“Засыпая и просыпаясь, плавая в мелкой воде дремоты, она повернулась и не нашла около себя – теплого, тельного. Пальцы защекотало, дрема обмелела, ушла…..”
И засыпая и просыпаясь, он неизменно обнаруживал себя с нею рядом и, как маленький, словно – у края подаренной редкой игрушки, осторожно касался белой незагорелой кожи у ней на боку, нежной, с редкими рыжеватыми родинками… Почему-то они были видны в темноте.
Возможно, он лишь полагал, что видит, – хотелось, чтобы были, и, прикасаясь, он словно звал, выманивал их, наколдовывал, по именам называл…
Родинка света. Родинка тень, полутень, солнечный заяц… Родинка клю…
- Приходили? Нет?
Спросить не у кого, и оставалось трогать, трогать, трогать… Касаться. Словно бы каплей на кончиках осторожного указательного, робкого среднего, нежного безымянного.- Чуть. Чуть. Чуть. (more…)
Джон Роналд Руэл Толкиен в России величина такая, что его обливают грязью даже топовые блоггеры. А вы знаете, что подлинное величие человека измерено лишь толщиной его троллей.
И книги – ноль, а фильмы – ничто, пока некто, имеющий полторы тыщи подписчиков – самый неуспокоенный вид тролля, – не напишет, приблизительно, так: “…мнэ-е, Властелина колец (без кавычек, не заморачивается) начинал читать несколько раз – ни разу не пошлО.”
- Вот! Появилась такая фраза – это слава пришла.
А когда началась война, а гранаты кончились, поднял израненный Сталин могучую руку сквозь дым, да сил в ней не осталось. Но подбежал к Сталину юный пионер Голиков, и, надрывая свои детские жилы, отдал ему кровь. Встал тогда вождь среди разбитых кремлёвских башен, и вмял теменем небо, осталась вмятина в небе, а в землю он по щиколотку ушёл, чтобы уже ни шагу назад. Тогда косые от злобы, оскаленные, с головы до ног в ядовитой слюне кинулись на него враги, но, подымая трехлинейную винтовку, подаренную съездом расстрелянных, бил точными выстрелами вождь и каждая пуля его винтовки валила тысячу человек врагов. Захлебнулась атака, но патроны кончились. (more…)
…И все удары нацеливались в сияющий орден на груди Троцкого. Но, один за другим отброшены были и кропотливый вор Ворошилов, и Айхенвальд, угрожавший Бухенвальдом, Каменев с пращой и орудием пролетариата, ну и Бухарин, по понятной причине, всегда неспособный к боям.
И тогда пришёл необоримый Меркатор со своим блестящими аккинаками. Обучен был он у царя Николая II, ибо великим мастером мечевого боя был колдун, цар Николай. Был этот цар румыном, потому и цар, а было ему три тысячи лет. Некогда цар целованием предал Христа, и с тех пор не знал покоя и вот, стал учил Троцкого, а когда превзошёл его Троцкий – лютой ненавистью возненавидел он Троцкого и поклялся, что убъёт Троцкого. Выкопал Николай тайный ход в подвалы ЧК, пробирался туда ночами, перешагивая через груды, и собирал воина воинов из частей самых сильных расстрелянных антиреволюционеров. (more…)
Носороги приятны на вкус, но утверждать это могут, разве что, они сами, или Боги, если то и другое не есть одно и то же. Из трехсот с чем-то попыток отведать носорога, все приводили меня к бурливой и мелкой речке с дремлющим пьяницей на берегу, которому уже совершенно всё равно – туда ли тебе, обратно? И я неизменно выбирал обратно.
Цербер лишь… Однако, с тех пор, как Геракл потаскал его на цепи, две головы постоянно путают “мама и кролик” и потому третья легко соглашается на всякое предложение, лишь бы ей помогли с этим несложным дельцем. Я помогаю, и, милосердия ради, сгребаю с пса слои блох, – с чего бы он меня не пропустит? (more…)
- Где будет Солнце?
- Солнце будет здесь!
Оно войдет неслышными стопами,
Зажжет пылинки теплыми руками,
Обозначая весть:
Я здесь!
Коснется кожи: здесь…
- у пяточки. На ножке
мальчишки спящего.
- От ложки
отскочит в угол…
Паука вспугнет,
И, тени карандашной паутины
На стенке белой, как венец старинный
Княгини юной очеркнет.
… Княгини нежной, полусонной,
со ртом чувствительным,
проснувшейся от звона
серебряных цепочек, кандалов
- серебряных и золотых,
чьи нитки,
как дрема медленны,
извиты, зыбки,
как струи меда…
Или лед -
У солнца в розоватых пальцах
- им шитый золотом. На пяльцах,
на паутинках – лета ход…
26 июля 6 года. Пыльный, желтый автобус. Глядя назад.
Он жил на горе в маленьком пряничном домике, жёлтом – того самого цвета, который у лимонных пряников. У апельсиновых цвет не тот, и он всегда придерживался мнения, что апельсиновые – схожи с оптимистичными женщинами. Все женщины, которых он знал, были оптимистками, и потому жить ему было не с кем. И он спал с красной кошкой, собственноручно сшитой из старой шляпы и набитой ватином из разодранного с уголка одела. Любой скажет: тут нужен ватин. Ночами он кошку клал около головы, с тем безошибочным расчётом, чтобы лицо, при засыпании клонящееся вправо, щекой оказывалось на красном. Ночью ничего не видно, но знать цвет кошки необходимо и иногда просыпался и неожиданно включал свет, потому как – кто его знает. Изредка предосторожность оказывалась нелишней. (more…)
Говорят, что при начале времен один святой, после долгого поста взалкал и воззвал к Небесам:
“Для чего человек!”
А прежде он был немало мил Господу.
Тут сияние солнца сгустилось и вдруг в воздухе проступил ангел. Складывая крылья, посланник раскрывал огромную книгу.
“Человек создан для того, чтобы…” – раздался неземной голос, читая, и – замер: с краю земель, стремительно вырастая, на него надвинулась Тень. (more…)
История этой красавицы, Феодоры, (да-да, той самой), столь много ролей сыгравшей, что для мира и Церкви личность её, размерность, пожалуй, впервые равны, оставляет много вопросов. Гомерическая блудница стала супругой самого эффективного императора-законотворца Византии, переработавшего Римское право до вида, который вошел и доныне лежит в основание всех юридических систем ”белого мира”. Да, мы до сих пор отвечаем пере правосудием по юстиниановым законам. (more…)
