РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

аудио

Поуш-амм от Кирьяна Кузнецова

Звукооператор и музыкант Кирьян Кузнецов записал легенду из третьей книги «Татуиро» Елены Блонди — «Татуиро (serpentes)» и сделал это прекрасно. Это не просто чтение авторского текста, это версия в формате радиотеатральной постановки.

Елена Блонди

АХАШШ

Слоны – победителям! Владимир Николаев, стихи


Стихи

Автор: Владимир Николаев

 

«Ни хвоста, ни задницы, ни темени,
Даже тела вовсе нет у времени.
Впрочем, коль его не видел свет,
Значит, времени на свете просто нет.»

читает: Анатолий Герасименко
мастеринг: Кирьян Кузнецов

слушать на сайте

скачать

Слоны – победителям! Руслан По, «Война» и другое

Команда студии «Форминга» продолжает записывать призовые аудио-треки победителям конкурса рецензий «Кто похвалит себя лучше всех!»
Сегодня мы представляем поэта Руслана По

Война

Пой остервенело изрыгая
Проклятия взойдут шипами
Роняя раны боли в плоть
Сознание валится в кому

Слушать на сайте Форминга-Студио

Скачать

читает: Анатолий Герасименко
мастеринг: Кирьян Кузнецов

А по этой ссылке можно познакомиться с коллекцией треков «Форминги», которая постоянно пополняется

Коллекция аудио-треков Форминга-Студио

Слоны — победителям! Два аудио-рассказа Игоря Лесса

Автор: Игорь Лесс

… Она думает о стихотворении, которого не помнит, но однажды он прочитал его вслух, сидя в пустом зале, у открытого окна, свивая ее бархатной лентой своего голоса. Голос сказал ей о гайятте, вечной женщине вечно женственной, перерождающей себя, крутящейся мягкой рыбой среди масла вселенной, до самого конца ее, которого нет и не будет.

читает: Анатолий Герасименко
мастеринг: Кирьян Кузнецов

скачать

или

послушать на сайте

———————

Черные розы

Автор: Игорь Лесс


Читать далее

Поуш-амм. Елена Блонди и прекрасные мужские голоса

Итак, некоторые новости нового аудио-проекта.

Я получила записи сразу двух рассказов. Хомса Тофт предпочел разбираться в тонкостях отношений мужчины и женщины, прочитав рассказ «Сказки Леты». И сделал это прекрасно! Слушая, я немедленно увидела пляж (тот самый, что в рассказе!) у кромки темного моря, теплый ленивый ветерок, и — все что там в нем.

А вот Кирьян Кузнецов заставил меня немного испугаться, выбрав для работы самую загадочную и сложно пришедшую ко мне легенду о мудром Ахашше из третьей книги «Татуиро». Этот текст висел в моем разделе и мне самой напоминал змея, свернувшегося клубком. Я на него косилась и обходила — до поры. Но вот пришел Кирьян и не стал сомневаться, взял текст и победил его.

А мне было им сказано так:

Текстуально здесь все на своем месте, все-таки это не трактат по философии — любая живая легенда должна содержать поэтический дискурс, иначе ей не проникнуть в самое сердце слушателя. Лично для меня здесь множество смысловых ассоциаций  — Киплинг, Пураны, палеоазитская мифология, и все это не создает ощущения придуманной химеры, скорее, аллюзивно мягко, как речная вода, приводит к переживанию сопричастности разных культурных накоплений. У тебя получился живой сгусток жизненной силы в вербальной форме, и он этим ценен.

Читать далее

Поуш-амм от «Сеньки и Сонечки»

Конечно, правильнее было бы написать, что по ушам мы получаем сегодня от Хомсы Тофта и Кирьяна Кузнецова, и опосредованно — от Елены Блонди, потому что именно Хомса и Кирьян записали мой рассказ про двух влюбленных оборотней, и сделали они это очень хорошо.

Но я тоже люблю этот рассказ, мне приятно, что для чтения его выбрал сам Хомса и замечательно прочитал, поэтому пусть в заголовке Сенька, и пусть Сонечка — они хорошие ребята.

Записи являются частью нового большого проекта, о котором мы обязательно расскажем, напишем, споем и продекламируем!

А пока — скачивайте и слушайте )

Елена Блонди «Сенька и Сонечка» (40 мб, 17 минут)

Чтение: Анатолий Герасименко (Хомса Тофт)

Сведение и мастеринг: Кирьян Кузнецов

 

Воскресное чтение. Анатолий Герасименко. Кокэси

По этой ссылке вы можете послушать аудио-версию рассказа, в очень хорошем исполнении

В одной деревне на берегу моря жил рыбак со своим отцом. Звали того рыбака Хадзимэ, его отца — Макото. Жили они несчастливо. Хадзимэ был человеком угрюмым, нелюдимым, женщин сторонился и, хотя в его волосах уже показалась седина, все не мог подыскать себе жену. Макото же на старости лет больше всего хотелось понянчить внуков. «Отчего ты не женишься, как все порядочные люди, бездельник! — бывало, в гневе кричал он Хадзимэ. — Так и помру, не дождавшись! Уж лучше бы у меня вовсе не было сына». Хадзимэ в ответ только отмалчивался. Макото над сыном вовсю издевался, донимал, как мог. Бывало, принесет ему Хадзимэ ужин — Макото нарочно миску опрокинет, да еще кричит: вот, мол, негодяй, чересчур горячий рис подал, чтобы отец обжегся. Ночью будил сына, требовал, чтобы тот сверчка прогнал — спать не дает. Хадзимэ полночи не спит, сверчка ищет. А утром вставай чуть свет, даже минуты лишней не поспать: рыба-то сама себя не поймает. Да еще завтрак приготовь, да сеть почини, да порядок в доме наведи — старик любил чистоту, из-за каждой соринки поднимал скандал.
Что и говорить, нелегкая судьба была у Хадзимэ.
Читать далее

Воскресное чтение. Переводы Семена Беньяминова. Чарльз Буковски

Я хотел свергнуть правительство, но всё, что я смог, —
это низвергнуть чужую жену

30 собак, 20 человек на 20-ти лошадях и одна лиса,
и глянь сюда, что они пишут:
вы эгоисты и мечтатели,
толку от вас нет ни для страны, ни для церкви,
читайте свою историю, изучайте монетарную систему,
заметьте, что расовой войне уже 23000 лет.

прекрасно, я помню 20 лет назад,
сидя со старым еврейским портным —
его нос при свете лампы казался пушкой,
нацеленной на врага —
и итальянцем-фармацевтом,
жившим в дорогой квартире в лучшей части города,
мы замышляли свергнуть неустойчивую династию;
портной, пришивая пуговицы к жилету,
итальянец, тыча сигарой мне в глаз, просвещали меня,
самого по себе — неустойчивую династию,
всегда пьяного, насколько возможно,
начитанного, голодающего, подавленного;
и, в сущности,
молодая, добротная баба разрешила бы всю мою вражду,
но я не знал этого;
я слушал моего итальянца и моего еврея,
и брёл затем вдоль тёмных улиц, покуривая чужие сигареты
и наблюдая, как тыльные стены домов охватывает пламя;
но где-то мы промахнулись:
то ли мы были недостаточно мужчинами,
недостаточно большими или малыми,
то ли мы просто хотели поболтать со скуки,
только анархия не вышла;
и еврей умер, а итальянец всё серчал,
ибо я оставался с его женой, когда он уходил в аптеку,
он не заботился предотвратить
свержение своего личного правительства, и оно пало легко;
дети уснули в соседней спальне,
и я чувствовал себя немного виноватым;
но позже я выиграл 200 долларов в кости
и уехал на автобусе в Новый Орлеан;
я стоял на углу, слушая музыку, доносившуюся из баров,
и я стал ходить по барам и сидеть там,
размышляя об умершем еврее:
как он пришивал пуговицы и говорил — все его дела —
и как он сдался, хотя был крепче любого из нас,
он сдался, так как его жёлчный пузырь
не мог больше функционировать,
и, может быть, это спасло Уолл-стрит и Манхэттен,
и Церковь, и Центральный Парк, и Рим, и Левый Берег;
но жена фармацевта,.. она оказалась милой,
она устала от бомб, спрятанных под подушкой,
и от освистывания папы римского,
у неё была очень хорошая фигура, очень красивые ноги,
и я полагаю — она чувствовала то же, что и я:
что слабость была не в Правительстве, а в Человеке,
что человек никогда не был так силён, как его идеи,
и что идеи — это правительства, обернувшиеся людьми;
и вот это началось на кушетке с пролитым мартини
и закончилось в спальне: страсть, революция, вздор —
окончились,
и шторы трещали от ветра, хлопали, как пушки,
свистели, как сабли,
и 30 собак, 20 человек на 20-ти лошадях
преследовали одну лису
поперёк поля, освещённого солнцем,
и я поднялся с кровати и зевнул, и почесал живот, зная,
что скоро, очень скоро, я буду снова пьян, очень пьян.
Читать далее

Чашка кофе и прогулка