РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

Рецензии на книги

Рецензии на книги, вышедшие на бумаге

Страницы 121 из 125« В начало...«119120121122123»...Далее »

Хорхе Луис Борхес. АКУТАГАВА РЮНОСКЕ «В СТРАНЕ ВОДЯНЫХ. ЗУБЧАТЫЕ КОЛЕСА»

Фалес измерил тень от пирамиды, чтобы рассчитать ее высоту; Пифагор и Платон учили о переселении душ; семьдесят толковников, расселенных по отдельности на острове Фарос, за семьдесят дней непрерывного труда изготовили семьдесят абсолютно одинаковых переводов Пятикнижия; Вергилий во второй из «Георгик» превознес тончайший шелк, который выделывают китайские мастера, а на днях кучка верховых в провинции Буэнос-Айрес сражалась за первенство в персидской игре под названием «поло». Достоверны они или апокрифичны, все разнородные сообщения, которые я только что привел (и к которым, среди бесчисленного прочего, стоило бы прибавить появление Аттилы в песнях «Старшей Эдды»), — это вехи следующих один за другим этапов запутанного, многовекового и по сей день не законченного процесса: открытия Востока народами Запада. У этого процесса есть, понятно, и оборотная сторона: сам Запад открыт Востоком. Сюда относятся миссионеры в желтых одеждах, отправленные буддистским императором в Александрию, завоевание христианской Испании воинами ислама и зачаровывающие, а порой ужасающие книги Акутагавы.
Четко разделить восточное и западное у Акутагавы, видимо, невозможно, да и сами термины, в конечном счете, не исключают друг друга: христианство, восходящее к наследию семитов, — сегодня характеризует Запад. И все же я бы не стал спорить с утверждением, что темы и чувства у Акутагавы восточные, а иные приемы поэтики — западные. Так, в новеллах «Кэса и Морито» и «Расемон» перед нами несколько версий одного сюжета, пересказанного разными героями, — ход, использованный Браунингом в «Кольце и книге». Напротив, некая скрытая печаль, внимание к внешнему, легкость штриха кажутся мне, при неизбежных издержках любого перевода, чертами глубоко японскими. Непривычное и страшное царят на страницах Акутагавы, но не в его стиле, всегда сохраняющем прозрачность.
Акутагава изучал английскую, немецкую и французскую литературу; темой его кандидатской диссертации было творчество Уильяма Морриса; он постоянно возвращался к Шопенгауэру, Йитсу и Бодлеру. Одной из главных задач, которые он перед собой ставил, было новое, психологическое истолкование традиций и преданий его народа.
По словам Теккерея, думать о Свифте — все равно что думать о падении империи. Тот же процесс повсеместного распада и агонии открывается перед читателями в двух повестях, составивших данную книгу. В первой автор прибегает к приему бичевания человеческого рода под видом фантастических животных; может быть, его натолкнули на эту мысль звероподобные свифтовские иеху, пингвины Анатоля Франса или поразительные царства, по которым странствует каменная обезьяна в известной буддистской аллегории. По ходу рассказа Акутагава забывает о принятых условностях сатирического жанра, каппы становятся у него людьми и ничтоже сумняшеся ссылаются на Маркса, Дарвина и Ницше. По канонам литературы, это, конечно, просчет, но на деле заключительные страницы повести проникнуты невыразимой меланхолией, поскольку чувствуешь, как в воображении автора блекнет все: и окружающая действительность, и сны его собственного искусства. Вскоре Акутагава покончил с собой; для автора заключительных страниц «В стране водяных» мир капп и людей, мир, живущий по законам будней и по правилам эстетики, одинаково бессмысленны и скоротечны. Еще более прямое свидетельство охватывающих его сознание потемок — повесть «Зубчатые колеса». Как в стриндберговском «Аде», эта повесть — беспощадный и методичный дневник постепенного помрачения ума.
Я бы сказал, что встреча двух культур неизбежно трагична. После предпринятого в 1868 году рывка Японии удалось стать одной из величайших военных держав, нанести поражение России и заключить союз с Великобританией и Третьим рейхом. За похожим на чудо обновлением последовал, естественно, гибельный и мучительный духовный кризис. Одним из гениев и жертв этой метаморфозы стал Акутагава, ушедший из жизни 24 июля 1927 года.

Перевод Б. Дубина
1959г

Анна Котенко. Очарование Бананы Ёсимото

Хочу рассказать о Замечательных рассказах и романах японской писательницы. Сборник автора «Ящерица» попал мне в качестве подарка. И я прочитала его запоем. Автор мастерски переносит читателя, где бы тот ни находился в современную Японию: Токио, ближайшие пригороды, морские побережья островного государства. Даже если читатель никогда не жил в Японии и не знал, что кроме Фудзиямы там есть что-то еще, он охотно верит во все происходящее и с головой окунается в незатейливый быт страны восходящего солнца. Да, не все понятно, иногда приходится опускать взгляд вниз страницы в поисках ссылки, потому что быт японцев так не похож на европейский. Но все равно, все равно.

Читать далее

Роберт Музиль. Душевные смуты воспитанника Терлеса

Восхитительно – после душного помещения выйти под весенний дождь, еще холодный, самый первый и свежий, и увидеть всю сложность просыпновения мира, от возбухания почек до сырости небес и земной влагости, где каждая ямка сглажена водным зеркалом, мутным, как в половодье…

Не помню деталей сюжета той книги, о которой говорю. Весны и природы там не больше, чем в обычной комнате, но я помню беспрерывную весеннюю радость от прочтения, когда я засыпала с ощущением живого и свежего счастья и, просыпаясь, первым делом радовалась, что вот, сейчас, я возьму эту книгу и вновь буду питаться от щедрот ея!..

Читать далее

Поцелуй кого-нибудь другого!

Рецензия на роман Алисы Клин «Поцелуй Сафо»

Нет такого плохо,
На которое не нашлось бы еще хуже.
(народная мудрость)
Просто хочется извиниться перед недавно раскритикованной Соней Адлер с ее лесбийской сагой «Я тебя люблю…», честное слово! Ну, чего я там привередничала насчет «незавершенности сюжетных линий» и вялости персонажей! Зато Сонин текст, с оригинальными вкраплениями стенограмм инет-общения, хоть эстетически читать приятно, не цепляешься взглядом за явные несуразицы или банальности, достойные школьных сочинений. Стоп! Эмоции в сторону, а то бедный читатель не поймет, что же произошло. А случилось то, что меня опять подвело любопытство. Недавно я начала знакомиться с серией «ЭTO MODNO», выпускаемой издательством «Гелеос». Читать далее

Илья Переседов. Украденный день

Рецензия блоггера Peresedov.

Собрался, наконец, прочитать “День опричника” Сорокина. Вывод и мораль — как страшно жЫть! Не в смысле, что книга произвела необычайно сильное впечатление. А просто вокруг нее было столько разговоров, обличений, похвалы, умных, правильных и глубоких интервью автора, что просто боязно было браться.

Казалось, там про нас и про все, и сразу… И, учитывая мандраж, охвативший меня после прочтения объемного “Сердца четырех”, легко понять, почему я откладывал встречу с этим произведением, как настраивался, подыскивал момент, чтобы внутренняя чуткость была предельно обнажена и готова и проч. Читать далее

Мишель Уэльбек. «Платформа»

Дабы не портить впечатление от романа, не буду пересказывать сюжет. Скажу только, что это – самое правдивое произведение о, как это ни просто звучит, вечных ценностях: любви и бережном отношении друг к другу. Прочее – пресная шелуха для еще не проникшихся, и возможно, навеки потерянных.

Читать советую вдумчиво, позволить книге вести. Тогда все встанет на места. Будет понятно, что герой тоже, как и все вокруг, проходит через суету-сует, бессмысленную, но составляющую жизни. Нормально также испытывать тошноту и усталость, когда будете читать про… стоп, именно где надо – там и почувствуете, вернее, желаю, чтобы Вы, дорогие коллеги-читатели смогли испытать то же просветленное спокойствие от прочтения, что в итоге пофартило и мне.

Да, напоследок отмечу, что книга – отнюдь не мягкая, т.е. не дамский роман, и розовых соплей в ней – полное отсутствие, чему я также несказанно продолжаю радоваться!

Елена Блонди. Двое — для всех…

Книга стихов Ивана Зеленцова и Александра Шведова «Письмо на салфетке»

            «Ах, какая в Москве пурга!

Гуще плова в кафе у Зины.

Так и тянет сказать: «Ага,

Значит, есть еще в мире зимы!»

…Поэт Иван Зеленцов, сидя в маленьком кафе посреди московской зимы, пишет письмо на салфетке. Поэт Александр Шведов, притворившись, вернее, быстренько перевоплотившись в лирическую героиню, ему отвечает с берегов туманного Альбиона…

А кроме этих двух писем – книга стихов. Двух разных поэтов. Хороших и непохожих.

Зеленцов – поэт с апломбом. Но это поэту необходимо. Что же – оглядываться и соразмерять? Нет уж, каков есть, такого и читайте.

Читать далее

Анна Котенко. Рецензия на книгу Алексея Глушановского «Тропа Волшебника»

Алексей Глушановский — «Тропа волшебника»

Рецензия написана по просьбе автора.
Перед нами вторая книга из цикла про Олега, простого филолога из Екатеринбурга, который в один не очень прекрасный день его жизни оказался переброшенным в другой мир весьма стандартным для этого способом (обо всем этом читаем первую книгу «Дорога в маги»). «Тропа волшебника» является не просто продолжением истории, которую Алексей начал рассказывать в первой книге, но и самостоятельным произведением. Тем, кто не успел или не захотел покупать первую книгу, не стоит расстраиваться или бояться, что они ничего не поймут. Благодаря изредка вставленным в текст воспоминаниям героев, получается нарисовать вполне цельную картину происходящего в первом томе. Однако речь у нас пойдет о книге второй.
Читать далее

Петр Инкогнитов. Загадочная японская душа

Современная литература бывает русская, немецкая, французская, китайская, американская даже есть – вы приведете еще много примеров и дополните каждый пример конкретными фамилиями. Я тоже так мог, пока не задался вопросом – а что есть литература японская, современная. Ответ есть.

Кэндзабуро (Кендзебуро) Оэ.

С этого началось, да и продолжается мое знакомство с современной японской прозой. И мне интересно. Дабы ввести в курс дела, приведу вам некоторые справочные сведения: «ОЭ Кэндзабуро (р. 1935), японский писатель. В центре романов Оэ — нравственные искания послевоенного поколения («Личный опыт», 1964), трагедия Хиросимы, тревога за судьбы человечества в ядерный век («Футбол 1860», 1967; «Объяли меня воды до души моей…», т. 1-2, 1973; «Записки пинчраннера», 1976). Остросоциальный роман «Игры сверстников» (1979) о прошлом и будущем Японии. Автобиографический роман «Письма к милому прошлому» (1987). Нобелевская премия (1994).»

Читать далее

Анна Котенко. Рецензия на книгу Ольги Громыко, Андрея Уланова «Плюс на минус»

Заранее предупреждаю, рецензия может показаться не совсем объективной, потому что ее автор любит детективные сюжеты, а когда речь идет о фантастическом детективе, она медленно стекает по стеночке.

Начнем традиционно с сюжета. Есть такая организация Госнежохрана (жаль, что не Охренеж), которая занимается охраной нежити. Это вам не Ночной Дозор, тут все мирно и цивильно, метод решения проблем — мирные переговоры инспекторов с разными видами нежити.
Читать далее
Страницы 121 из 125« В начало...«119120121122123»...Далее »

Чашка кофе и прогулка