Может мне показалось? В наше время обрёл плоть стиль прозы “женская болтовня”. На фоне тяжелодумных мужских дефиниций действительно свежо))). Но сразу масса спекуляций вроде Линор Горалик, забивающей эфир на грани спама, как будто перебранки в коммуналках 60-х тщательно отсепарированы до уровня “видения рассказчика”, но суть-то – прежняя, это полусветские репризы, которые нам лет сто уже как выдают за картины народной жизни (неужели авторы рассчитывают ещё на столько же?): (more…)
Хорошие американские писатели не забывают, что Америка – огромная аграрная страна и даже, когда пишут о городах, гламуре и прочих прелестях цивилизации, в тексте явственно ощущается запах навоза и сена (в самом правильном смысле).
Это делает повесть о Холли Голайтли текстом, крепко стоящим на ногах. (more…)
Нэнси Хьюстон “Дольче агония”. Издательство “Текст”. 2003 г.
Двенадцать персонажей и младенец за накрытым столом в День Благодарения. Поэты, писатели, врач и даже булочник. Тринадцать сценариев жизни и смерти, прокомментированные Самим Создателем. (more…)
До чего же симпатичные книги по истории были у викторианцев! Например, A chronicle of England, B. C. 55- A. D. 1485 с иллюстрациями James E. Doyle (Лондон, 1864). Удивительно сочные цветы и повышенная концентрация отрубленных голов – что может быть лучше? Несколько иллюстраций оттуда.
Папа Григорий любуется на рабов-англов (чтобы спасти души их соотечественников, он отправил в Англию миссионеров).
МИШЕЛЬ ФЕЙБЕР родился в Голландии в 1960 году, с 7 лет жил с семьей в Австралию. Изучал английскую литературу в Мельбурнском университете, сменил несколько неквалифицированных работ: медбрат, фасовщик на консервном заводе, уборщик. Для заработка принимал участие в тестировании медицинских препаратов, на себе. Последние пятнадцать лет живет на ферме (север Шотландии). Пишет литературные рецензии для английской газеты Guardian.
Первый сборник рассказов «Дождь прольется вдруг» был опубликован в 1998 году. Его малая проза была удостоена множества литературных наград, а книга «Побудь в моей шкуре» включена в шорт-лист Whitbread Award как лучший дебютный роман 2000 года. Настоящую славу автору принес роман «Багровый лепесток и белый» (2002) – несентиментальная история 19-летней проститутки по имени Конфетка, события которой разворачиваются в викторианском Лондоне.
Прочитала “Особняк”. Впервые. С Фолкнером у меня отношения примерно такие, как у него самого с временами событий его знаменитой трилогии. Я читаю первую книгу, потом – огромный в полжизни перерыв, во время котрого читаются рассказы, что приходят сами, время от времени, каждый в свое время. Потом начинаю вторую книгу и не дочитываю. Перечитываю первую. А сейчас, купив последнюю часть трилогии (за трояк на книжном развале), читаю ее. Потому что она – книга. В обложке, со страницами. И выбирая, читать ли последовательно – текст на мониторе, а потом книгу, либо то, что по душе, выбираю сначала книгу. (more…)
“Я вот думаю – постоянно копируют… Как хорошо жить, быть автором, который никого не копирует – он дышит и пишет. Просто пишу то, что вижу. Большего не нужно. Пью – пишу. Не пью – пишу. Но для этого надо жить так, чтобы это заслуживало бумаги. Это энергетика…”
У Борхеса есть рассказ, название которого я забыл – к лучшему, ибо не следует привязывать к имени то, что ещё повторится, чтобы снова исчезнуть, – о человеке, мечтавшем переписать “Дон Кихота”. ТО есть, имея дело с шедевром, герой выбрал себе задачу не менее совершенную: заново написать роман, уже существующий. (more…)
На портале появилась новая рубрика, в которой можно будет высказаться коротко и емко. Если вас что-то восхитило, потрясло или возмутило в плавном течении культурной жизни, пишите. Необязательно большую и складную рецензию, достаточно небольшого отзыва о событии.
Итак, первое впечатление.
Автор “Сатирикона”. Роман про двух молодых римлян – их дружбу, ссоры, страсти, попойки. Трахаются, дерутся, обманывают, мужеложствуют, пьянствуют. Воруют, грабят и даже убивают.
Роман написан так, что оторваться решительно невозможно. Странным образом, непонятным для меня, роман выходит за рамки сюжетного повествования и является нечто гораздо большим и ценным – тем, что содержится глубоко внутри и сокрыто от непосредственного взгляда на сюжет. (more…)
