РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

Александр Кузьменков

Страницы 4 из 5«12345»

В-Глаз с Александром Кузьменковым. Апофеоз залепухи

До сих пор я наивно считал апофеозом кинозалепухи «Утомленных солнцем-2». Но нет предела совершенству. Учитель со своим «Краем» потеснил Никиту Сергеича на пьедестале.

Просмотр ленты – от первого до последнего кадра – прошел для меня под вполне станиславским девизом «не верю». Не верю в контуженного машиниста с приступами дикой головной боли: ему в лучшем случае кочегаром быть. Не верю в немецкую барышню, повторившую подвиг Маугли и Тарзана в тайге. Не верю в железнодорожную «Формулу-1». Не верю в колею, проложенную по воздуху, – без единого костыля и без шаблона (знаю, что говорю: бывший монтер пути 4-го разряда). Не верю, что два человека могут управиться с рельсой Р-65: она, милая 1 800 кило весит (тоже знаю, что говорю: бывший сортировщик-сдатчик проката 3-го разряда). И так далее…
Читать далее

Кузьменков Александр. ВЫСОКАЯ ГРУДЬ В КОКОШНИКЕ

Роман Елены Колядиной «Цветочный крест» напечатан в журнале «Вологодская литература» и пока не имеет глянцевого переплета 7Бц, престижного издательского логотипа на обложке, ISBN и тому подобных атрибутов литературного мейнстрима. Впрочем, надо полагать, все то не за горами, ибо названная книжка на днях угодила в шорт-лист «Русского Букера».
Читать далее

Александр Кузьменков. ИГРА В КЛАССИКА

метель

Эпиграфом ко всему дальнейшему может служить пушкинское: «Пришли мне какой-нибудь новый роман, только, пожалуйста, не из нынешних… То есть такой роман, где бы герой не давил ни отца, ни матери и где бы не было утопленных тел. Я ужасно боюсь утопленников!».
На исходе нулевых Сорокин оказался точно в такой ситуации. Владимир Георгиевич невзначай понял, что до отрыжки употчевал читателя инцестами, говном и расчлененкой. Хор утомленных мертвяков, маньяков и кровосмесителей взывал к автору: «Перемен требуют наши сердца!» Караул устал, но роман был позарез нужен. Уж такова горькая доля живых классиков: хошь ты лоб расшиби, а читателю о себе напомни, – хотя бы раз в год. Иначе память не слишком юного поэта поглотит медленная Лета. Этот трагический вариант г-на сочинителя явно не устраивал.
Читать далее

Владимир Монахов. Русские вопросы Александра Кузьменкова

Журнал «Волга» опубликовал новую повесть братского прозаика Александра Кузьменкова «Десятая годовщина». На сей раз местный сочинитель избрал своими героями декабристов, чей мятеж, по прихоти автора, увенчался удачей…
Читать далее

Александр Кузьменков. ТАКАЯ У НАС КОНТРКУЛЬТУРА…

Блоггер-тысячник – это по нашим временам звучит гордо. Как сталинское «двадцатипятитысячник» в 1930. Это респект и уважуха френдов, это настороженное внимание журналистов. А еще – прямой путь в изящную словесность, ибо непостижные уму российские издатели давно и прочно попутали лытдыбр с беллетристикой. Итак, прошу любить и жаловать: Алмат Малатов собственной персоной.
Читать далее

Александр Кузьменков. ДИАГНОЗ: ОБОСТРЕНИЕ ДЕБИЛЬНОСТИ

Необходимое предисловие: я категорически не отношу себя к поклонникам Льва Николаевича Толстого. И, по логике вещей, должен бы рассуждать согласно пословице: враг моего врага – мой друг. На практике вышло с точностью до наоборот: прочитав роман Лилии Ким «Аня Каренина», я ощутил какое-то подобие смутной симпатии к его сиятельству.
Читать далее

Александр Кузьменков. Божественная комедия Сергея Слепухина

Сергей Слепухин. Обложка книги / поэзия, книгозавр

Урал – недурная иллюстрация к тезису о единстве противоположностей. Здесь вздымаются в небо вершины Народной, Белой и Ялпынга, а под землю уходят кротовьи норы штреков. Уральские горы соседствуют с глубинами; отпечаток этой антитезы в рифейских краях носит все, вплоть до топонимии: Верхний Тагил – Нижний Тагил, Верхняя Тура – Нижняя Тура, Верхняя Салда – Нижняя Салда…
Читать далее

Александр Кузьменков. ОtКРОВЕНИЕ ИЗ ТРЕХ БУКВ

Пелевин

Невеселая аксиома: в России читают не текст, но автора. Дорого бы стоила откровенная херня «Боэбоби пелись губы. / Вээоми пелись взоры», не будь под ней подписи Хлебникова? То-то же…

Бренд есть индульгенция на все случаи жизни. Ежели графоман носит фамилию Петров или Сидоров, – летальный исход гарантирован, канун да свеча молодцу. Ежели графоман носит фамилию Пелевин, начинается вечнозеленая история про новое платье короля: глубокая философия на мелких местах и поиск трансцендентного подтекста в откровенной поебени. Окололитературные мидраши вручили Пелевину целый букет рифмующихся определений: постмодернист, концептуалист, дзэн-буддист etc. Но забыли одно, самое емкое и также в рифму: онанист. Ибо Виктор Олегович есть непревзойденный мастер рукоблудия, виртуоз возвратно-поступательных движений в никуда. В пустоту, если вам угодна аллюзия.
Читать далее

Александр Кузьменков. В.Сорокин «Сахарный Кремль»

Владимир Сорокин Сахарный Кремль

«День опричника», если помните, имел оглушительный успех. Сто сорок мохнатая сага о перверзиях г-на сочинителя столь активно претендовала на звание политического гротеска, что получила названную лычку под бурные аплодисменты, переходящие в овацию. Логика критиков и читающей публики была примерно та же, что у гоголевского хуторянина: жiнко! треба думати, бурсаки співають розумне, винеси їм сала. Жинка вынесла так вынесла, мало не покажется: шорт-лист «Нацбеста», лонг-лист «Русского Букера», переводы на французский, немецкий, шведский, испанский, сербский и т.д. И по хрену, что текст полуграмотный, что дубины у героев тесовые, а глаза волосатые…
Читать далее

Александр Кузьменков. Шастра о русских хокку

Монахов

Божественное для Запада состоит в безоговорочном отвержении человеческого, для Востока – в пристальном его изучении и непременном развитии. Извечное стремление человека ритмизировать свою речь в христианском мире – тлен и пагуба, в буддийском – занятие изысканное и почтенное. Поэт Монахов, поэт-инок для русского уха – нелепица, для японского – закономерность. Не всякий тамошний монах был поэтом, но практически каждый поэт был монахом. Сайгё, Мёэ, Камо-но Тёмэй, Догэн, Иккю, Басё, Тиё, Рёкан… Продолжить или хватит?
И это вовсе не удивляет. Японский буддизм и японская поэзия – от одного корня. В основе их лежит первый из семи принципов Догэна: «Все живое и Будда – едины». И монах, и стихотворец в конечном итоге стремятся к одному и тому же – осознать себя частью целого, ощутить за собой право повторить всему миру слова Киплинга: «Мы с тобой одной крови – ты и я». Кажется, это и называется сатори – просветлением.
Читать далее

Страницы 4 из 5«12345»

Чашка кофе и прогулка