Недавно доктор наук Михаил Чабан опубликовал в газете «Русский экспресс» статью «Одесские перлы». В частности, он пишет: «Ты меня на бени–мунис не бери!». До сих пор сам точно не знаю, что значит это выражение, хотя догадываюсь. Это выражение применялось в Южной Пальмире в случае разоблачения происков или ложных аргументов собеседника… «Что ты понимаешь в колбасных обрезках?». Откуда возникло это выражение, история с географией умалчивает. Но я думаю, что из недр народа… «колбасные обрезки» – это сама жизнь, пахучая, живая и образная, народная одесская речь прямого действия».
Мой родной папа, сверстник Чабана, почти пятьдесят лет назад растолковал мне что означает крылатая фраза «Иди докажи, что ты не верблюд», но откуда взялось выражение за «колбасные обрезки» он тоже не знал. Как мне кажется, Михаил Чабан пишет «бени-мунис» оттого, что на его подсознание действует бессмертный образ Бени Крика с Молдаванки, хотя как допускаю мысль, что доктор наук знает о существовании его реального современника со Слободки Бене Буце, равно и как переводится на русский язык слово «буц». (more…)
Загадки русской истории продолжают будоражить французские умы. Пока телеканал France 3 крутит сериал “Распутин” с моим любимчиком Жераром Депардьё в главной роли,
из-под пера нашего бывшего соотечественника Владимира Федоровского (кому интересно узнать об авторе, см. ) вышел очередной роман с уже традиционным названием “Le roman de Raspoutine” (перевод, полагаю, не требуется).
“Птичку певчую” мама наивно спрятала от меня на шкаф – конечно, я тут же нашла и прочитала запоем, и долго фантазировала на темы книжки – воображала себя героиней романа Феридэ – Чалыкушу – Птичкой певчей…
Так читать о любви и так мечтать о любви можно только в 14 лет! (more…)
Вот эта вспомнилась первой!
Не уверена, что именно эта книга: обложка была другая – да и название не такое! И по размеру она была большая, вроде современных альбомов по искусству, но не толстая. Обложка из светло-бежевого коленкора, кажется, была супер-обложка, но быстро порвалась. В сети такой не нашла.
Меня занимало, что повествование было устроено как матрешка: история внутри истории. Конечно, понимала я далеко не все, но было очень интересно! Жалко, не помню, какие были иллюстрации.
Кому-то ее отдали… (more…)
Первой запомнившейся библиотекой была не домашняя, тогда – в полтора десятка книг, не школьная, куда записывали принудительно, – а фабричная. Отец был из тех людей, кому интересно было читать мемуары, которые как раз тогда стали появляться в толстых журналах (записки Бориса Горбатова об эпохе культа личности Сталина пользовались у горожан бешеным успехом). А поскольку он, по местным меркам, был большим человеком, библиотекарша снабжала его новинками вне очереди.
Библиотека занимала две комнаты в фабричном клубе рядом с бильярдной – две клетушки, набитые потрепанными книгами до потолков, высота которых казалась мне тогда головокружительной. В углу за шатким столиком сидела иссохшая до белизны старуха с неизменной папироской в черных зубах и в варежках домашней вязки на вечно зябнущих птичьих лапках, которые она время от времени грела, прикладывая к латунному абажуру старинной лампы. (more…)
вот Адольфыч намедни напомнил за концовки. якобы это слабое место у многих. что ж, слабое не слабое но концовка это неслабая технология.
Технология концовки состоит в том что концовка это и есть идея. Тоисть первое что приходит в голову это собсно концовка а все остальное пишется для того чтобы к ней подвести. если подвести к нужной концовке можно быстро то это рассказ, если подольше – повесть, если надо совсем уж тщательно изъебываться – роман.
Примеры писаного для концовок: Зяка выдрал самый большой осколок и тут же ударил мужика прямо в расстегнутую ширинку. Тот страшно и оглушительно заорал и скорчился. Зяка чуть подождал, и когда сидевшая в будке бабка вбежала в зал, поднес осколок к горлу и выкрикнул: – Вот она! Смотри! Квинтессенция!!!
И рванул вправо от левого уха.(с) Мубышъ-Жыхышъ
или: В воде на розовой нити нерва колыхался выбитый из орбиты глаз. Синий, как море, шарик смотрел на нее недоуменно-жалостно.
Она шлепнулась коленями в воду, попыталась приподнять мертвую, изуродованную голову и вдруг упала на труп, колотясь, пачкая лицо в багровых сгустках, и завыла низким, гнетущим воем:
- Родненький мой! Что ж я наделала? Очнись, болезный мой! Синегла-азенький! (с) Борис Лавренев (more…)
