Все знают, что зомби есть. Эти замечательные, с трудом передвигающиеся, кровожадные и беспощадные в своем оловянноглазии ожившие мертвецы. Ну, или не ожившие, а ставшие таковыми в результате эксперимента, эпидемии, употребления шишек и бухла, увлечения Linux, срача в коментах или Плана Путина. Многие видели их на экранах, некоторые сталкивались с ними в темных переулках, на вокзальных площадях, в обосранных парадных, в шумных офисах и в местных ЖЭКах. Люди боятся зомби, и страх этот уходит корнями в далекое прошлое. Можно много говорить на эту тему, анализировать и делать выводы, но я не стану заниматься такой фигней. Вспомним лучше классиков и поищем в их творчестве следы этих самых зомби. Оставим в покое Николая Васильевича с его наивными сельскими мертвяками, а обратим свои чистые (пока еще) взоры на произведение Валерия Брюсова
Люди сходят с ума, заболевают “противоречием” и начинают неиллюзорно веселиться. Здесь вам и поедание младенцев, и расчлененка, и безумие властей, неспособных справиться с эпидемией, и сумасшедшие лидеры, ведущие толпы из пораженного города на верную погибель. Ну и отсутствие хэппи-энда, что не может не радовать. Готовый сценарий для шикарного треш-зомби-ужастика в духе “Рассвета мертвецов”.
С 15.10.2009 по 18.10.2009 Книгозавр в составе главного редактора Лены Блонди и админа Андрея Гальперина посетил с очень дружеским визитом третий Крымский Фестиваль Фантастики “Созвездие Аю-Даг”. Цели преследовались самые разные, а главное на фестивале мы вручали призы победителям четвертого конкурса рецензий Книгозавра.
Конвент лично для меня начался с… цветов. Как и всякий приличный злодей, я сентиментален и склонен к меланхолии, а созерцание этих прекрасных творений более всего подходит для создания подобного настроения.
Читали ли вы «Гордость и предубеждение»? Знаете ли вы о Джейн Остин?
О, эта королева дамского романа! Все ее книги шедевральны, психологичны, полны тонкого лиризма и старого доброго английского юмора. Все ее книги экранизированы, вот только за последних 10 лет по роману «Гордость и предубеждение» было снято 7 фильмов. Некоторые из которых уже считаются классикой кинематографа.
Однако, к чему это я? А вот к чему. Намедни, наткнулся на новость, что некая кинокомпания, а именно – Rocket Pictures (принадлежащая Элтону Джону, между прочим) готовится совершить очередное насилие над романом великой англичанки. Причем, кино будет вовсе не о пидарасах (пардон, о людях с альтернативной сексуальной ориентацией). Кино будет о… Черт побери… Язык не поворачивается. Пожалуй, начну с названия сего шедевра: итак, встречайте – «Pride and Predator»!
Гм. Тут все в замешательстве, и я в том числе. Некоторые, особо чувствительные, глотают корвалол, кто-то, как я погляжу, подбирает с пола рухнувшую стремительным домкратом челюсть. Да, да. Именно так – «Гордость и Хищник». Тот самый Хищник, принципиальный сторонник спортивной охоты, очень темно-зеленый, в сеточку, с ба-а-альшими-прибальшими клыками, лазерной пушкой на плече и метательным диском впридачу. Брат и друг Хищников, воевавших с нынешним губернатором калифорнии, с полицейским департаментом Лос-Анджелеса, с Чужими, и еще с кем-то. В общем, Хищник - один из самых любимых мною сказочных персонажей. Вот какая «Гордость» имеется в виду я не знаю, но точно знаю, что это будет шумный боевик в костюмированных декорациях 18 века, и сдается мне, что главным героям будет вовсе не до дележа наследства, и уж тем более не до свадеб. Коктейль получается знатный. С легким оттенком безумия. Хотя… Выпустил ведь некий Сет Грэм-Смит книгу «Pride and Prejudice and Zombies», опять же по материалам старушки Остин… Так что, возможно гордость и предубеждение вполне к лицу (морде) инопланетному охотнику. А вот зомби… Чур меня!
На прошлой неделе, забив на все дела и заботы и махнув на прощанье широким хвостом, Его Кровожадность осчастливил своим появлением славный приморский городок Партенит, где у подножия знаменитой Медвед-Горы проходил Второй Открытый Крымский Фестиваль Фантастики «Созвездие Аю-Дага». Собственно, к организации фестиваля я имел некоторое отношение, пусть и весьма отдаленное – в свое время я создал и поддерживал в течение всего этого времени сайт конвента , а потому был заранее в курсе много из того, чем собираются удивить и поразить гостей фестиваля организаторы. Тем не менее, действительность даже несколько превзошла мои ожидания. (more…)
Десять авторов. И почти о каждом я писала в разное время. А так как принцип у меня такой — не брать приступом гору хлама, а искать лучшее, то и писала — хорошее.
Потому что авторы эти талантливы. Пишут интересно, свежо, без штампов, очень индивидуально.
Они узнаваемы по текстам. Это очень важно.
Они — пишут. Это не менее важно.
Все они — читаемы. Это особенно важно для нашей книги.
Посмотрим, что получится. Почитаем.
А о хорошем не грех написать и еще.
О нем писала дважды. Просто о нем — писателе. И рецензию на его роман для портала магазина Озон.
Андрей живет и работает в Евпатории. Пишет в самых разных жанрах. И у него все получается. Роман Андрея «Лезвие власти» вышел в издательстве Эксмо. Фэнтези он умеет. И хоррор с фантастикой он умеет.
А я все жду, когда он станет всерьез писать то, что умеют считанные единицы. Суровую, реалистическую прозу, которую он не просто умеет, а которую, прожив, безжалостно заставляет прожить читателя. И читатель становится богаче на страшные вещи, которых, быть может, и не суждено ему испытать в реальности. Но именно богаче, такое вот у меня ощущение.
Почему некоторые писатели, крепко держа нас за руку, могут вести в какую угодно темноту и страхи, в отчаяние и неприютность, в несостоявшееся будущее, но выходим мы оттуда все равно — со светом в душе?
Потому что они — живые? Да. И тексты, написанные ими, живут тоже.
Андрей пишет живое. И пишет это — замечательно интересно.
Мужская проза. О мужчинах без женщин, о мужчинах, занятых мужской работой. Есть места в нашем мире, где мужчинам — мужское. И мне, женщине, – читать правду о таком очень и очень интересно. И ужасно. Но это же — наши мужчины! Те самые, настоящие, которые, кажется, нынче – редкость. Вот чтоб и стихи писал и Чехова читал запоем, но вместе с тем знал не понаслышке, что такое настоящая мужская работа.
Андрей Гальперин знает. И умеет об этом написать.
И моя пара вопросов Андрею: Когда ты создал мир и книга написана, с чем ты возвращаешься в него – с удочкой, арбалетом или мешком денег. И для чего возвращаешься? Обычно не возвращаюсь, поскольку дальше созданные миры путешествуют вместе со мной. Или параллельно мне. Я иду, вместе со всеми своими удочками и арбалетами, и на ходу придумываю новые миры. А миры уже созданные путешествуют вместе со мной. Превращать их в балласт, который тянет вниз, в пучину многобуквия и графомании очень не хочется, поэтому предпочитаю двигаться вперед.
Конечно, в уже созданном мире намного уютнее себя чувствуешь, все знакомо – каждый кустик, каждая веточка, каждый бугорок. Но есть великий риск остаться в них надолго, и тогда творчество отойдет на задний план, а на переднем (хорошем плане) будет только мешок денег. Правда, там где мешок денег – там план все лучше и лучше )) Мнение какого автора из классиков ты хотел бы услышать – о своих текстах? Даже не знаю. Авторитетом меня не прошибешь, я на них всех батон крошил, а так, пообщаться за жизнь – Антон Палыч был бы в самый раз. Мы бы с ним поговорили под бутылочку холодной, но не о творчестве, ну его нафиг, а о рыбалке, о девушках, о видах на урожай. Ведь уважаемый мной автор может совершенно неадекватен как критик, к тому же я все равно буду делать только так, как хочется мне, даже вопреки самому авторитетному мнению
Не без интереса прочел маленькую заметку Блонди, посетил ресурс о Донцовой-плагиаторе (кстати, зачем он нужен я так и не понял – вреда от него никакого, только лишний пиар), попутно вспомнил совершенно исключительный случай плагиата.
Вообще, не секрет, что многие современные типа фантасты, а особенно сериальщики-фэнтезийщики грешат копипастом отрывков из собственных произведений, добавляя таким образом нужный объем жидкости в свои книжки, а соответственно и необходимое количество а.л. то бишь – денежных знаков. Это самоплагиат, но в принципе, читателя уже приучили к такому вот “сериальному” восприятию литературы. Но это цветочки, а ягодки растут на грядках, которые обрабатывают профессиональные плагиаторы в поисках идей, сюжетов, а то и целых книг, и для этого неустанно перебирающие забытые архивы. Вот вам пример:
Сетевая литература, она же сетература, существует, развивается и прогрессирует – это факт. Сетература уже давно перестала быть феноменом, с тех самых пор, как интернет плотно вошел в нашу повседневную жизнь, сетевая литература стала одним из наименее затратных и доступных видов творчества. Именно с акцентом на последние слова.
Есть среди живущих и ныне почивших гениальные авторы. Есть талантливые, есть посредственности, четко знающие где и когда надо вякнуть, чтобы это выглядело коньюктурно и достаточно комильфо. Есть плохие авторы – полные бездари, никому неизвестные при жизни, а теперь и позабытые вовсе.
А есть “худшие” авторы. Гении кривой стилистики, злодеи слова и палачи буквы. Таких на самом деле немного, и их титанический труд многим почитателям более ценен, чем скажем, изысканные словесные импровизации гениев. Вот, к примеру, любимая мною до слез, Наталия Патрацкая. Столп Самиздата, человек, принявший на свою голову такое количество помоев, что немудрено было бы и захлебнуться. Ан нет! Жива и пишет всем назло. И правильно! Наталья Патрацкая (и все ее аватары) – это вам не какая-нибудь Ясвета с пятнадцатью высшими педагогическими образованиями, это мощная энергия безвкусицы, на той самой грани, где начинается талант. Впрочем речь сейчас пойдет совсем о другом авторе, совершенно неизвестном русскому читателю. В конце 19 века в Великобритании проживал некий Уильям Топаз Макгоннагал, судя по второму имени человек со странными семейными традициями. Этот самый Уильям был поэт, даже так – ПОЭТ, или даже – Матерый Поэтище, и наиздавал старый добрый Уильям за собственный кошт аж 35 книжек со стихотворениями собственноручно нацарапанными. Чванливые британские снобы дружно навесили бравому Топазу ярлык “худшего поэта Великобритании” и тумаков еще, думаю, выписали некислых. Тогда с этим было попроще, написал херню – получай в рыло вместо сладких булок, а вместо гонорара – гонорею. И не один Уильям Топаз был в своем красном углу ринга, но красивое звание “худшего поэта” закрепилось именно за ним. Возможно, тому и были причины, сам я стихов Макгоннагала не читал, да и сомневаюсь, что когда-нибудь прочту, однако помнится мне, что в свое время творчество Лопе де Веги тоже называли не иначе как “ужасным” “безграмотным” и “аморальным”. И ничего – “Собака на сене” очень даже изысканное на мой взгляд произведение. А вдруг через сто лет, когда человечество окончательно отупеет, а телевизоры станут имплантировать прямо в глаза, и передавать по ним одну рекламу и сериалы, Наталья Патрацкая станет самым издаваемым на аудионосителях автором? (книги тогда, я думаю, запретят под страхом смерти). Все может быть.
Ну это я отвлекся опять. Так вот – “самый худший поэт Великобритании” имеет своих почитателей и по сей день. Не верите? А зря. Сей факт был доказан буквально на днях, когда полное собрание удивительного Топаза было продано на аукционе за некислую сумму в 6,6 тысячи фунтов стерлингов. Что оказалось несколько дороже, чем подборки книг о Гарри Поттере, подписанных самой Роулинг. Так что очкастый волшебник и его литературная мама – пока еще просто серые посредственности и курят в сторонке.Куда им до “худших”.
Под звездами не рыдают — под ними живут “Таис Афинская”
Эти книги. Эти прекрасные книги. Сейчас я специально проведу пальцами по пожелтевшим корешкам. «Туманность Андромеды», «Таис Афинская», «Час Быка», «Лезвие бритвы»…
Эти книги сделали для меня больше, чем все педагоги, учителя, советчики и воспитатели, которых мне довелось повстречать. Эти книги научили меня по настоящему любить Слово. Ценить силу Слова, его красоту, ценить свободу Слова. Именно в этих книгах я, да и не только я, все мы черпали вдохновение, искали тайны, летели к звездам и пересекали знойные пустыни.
Сегодня Великому Фантасту, Мастеру Слова, ученому и мыслителю Ивану Антоновичу Ефремову исполнилось бы 100 лет.
Под звездами не рыдают — под ними живут