостятся пути в ад и мы, прикрываясь борьбой за грамотность и талантливость, просто тешим собственных бесов. Побюить, накричать, поиздеваться, возвыситься, попирая по праву. Ох…
Но литобзоры покойного Антиобозверя я читала с удовольствием. Основная причина – да это просто смешно!
Смешно бывает разное. Есть такое, когда говорят, к примеру, маленькие дети. От двух до пяти, да. Руководствуясь собственной логикой и своими представлениями об огромном мире, они, нимало не тушуясь, затыкают дыры в мироустройстве своими логическими конструкциями.
Читать выборки Анти и из-за этого было смешно. Пусть обозретым авторам много больше двух лет. Но с логикой слова они частенько обращаются по ясельному принципу. И результат – веселит.
Но, надо быть осторожным читателем и соблюдать дозировку. Графоманством вполне можно отравиться, если принимать его неумеренно. О последствиях опасных – как-нибудь в другой раз, уж больно это серьезная проблема.
И смельчаки-обозреватели тоже очень рискуют.
Антиобозреватель закончил свое сетевое существование. Я не знаю причин, но, если он испугался за свое собственное творческое здоровье, барахтаясь в силосе графоманства, куда неутомимые авторы беспрерывно подбрасывают новые порции сырья, то я прекрасно его понимаю и приветствую.
И вот на портале Хайвей появляется критик Насон Грядущий.
Конечно я почитала. И восхитилась. И пришла читать еще. У Насона много достоинств.
1. Он смело ныряет в с ума сводящие джунгли
2. Он вычленяет действительно забавные нелепости. И это именно нелепости, а не авторские игры.
3. Он умен и разносторонне образован
4. У него прекрасное чувство юмора
5. Он пишет изящные сверкающие комментарии
6. В НЕМ НЕТ ЗЛОБЫ

Последний пункт очень важен для меня. Поэтому, комментируя первые обзоры Насона, я была, думаю, несколько нудна. Спрашивала о том, пишет ли он серьезные тексты (потому что постоянная ирония – ржавчиной разъедает собственный талант). Немного, кажется, морализаторствовала.
И все это – лишь из опасения, что мутный вал захлестнет отважного исследователя. А я, как нормальная эгоистка, заранее переживала, а куда же тогда я буду ходить, если захлестнет-то?
Но пока Насон справляется прекрасно. Обзоры его невелики, как раз – прочитать не отрываясь. И – посмеяться. Он не стегает авторов попреками, укоризнами и возмущением.
Не ходит войной. И за это ему – спасибо!

В качестве послесловия скажу, что анонимность он соблюдает качественно. И — кроме дивного ника; того, что автор предположительно мужского рода и того, что ему очень понравились мои донузлавские фотографии (последнее – без всяких предположений) — я ничего о нем не знаю.
Все написанное в тексте до послесловия – домыслы и выводы одной блондинки.
Но вы проверьте! Почитайте Насона Грядущего!

Елена Черкиа для литературного портала Книгозавр

Блонди. Хороший повод перечитать. Шааранин

«В городе главное — небо…»
Шааранин

Дел много. Всегда. И даже хорошее, любимое, то, что гарантированно обрадует — отодвигается в сторону — потом, потом. После дел. С каких-то пор обращение мое к прозе и стихам автора Шааранина (литературный псевдоним Александра Шаранина) проходит одинаково. Заходя на Самиздат, иногда вижу в «бороде» комментариев его фамилию и название текста — мне неизвестное. Ага, значит, Саша выложил что-то новое. Фамилия не исчезает часами — читатели идут и идут. Иду и я. Зная — встретит меня нечто совершенно неожиданное — всегда так. И придется как-то укладывать прочитанное в голове, привыкая к нему. А, походив, подумав, — рассмеяться освобожденно — как же это хорошо!!! Кто-то из комментаторов написал Шааранину, что тексты его «предсказуемо гениальны» и хорошо бы автору для разнообразия написать что-либо менее талантливое. Смайлик… Боюсь, не получится у Шааранина писать хуже. Я читаю этого автора давно. Повезло мне, считаю. И сейчас понимаю — насколько.
Я тогда открыла в сети свой первый литературный раздел. С трепетом выложила какие-то тексты. И пошла по другим авторам в надежде почитать что-нибудь. Шааранин заглянул в мой раздел. Поговорили о книгах. Я писала тогда маленькие рецензии на книги, что ушибли меня. Зашла к нему. Прочитала рассказ «НЛО». О чтении журнала «Новое литературное обозрение» завсегдатаями вытрезвителя. И, каюсь, на какое-то время обрела уверенность в том, что в сети почти каждый автор — гений или, по крайней мере, — большой талант.
Потом был рассказ «Студеные сны», повести «Тут» и «Железная цепь со строгим ошейником». Стихи. Короткие сказки. Абсолютно не форматная литература. Без выпендрежа. Без лихорадочного стремления понравиться читателю, что сквозит в текстах многих талантливых авторов.
Саша живет и работает в Вологде. Художник. Да, это там, где масло и кружева, Белов и Рубцов. Варлам Шаламов. И — Шааранин. Доброжелательно-спокойный, уверенный в себе человек, пишущий замечательную литературу.
В прозе Шааранина — мистика бытия, состоящая из обыденных вещей. Да и как ей не быть — мистике — уверен автор, если люди каждую ночь видят сны, если они частенько навеселе или совершенно пьяны, или — отчаянно хотят опохмелиться… Если рядом с ними есть — картины, в которых — вещи, которых, кажется, в этой реальности нет. Или — есть?
А еще есть — литература и музыка.
И вообще — все вокруг — есть.
Все, что действует на уши, глаза, язык, пальцы, на — мозг, все через призму Сашиных текстов воспринимается — хмелем, не размывающим, а усиливающим реальность. И надо ли разбираться, где реальность, а где нет ее, если столь плавно мир перетекает из одного состояния в другое? Стихи классика, вплетенные в один день персонажа в рассказе «Пушкин», столь же реальны для нас и для героя, как свидание с девушкой и водка, которую на автопилоте надо оставить на опохмелку. И я вполне верю, что монстры, привидевшиеся герою текста «Чувство глубокого безразличия» (фрагмент повести «Железная цепь со строгим ошейником») могут ходить рядом с ним по городу. Почему нет? Ведь для самого персонажа они еще как реальны!
С удовольствием воспользовалась работой над статьей как поводом для того, чтобы перечитать любимые тексты Шааранина. Новое — хорошо, особенно, когда оно предсказуемо гениально. Но возможность перечитать то, с чего два года назад началось мое знакомство с писателем, вдвойне радостнее.
Снова щемящий рассказ «Студеные сны», пронизанный стеклянными иглами мороза и старости. А потом — «НЛО». И я снова хохочу в голос.
Заглянув в свежие комментарии к разделу, нашла фразу, написанную еще одним читаемым мною автором, — которой и хочу закончить мой текст:

Журавель Игорь Александрович 2007/02/04 00:58
«Когда прочитал в первый раз, подумал: если это не печатают, есть ли смысл писать вообще. Но решил, что есть и пишу дальше»…

Елена Черкиа ака Блонди для литературного портала Книгозавр и газеты Акция.

Блонди. Читая, хулите и хвалимы будете

Незаметно бежит время. К удивлению своему вдруг поняла, что у моего ридерства — солидный по сетевым меркам стаж.
Рецензировать сетературу и литературу я начала три года назад. Тогда еще и Блонди в помине не было. И знакомых сетевых авторов было у Елены Бондаренко раз-два и обчелся. Были среди них и очень хорошие. Впрочем, почему — были? Они и остались. А к ним прибавились новые.
Я пришла в сеть одна. Так получилось. И все авторы, с которыми я нахожусь в разных степенях знакомства, появились из сети.
Но это отдельный и не короткий разговор.
Сегодня хочется о другом.
Болтаясь по разделам, изумляясь — то катастрофической неграмотности, то безмерному самомнению, то политическим предпочтениям, то случаям тяжелейшего графоманства, очень радовалась, натыкаясь периодически на таланты (кстати, все вышеперечисленное, кроме последнего, графоманства, у талантов тоже случается, и — пусть).
Не мне говорить читателю, что талантов всегда меньше, чем тех, кто просто может написать предложение и поставить в конце его точку. Или — зарифмовать пяток слов. Это все знают.
И про то, что многие с упоением читают жутчайшую графомань, восхваляя ее, тоже знают все.
И то, что авторы бегают друг к другу в разделы со ссылками на свои бессмертные творения в клювиках, требуя ответного визита и ответного комплимента — тоже ситуация, в зубах навязшая.
Не буду об этом говорить.
Поговорю о другом.
О том, нужна ли на самом деле сетевикам хорошая новая литература.
Хотят ли на самом деле сетевики читать хорошие тексты?
И можно ли верить крикам и стонам сетевиков о том, что, дескать, дерьма полно, а почитать-то — нечего!!!
Мое мнение — не нужна, не хотят, не верьте.
Это не голословные утверждения.
Попробуйте сами. Почитайте хороший текст (я так делала), посоветуйте его людям (я так делала), напишите рецензию на автора, который по вашему мнению, заслуживает похвалы, а не глума (я продолжаю так делать). И посмотрите на результат.
Первая экспериментальная площадка — тридцать тысяч авторов журнала Самиздат. Какова цифра, впечатляет? Меня — да.
Пока я писала рецензии на авторов издаваемых, раскрученных, популярных, модных, ах да, еще — на почивших в бозе классиков, все было хорошо. Приходили люди, общались, читали рецензии, спорили и даже, представьте, иногда читали присоветованные книги! И делились впечатлениями. Мнение их не всегда совпадало с моим. И это хорошо, все люди разные.
И тогда, по наивности своей, я стала делиться сетевыми находками. Рецензировала тексты авторов, по моему мнению, талантливых и незаслуженно обойденных вниманием читателей. Не потому что они плохи, но найти хорошее чтиво в огромном котле из 300 тысяч произведений — трудно. Больше, чем трудно. Этим надо жить. Не все ушиблены чтением. Но просто читать хотят многие.
Первые результаты меня, гм, несколько ошарашили. Сами авторы далеко не всегда относились к похвалам хорошо. Были: подозрения, обиды, недовольство. Ну, опять же, все люди разные, кто-то хочет, находясь в публичном месте, остаться в тени. Противоречиво? Но люди вообще противоречивые создания. По себе знаю.
Реакция читателей рецензий ошарашила меня еще больше. Обвинения, язвительность и масса та-а-аких предположений…
Я бы все это перенесла спокойно, сетевая анархия, как погода, ее можно и нужно принимать во внимание, но обижаться на нее бесполезно. Но! Наблюдая посещаемость отрецензированных авторов, увидела, что после каждой рецензии она — па-да-ет!!! Изрядно, знаете ли, падает. Вот тут мне стало нехорошо. Как же так? А как же крики «хотим читать хорошее»? И ведь, не требую, чтоб мнения с моим совпадали, но хотя бы поинтересовался народ, что именно эта самая Бондаренко-Черкиа предлагает к прочтению.
На втором этапе ридерства я уже спокойно относилась к приватным просьбам авторов убрать рецензии на их творчество вообще, чтоб их и не было в природе. Убирала. Несколько раз. Хотя — отличные авторы, на самом деле. Ну, хозяин — барин.
Слегка приустав от серьезности, создала сетевого персонажа Блонди. О целях создания уже писала. Но была еще одна цель. Хотелось проверить, в состоянии ли я создать достаточно привлекательный образ, который сможет в дальнейшем использоваться не для рекламы, пардон, прокладок с ароматом. Ну, мало ли для каких целей можно будет использовать неглупую и веселую барышню с приличной грамотностью и умением формулировать свои мысли.
Блонди оказалась барышней привлекательной, но своевольной. Ей быстро надоело делиться с читателями исключительно приключениями девчачьими. Остапа снова понесло. Блонди бегала по Самиздату, читала, общалась и — делилась с читателями, которых в разделе было много, найденными сокровищами. Коротенькие такие рецки — один абзац, чтоб не переутомить поклонников. Так появился проект «Блонди бегает по СИ». Посещаемость отрецензированных авторов продолжала падать.
К тому времени Черкиа вовсю сотрудничала с московской газетой Акция, куда пригласил ее редактор приложения Энтертейнмент Игорь Садреев. Замечательный совершенно Игорь, честь ему и хвала! Пригласил совершенно незнакомого автора из сети рецензировать неизвестных авторов, подумать только, — опираясь лишь на качество ее текстов!
Но статус бумажного журналиста ничегошеньки не изменил. Правда, добавились новые обвинения. Теперь уже Блонди ставили в вину ни много ни мало — интимные отношения с отрецензированными авторами.
Я, как создатель образа, всерьез подумываю, не начать ли веселой блондинке завидовать. За два последних года ею прочитано и отрецензировано изрядное количество народу — всех возрастов и обоего пола, живущих по всему земному шару. Это ж — выбирай не хочу! Она, значит, коварная, спит с кем ни попадя, а хозяйка, как папа Карло, пишет и читает, читает и пишет. Хоть бы поделилась Бло с Еленой Черкиа!
Ну, оставим женские разборки. Как-нибудь мы с ней об этом договоримся.
Я лучше продолжу рассказ о ридерских мытарствах. С гордостью и грустью поняв, что могу наплодить хоть десяток персонажей, но они все равно будут бегать, читать и соваться к людям с советами, я смирилась.
И тут мы собрались. Самые мои любимые и бесспорно талантливые авторы, которые по совместительству — неуемные читатели — создали портал Книгозавр. Основная цель его — ридерство, чтение, рецензии, лоцманство по сетевой литературе. Я, конечно, вздохнула с облегчением. Всегда приятно узнать, что ты не один такой безумец, и сумасшествие твое разделяют еще несколько человек.
Но появилась ответственность. Зверь большой, аппетит хороший, кормить надо. То, что раньше было приятным развлечением, стало приятной обязанностью. Самиздат — большой, но есть ведь и другие сайты, а на них — другие авторы.
Есть великолепный Хайвей, например. И я не преувеличиваю. Мне тут нравится. Я хожу, читаю, смотрю комментарии. И до недавних пор тешила себя надеждой, что, как только буду готова, чтобы — не сгоряча, а серьезно и ответственно, так сразу и напишу о тех авторах, кто искренне понравился. И буду публиковать рецензии со ссылками на тексты — везде — на ХВ, на Книгозавре, на Самиздате, на портале газеты Акция… Да, везде, куда пустят, хоть меня, хоть Блонди.
Но тут появился Насон Грядущий. Замечательный критик, остроумный и внимательный. Опубликовал несколько статей о поэзии никакущей, к моему огорчению. Потому что я уже знаю, что вал графомании сметет и утопит любого критика. Жизни не хватит — доказывать кому-то, что вот это — нелепо, безграмотно и пошло. Правда, многие критики и не ставят настолько высоких целей. У многих цель задорновская «все сюда, я нашел смешно!». Но смеяться над приколами и нелепостями — такое умного человека быстро утомляет. Хочется верить, что Насон тоже утомится быстро. Но оставим Насону Насоново. Никто лучше его — его целей не знает.
Я — о другом. Тенденция, однако. Очень-очень-очень грустная тенденция. Читатели, приходя в комментарии, активно смеясь над «перлами» (я тоже смеялась, подборки замечательные, конечно), умоляли автора дать ссылки на разделы сих «пиитов». И никто, слышите вы меня, дорогие, золотые мои читатели-писатели, никто не попросил ссылку на те стихи, что самому Насону показались настоящими…
Вот так.
Я, правда, разогорчившись, пару дней не заглядывала в его раздел, может быть, уже кто-то…
И теперь я думаю. Есть на примете несколько авторов, которые мне очень нравятся, очень. Но не окажу ли я им медвежью услугу своими рецензиями? Не попадут ли они в опалу? Опыт подобных последствий и у меня, и у Блонди уже есть.
Пойти, обругать, штоль, кого-нибудь смешного и бесталанного?
Нет, не получится. Не люблю тратить себя на бесполезности. Буду хвалить. И прикрываться от сетевых оплеух любимыми книжками.
Тем более, справедливости ради могу сказать, что за два года все-таки поднакопились рядом авторы читающие и прибегающие ко мне со ссылками на чужие (!) тексты. В количестве аж двух-трех-четырех замечательных человек.
Елена Черкиа, автор литературного портала Книгозавр — для Хайвея

Дженни. Запах Женщины

Запах Женщины. Елена Черкиа ака Блонди
Блонди родилась практически у меня на глазах.
Не-ет, что вы, при родах я не присутствовала! Я не настолько еще стара, чтобы хвалиться, как баюкала маленькую, пускающую пузыри Бло!
Когда мы познакомились, будущая личность Блонди еще пребывала в эфирном состоянии и витала где-то в закоулках сознания – и подсознания! – Лены Черкиа.
Сетевой персонаж, созданный Леной, оказался столь удачным, что теперь, подозреваю, бойкая Бло совершенно подавила свою пра – если можно так выразиться – матерь!
Не могу удержаться и приведу цитату из любимого мной Фазиля Искандера: «Одно из забавных свойств человеческой природы заключается в том, что каждый человек стремится доигрывать собственный образ, навязанный ему окружающими людьми. Иной пищит, а доигрывает».
Образ выбран самой Леной, но доигрывать приходится. Нужна была немалая смелость, чтобы явиться сетевому миру в образе Блондинки – тривиальной Блондинки, которую не осмеивает нынче только ленивый!
Но Бло вышла в крестовый поход. Против кого же? Да против тех же Блондинок в шоколаде, Блондинок в анекдотах и против тех джентльменов, которые этих Блондинок предпочитают…
Да, правильно. Вы угадали! Многоточие заменяет глагол. Какой именно? Ну, это каждый понимает в меру своей испорченности. Вообще, произнося эту ставшую классической фразу про джентльменов и блондинок, я каждый раз невольно вспоминаю дурацкий анекдот:
– Гиви, ты помидор лубишь?
– А-а! Кушать лублю, а так нет.
Как именно джентльмены предпочитают Блондинок – под соусом карри или а-ля натурель, еще предстоит выяснить. Но вернемся к Блонди. Блондинка, красавица, комсомолка, спортсменка. Писательница. И тут начинается самое интересное. Предполагаю, что самим фактом своего присутствия в СИ, Блонди попортила немало крови пресловутым джентльменам! Потому что ее проза опровергает все, когда либо рассказанное о Блондинках за бутылкой пива! Потому что она – Настоящий Писатель.
Блонди пишет вкусно. Ее проза хорошо замешана и правильно выпечена, ладно скроена и крепко сшита. Она по определению НЕ УМЕЕТ писать НЕИНТЕРЕСНО – телефонная книга в ее умелых руках превратилась бы в бестселлер!
Проза Блонди имеет вкус, запах, звук и цвет. Это такая редкость в наши дни! Ну, еще цвет – туда-сюда: написать, что героиня была в зеленой блузочке с розовыми оборочками, способна любая пишущая дама. Со звуком тоже проблем нет: добавил децибел – и все заткнули уши.
Но заставить … хотела сказать, зрителя! … заставить читателя ощутить собственной кожей горячий жар черноморского полдня, прикосновение волны… Почувствовать вкус соленого поцелуя… Или хотя бы вкус улиток по-керченски!
Я никогда в жизни не пробовала улиток! Ни по-керченски, ни как-то по-другому. Но теперь кажется, что пробовала. Я никогда не делала татуировку – а теперь все норовлю посмотреть: как там сарган на лодыжке, ничего?
Кто такой сарган? А вот, Блонди расскажет: «стремительный, узкий, немного зубастый, живущий в южном теплом море серебристый блик зеленоватой волны. Лабрадоритовой волны. Есть такой камень – лабрадорит, очаровавший Бло. Мутная полупрозрачная зелень с голубыми и серебряными плоскостями-прочерками в толще под разными углами. Как взбаламученная вчерашним штормом морская волна».
И я никогда не занималась любовью на пляже…
Блонди пишет о любви физической так просто и внятно, что возвращает этому нехитрому, в общем, занятию его изначальный первобытный смысл: есть мужчина, есть женщина – и все, происходящее между ними естественно и прекрасно. Как естественен и прекрасен запах женщины, изнемогающей от желания. Женщины, с которой море смыло все лишнее: «Сверху донизу – от макушки до ступней, клочьями ненужной и нечистой пены соскальзывают запахи – шампунь, бальзам от перхоти, дирол с ксилитом, дезодорант, растирка от ревматизма, охх, дезодорант для интимных мест, мыло, дезодорант для ног… лак для волос, губная помада, крем для лица, крем для шеи, крем для рук, крем-крем-крем, дезодорант для ног. Запахи соскальзывают, как потрепанный заношенный плащ, чтобы под ним, под всей этой мешаниной, открыть человеческое – настоящее. Живое».
Это живая проза, очень женственная и вещественная. Ее не просто читаешь – ее нюхаешь, пробуешь на вкус, трогаешь кончиками пальцев…
Если бы я была мужчиной, то…
О! Я могла бы… то есть мог бы сказать, что в эту прозу тянет упасть – так, как по-английски «падают в любовь».
Fall in love.
Но поскольку я женщина, то признаюсь: наслаждаясь каждой новой вещью, написанной Блонди, я всякий раз испытываю мгновенный острый укол чисто женской зависти!
Например, вот это:
«Солнце держит в горячих ладонях вогнутую чашу степи, покачивает слегка – отчего дует легкий ветер, – смотрит. Разглядывает. Пристально – приходится прятать глаза, хотя вины нет. Есть грусть, покорность судьбе, недоумение и – из-за всего этого, конечно, – режущие глаз краски и звуки. Желтая степь, жжелтая. Синее небо – пронзительно синее с облаками упреком – вы там, мелкие, не белые. Не белоснежные. Не как мы. Не в небе. Ну и пусть. Мы – к морю. Вот, когда-то из него, и теперь все время приходится возвращаться. Но это хорошо. Легкая обязанность – вернуться, вступить, стать легче –смыть все. Смыть – банное выражение. А другое слишком пафосное – омыться. Но здесь пафос к месту. Море оно такое, с ним запросто нельзя. Ласково-равнодушное. Кажется, любит и нежит, но если хлебнешь – не пожалеет. Потому что не заметит. Ему дальше сотворять живое, а мы уже не нужны. Отпочковались. Обсохли и ушли делать свои земные глупости».
Тонкая холодная игла мгновенно пронзает душу, оставляя саднящий след:
ЧЁРТ! КАК НАПИСАНО! НУ ПОЧЕМУ, ПОЧЕМУ ЭТО НЕ МОЕ…
А что может быть приятнее для Настоящей Женщины, чем зависть другой женщины!

А это – ты, Блонди!

Там, где ты –
там легчайшие платья льняные,
под которыми нет ничего.
Там горячий песок
под босыми ступнями
и в тени – ветерок на испарину лба.
Там, где ты – там намокший подол:
не боясь и смеясь,
ты по пояс в морскую волну забегаешь –
солнце высушит легкую ткань.
Там, где ты…
Жаль, что ты
не всегда там,
где ты.

Блонди. Геннадий Лавренюк. Смех сквозь жалость

Наяда и Матвей. Поэма о смертельной любви

Зашла по ссылке, что посоветовала подруга. Сама она честно не хвалила и не ругала, попросила самой глянуть.
Глянула. Сначала на один рассказ, потом на другой. Потом разбежалась, чтоб перечитать все, что есть в разделе и расстроилась, потому что – немного в разделе. Пенять не буду. Автор – художник. А судя по комментариям к текстам, они пишутся прямо сейчас. Такие сериальные тексты, что пополняются воспоминаниями, будучи объединены каким-то периодом времени, либо местом действия.
Геннадий Лавренюк пишет очень хорошо. Его рассказы читаются легко, они сочны и очень живописны. Велик соблазн все время привязывать владение словом к владению им кистью. Но я могу себе это позволить только в общих чертах, потому что я не художник, да и самих живописных работ автора практически не видела. Репродукции посмотрела мельком и бегом – трафик не позволил углубиться. Да и тяжело по репродукциям судить о картинах. Знаю, сталкивалась.
Сравню поэтому не живописность текста с картинами, а лишь один прием работы над ним. Очень интересные эпитеты, очень яркие определения. Цепляют и запоминаются. «Взбалтывая вымытые звезды», «рассыпчато рассмеялась в ладошку», «вермишелевые волосы», «побрякивая усохшими сапогами». Может быть, так художник смешивает краски, подбирая? Не знаю, но уже этого достаточно, чтоб крепко держать внимание и не отпустить, пока не дочитаешь.
Но именно в этом рассказе есть особо ценимое мной. Нет в нем отрицательных героев вообще. Загадочная манящая Наяда вдруг становится обычной хитрой деревенской девкой, ну – бывает. Но хитрая деревенская девка, размываясь и теряя очертания эти безжалостные, вдруг становится плавной лукавой наперсницей, хранительницей общего секрета. И манит снова. И продолжает превращаться…
Сам солдатик Матвей столь же неумолимо перетекающе плох-хорош-глуповат-переживателен.
И старики, что чуть не убили бедолагу, из пары пугал языческих превращаются в родителей непутевой девчонки, и сердца их истекают любовью и страхом за нее.
Бывает ли так? Наверное, да. Наверное, только так и есть. А мы всегда судим по одному лишь внешнему слою, по скорлупе. Либо, раскопав что-то внутри, вцепляемся в раскопанное и упорствуем, отстаивая одноэлементность его. Только оно, только хорошее, либо только – плохое.
Так, как здесь – мудрее и чище. Пронзительная поверхняя жалость. Как жалость Бога к непутевым детям своим.
И этим рассказ цепляет и привязывает крепче, сильнее всех красок и интересностей.
Рассказ-песня, рассказ – немного сказка. Немного страшная, немного поучительная, немного баюльная. Но без пафоса ненужного и без навязываемой морали.
Я прочитала в литературном разделе у Геннадия все. Всему порадовалась. Но этот рассказ – пришелся по душе. А здесь надо встряхнуть головой и перечитать затертый оборот. Да, пришелся по душе. Лег на душу. Как ладонь на горячий лоб. И почему-то успокоил.
Конечно, вредная Бло всегда, ну, почти всегда найдет к чему прицепиться. Если меня спросит сам автор, скажу. Здесь не буду. Потому что рассказ – очень хорош. И все остальные рассказы – очень хороши. Это такая проза, которую я могу порекомендовать прочитать с чистой совестью.
Я не писала рецензию сразу, ждала, чтоб впечатления улеглись. И пишу сейчас, через месяц после чтения. А за этот месяц вспоминала его неоднократно. И перечитала только что с большим удовольствием.

Блонди. Stereolove Братьев Барановых

Когда заходишь в совершенно незнакомый раздел, на что обращаешь внимание прежде всего? Это, как с женщиной — у всех по-разному, но ненамного — глаза, грудь, ноги… То есть, варианты, конечно, есть, но в разумно ограниченном количестве.
Итак, раздел. Портрет, аннотация, «начните с…», френды, топ. Или сразу — яркое, броское название какого-нибудь рассказа, желательно не больше 15 кб, чтобы прочесть в один присест. А то бывает, название яркое, а за ним — 389 кб неизвестного текста. Большая часть Сишных читателей отступится и ломанется мотыльком по другим авторам, не таким тяжеловесным.
В последнее время Блонди обращает внимание в первую очередь на рекомендации хозяина раздела. Почему бы и не начать с тех вещей, которые самому автору кажутся самыми-самыми? Элементарные правила гостевания не позволяют отклонять предложенное угощение.
Братья Барановы предлагают начать с двух рассказов про любовь. И не просто в тексте там что-то такое, а так, еще до текста — без лишней тягомотины: «Любовь» и «Любовь всегда рядом».
Это слегка настораживает. Не читателя, нет, а именно обозревателя. Обозреватель сразу выстраивает в голове какие-то логические цепочки — что, таки сразу любофф? Наверное, романтицкие юноши эти Братья? И, предчувствуя надвигающуюся тоску — неужели — напыщенно-высокопарные отбиратели хлеба у авторов-женщин?… последнее восклицание чисто риторическое, извините, потому что Блонди перемежает свободный серфинг по неизведанным дебрям сетературы с рекомендациями читателей, которым доверяет уже давно. И к Братьям она попала именно по рекомендации.
Поэтому честно «начала с…». Ни секунды об этом не пожалела. После чего прочитала еще пять рассказов, приклеивших взгляд яркими названиями (уже зная, что другие тоже обязательно прочитает, но дайте же лакомке порыться в коробке с конфетами в свое гедонистское удовольствие!) и, на совсем уж сладкое, в смысле — вкусное, а не слащавое — скачала пару крупных вещей. Дела будут делаться, жизнь будет идти, а сознание того, что — бинго! Находка! Вау! Йессс! — будет греть Блонди душу.
Ну, а теперь, перейдя от комплиментарной неконкретики собственно к текстам. Это хорошая, очень крепкая и сочная проза «за жизнь». Именно тот случай, когда «за жизнь» получается очень, очень, очень жизненно. Когда не нужны костыли сказочности, силикон мистики, протезы вызывающей философичности. Все вышеперечисленные жанры тоже хороши, особенно когда автор талантлив. Но сколь часто сказочно-мистическая философия призвана замазать зияющие дыры бесталанности!
Еще один признак прозы Братьев — дозированная афористичность. Когда предложение из текста западает в душу и его хочется цитировать, это хорошо. Когда весь текст состоит из подобных афоризмов, это начинает раздражать рано или поздно. И восторги по поводу умения автора метко сказать несколько утихают. Так вот, Братья не мучают читателя нескончаемой и беспрерывной квинтэссенцией собственной мудрости. Афористичность поблескивает то тут то там по тексту, давая читателю достаточно времени, чтобы насладиться, прочувствовать и восхититься одной мыслью, но не позволяя следующей яркой формулировке напрочь вытеснить эту мысль из сознания.
Конечно, за ником Братья Барановы может скрываться один человек. А может и пятерка их — братьев, Блонди не считал. Но хочется пожелать автору не терять достигнутой цельности, и если это, все-таки зависит от количества Братьев — долгой вам, Братья, творческой дружбы!
Читать здесь

Блонди об авторах Книгозавра. Андрей Гальперин aka EvilShark

Блонди не устает хвастаться, что, заехав однажды в небольшой поселок Новоозерный, что под Евпаторией, умудрилась познакомиться сразу с двумя великолепными писателями. И никакого преувеличения здесь нет.
Расскажу по порядку.
Наткнулась на комментарии Алексея Уморина. Пленилась. Побежала в раздел. Почитала стихи. Пленилась вдвойне. Начала общаться. Выяснила, что раздел создавал и был ведущим по сети Алексея его нынешний земляк, тоже человек пишущий. Побежала в его раздел. Почитала рассказы, стихи. Снова пленилась, удивляясь. Так бывает? Чтобы в маленьком совсем поселке не один, а сразу два ТАК пишущих человека? Оказалось, бывает.
Поэтому, во время следующей поездки в Крым я решила обязательно приехать и познакомиться с авторами лично. Так и сделала.
В итоге поимела массу бонусов — личное знакомство с двумя интереснейшими людьми, соавторство, дружба, уроки литературного и журналистского мастерства и вот — сотрудничество.
Наверное, каждый получает именно то везение, к которому стремится. Вот чтоб Блонди не стремиться к деньгам, например! Так нет, подавай ей талантливых и интересных людей.
Что и получает периодически, спасибо тем высшим силам, что за везением нашим следят.
Итак, Андрей Гальперин. Молод, красив, эффектен, остроумен и просто — умен, энергичен. И — южанин. И — моряк. И, держитесь за стулья — тренер дельфинов!
Можно ли надеяться, чтобы при стольких качествах, собранных в одном человеке, он был еще и талантливым писателем? Да-да-да!
Нежная любовь Бло к реалистической прозе подтолкнула ее начать чтение в разделе именно с реалистических рассказов.
Крепкая, талантливейшая мужская проза. Именно мужская. Но сколько женщин, умных женщин, начиная читать мальчиковые тексты — о войне, оружии, разборках и протча, протча, тихонько соскучиваются и украдкой не дочитывают.
От мужской прозы Андрея я оторваться не могла. Кроме слова «блистательно», простите, никакого другого в голову не пришло.
Сам автор тяготеет к жанру фэнтези. И жанру — повезло. Потому что Гальперин может. Читая его хоррор, трэш, мистику, фэнтези, фантастику, я поняла, что он может практически все. И впечатление складывается такое — играючи может.
Приходит в раздел, немножко шутит вокруг шутливой статьи Бло, в которой сказка «Репка» подвергается всяческим истязаниям литературным, и — готово — на следующий день в разделе появляется мрачный рассказ (отличный рассказ!), в котором репка взяла да и отомстила за все над ней истязания.
Чистое наслаждение — видеть, как вещи такого качества делаются буквально на глазах.
И совершенно не зря рассказ Андрея «петросян» уже бодро гуляет по форумам и сайтам. Частенько без указания авторства. Не удивлюсь, если услышу его с эстрады в исполнении того же Петросяна. Или — Задорнова.
С чувством юмора у Гальперина — полный непорядок! Это же надо — писать такие комментарии, которые сразу чешутся руки сохранить в виде готовой миниатюры, которую ни править, ни причесывать не надо. И не важно, из двух-трех слов состоит коммент или из пяти предложений. Он хорош и закончен.
Столько достоинств у одного человека! Живого! Блонди знает, — чай рядом пила и конфеты ела! И даже сфотографировалась на память и в доказательство того, что Демон Хеллрейзер Андрей Гальперин ака Evilshark — не выдумка группы программистов-шутников. И даже тихонько потрогала его пальцем. Живой, знаете ли.
Поэтому можно продолжить хвастаться с полным правом и упоением.
Хеллрейзер — программист и разработчик компьютерных программ. И Книгозавр, охотясь за талантливым автором, наохотил себе еще и главного технического специалиста, который доблестно тащит на своих плечах основную нагрузку техобеспечения портала.
Что же это я такое написала? Рецензию, портрет или бесконечно восторженный дифирамб? Терпите, раз уж читаете. Блонди упряма. Если есть за что поругать, она и поругает. Но, если есть за что похвалить — за ней не заржавеет.
Привыкайте к хорошему. Бло твердо знает — оно есть. И не стесняется поделиться им со всеми.
Жизнь — капризная штука. Все может измениться и поменяться. Но, что уже сделано, то сделано. И, что бы и как бы не изменилось в этой жизни, есть вещи, которые уже не изменишь. Романы, рассказы и стихи Андреем написаны, портал — работает, море не пересохло и лето — обязательно будет!
А ведь есть еще созданный Демоном мир — в романе «Отражение птицы в лезвии»! Но это тема для отдельной статьи. Которую я обязательно напишу. И даже проиллюстрирую оччень интересными фотографиями!
Если вы не боитесь — купаться ночью… читайте здесь…

Блонди об авторах Книгозавра. Наша Кошка Дженни

Кошка, поэт, писатель, человек, профессионал…
В каком порядке выстроить все эти слова?
Пусть Дженни сама решает, когда и в каком порядке кем ей быть.
О том, какая Джен кошка, Блонди уже писала. Как могла. Как увидела и почувствовала. Идите по ссылке:
Сказка для Кошек и Котов
О том, какой Дженни поэт?
Давайте сразу уточним, для кого поэты пишут. Можно ли хвалить или ругать стихи, не будучи литературным профи? Поэт сам — кого хочет видеть перед своими строчками — критика литературного или читателей?
Как читатель — скажу. Мне очень нравятся стихи Дженни. Они обманчиво просты, но живительно целебны, как родниковая вода. Простота их не от неумения, а от того уже более высшего, когда сложность отвергается. Часто подсознательно.
Хожу к ней читать стихи, как воды напиться. Не опьянеть, но утолить жажду. И — утоляю.
Какой Дженни писатель? И вот тут Бло начинает сердиться. Пусть Дженни меня простит. Начитавшись в сети огромного количества текстов разной степени слабости, когда хочется похвалить автора хотя бы за то, что он не делает ошибок в словах и умеет построить предложения, Бло вдруг натыкается на блестящую прозу. В количестве двух штук повестей и нескольких очерков. И парочки рассказов. Прочитывает, перечитывает, хохочет над приключениями Лизы, тонко грустит, наслаждаясь благородной изысканностью «Ловушки для бабочек»… И, разумеется, хочет еще!
А вот шиш вам! Долго приходится ждать этого самого еще, потому что Дженни, как и большая часть сетераторов — не профессиональный писатель. А профессиональный искусствовед и реставратор живописи. И, понимаете ли, реставрация живописи ей намного ближе, чем интересы неугомонной читательницы-почитательницы.
Нет в жизни счастья… А если и есть, то не полное.
Хоть и не полное, но — счастье Бло состоит в том, что Дженни — живой (во всех отношениях), солнечный и веселый человек. Что с некоторых пор они знакомы лично.
И еще кусочек счастья в том, что это дает возможность Бло всеми способами — от бессовестной лести до не менее бессовестного ворчания и неумеренных показных рыданий — всеми способами добиваться того, чтоб профессионал Дженни иногда, со вздохом, уступал место Дженни — поэту и писателю.
Как думаете, может, есть смысл похитить Кошку Дж, запереть в комнате с компьютером без интернета и наливать молоко в блюдце только в обмен на очередной рассказ или главу?
Если затрудняетесь с ответом, дорогой читатель, просто почитайте.
Я подожду. Поигрывая ключиком от будущей творческой мастерской…
Читать здесь

Блонди. Вселенский суржик Марии Деляновской

Случалось ли вам вдруг потерять смысл давно знакомого слова, такого, как «кровать» или «магнитофон»? Когда слово вдруг отслаивается от собственного значения и становится просто горстью букв и звуков? Горсть сухих осколков без цвета, запаха, звука и вкуса. Можно пытаться произнести это слово, пробовать его на язык, крутить и прикидывать по-разному, но заблудившийся смысл не приходит обратно, вместо него появляются пугающие отсветы других, посторонних смыслов. А потом все возвращается. Мы вспоминаем лингву и вздыхаем с облегчением — да, вот же он, смысл! Он здесь, и набор буковок снова становится предметом мебели, устройством для записи музыки и протча, протча…
Стихи Маши Делеановской сотворяются с точностью до наоборот. К набору букв и привычному смыслу Маша добавляет новые измерения. Она берет слово — просто слово, смотрит на него, поворачивает, подставляя свету различные грани смысла, и, смеясь и удивляясь, лепит. Лепит слово, как скульптуру. Но не только. Она соединяет новорожденные амулеты-слова нитями содержания. Украшает их таинственными рисунками. И вяжет из сотворенных слов кружева и сети, чтобы раскинуть их на экране монитора.
В сЕти обязательно попадутся читатели. Куда ж им деться? Даже если сначала они примутся недоумевать — зачем так? Зачем эти игры размерами, шрифтами, сменой языка посреди слова, внезапными цифрами, лишними буквами? Но «зачем» быстро теряет свой скучный смысл и перестает требовать объяснений. Какие такие объяснения, если сотворенные Машей формы (так хотелось уйти от модного слова, но какое лучше?) остаются перед глазами после того, как уходишь из ее раздела. После того, как выключаешь компьютер. И требуют произнесения, выпевая себя. Но, стоит их произнести, все, читатель, ты пропал. Ты будешь ходить и петь, улыбаясь и повторяя эти строки про себя. Совсем не удивлюсь, если ты будешь петь их вслух.
И, хотя ты и попался, беспечный читатель, мне тебя совсем не жалко! Не буду говорить, что я завидую тебе, потому что знакомство с Машиным миром тебе еще предстоит, и именно ты испытаешь всю прелесть новизны. Просто улыбнусь и скажу: «прогуляемся вместе, там, в мире Маши Делеановской еще много интересного, загадочного и прекрасного — хватит на всех!».
Интервью с авторами в планы не входило, но если сам автор говорит что-то о своем творчестве, это ценно. Поэтому добавим слова самой Марии Деляновской:
«Поправка лишь есть пока что одна:
«Она берет слово — просто слово, смотрит на него, поворачивает»
— Это просто, слишком просто … Фишка в том, что Слово оно само прыскает перед тобой ягодкой если ты ему спондравишься и оно захочет с тобой собой поделиться».
Читать здесь

Страницы 45 из 46« В начало...«4243444546»

Чашка кофе и прогулка